— Я просто не люблю говорить о своём прошлом или о причинах, по которым что-то делаю, — признала я, ставя кружку.

Он повторил мои движения и одарил кривой улыбкой, от которой в животе порхал рой бабочек. — Можем начать сначала? Можем быть друзьями?

С ним, сидящим в моей гостиной, выглядящим так, будто ему здесь самое место, и пускающим в ход своё обаяние, я чувствовала, как часть моего внутреннего льда тает.

— Я пробуду здесь всего две недели, Грей. Может быть, быть друзьями — не такая уж хорошая идея. Я исчезну прежде, чем ты успеешь оглянуться, и больше не буду мозолить тебе глаза.

Его глаза потемнели, и я заметила подергивание его челюсти. — Обычно у дружбы нет графика. Может быть, я всё ещё хочу быть твоим другом, даже после того, как ты уйдёшь.

Я прикусила нижнюю губу, размышляя о его мотивах. На самом деле нет никакой скрытой причины, по которой он хотел бы дружить. Ну, может, его определение дружбы склонялось к категории «друзья для секса», но я могла пресечь его ухаживания. Он знал, что я ухожу, и не обязательно пытался помешать мне сделать это.

— Пожалуйста. — Его слово — не просьба, а скорее оливковая ветвь.

— Боюсь, я была бы ужасным другом, — признала я с неловкой улыбкой. — У меня нет друзей, потому что я никогда их не хотела.

Он смотрел на меня, его глаза делали ту странную вещь, которую он делает сейчас — с тех пор как он, казалось, вчера вышел из режима «Безумного Макса» — они скользили по каждой части моего лица, будто он пытался запомнить каждую веснушку на моей коже.

— Я самый худший друг, которого ты когда-либо узнаешь. Просто спроси Булла.

Он поморщился при упоминании имени, что только заставило меня хотеть узнать почему.

— Кто такой Булл?

— Джефф.

Я улыбнулась тому, как застенчиво вёл себя Грей. Обычно я видела властного, высокомерного, зацикленного на себе безумца, который управлял компанией, где я работала. Я никогда не видела других его сторон. Стыдливого и уязвимого. Игривого и улыбающегося.

— Что именно делают друзья? — спросила я, меняя тему. — Мы не спим вместе.

Красивая улыбка изогнула его губы, и всё его красивое лицо озарилось как никогда раньше. Один только взгляд на него в этот момент заставил меня корить себя. Не лги секс-богу, милая. Мы оба знаем, что в конце концов ты позволишь этому человеку лечь в свою постель.

Его глаза сузились, опускаясь к моему горлу. Жар был нарисован на моей коже — я чувствовала его. Я прочистила горло и постучала по бумаге, чтобы отвлечь его.

— Ты был на курорте?

— Однажды. В тот момент, когда я расположился в своем номере со стаканом бренди и сел в кресло с видом на холодный Атлантический океан, я понял, что хочу его для себя. — Его рука накрыла мою, когда он отвёл её от фотографии. Он смотрел на потрясающий бутик-курорт, но я была сосредоточена на том, как его большая рука задерживалась на моей. Клянусь, моё сердце стучало так громко, что он точно мог это слышать.

— Ты просто берешь всё, что хочешь? — Мои слова должны были дразнить, но они прозвучали с обвинительным тоном.

Он подался ко мне, его рука сжала мою. Тёплые губы коснулись мочки моего уха, и горячее дыхание защекотало меня, когда он сказал: — Всегда. Когда я чего-то хочу, я делаю всё возможное, чтобы получить это.

Мы больше не говорили о сделках. Или, может быть, говорили.

— А что происходит, когда ты наконец получаешь это? — Я не могла удержаться, чтобы не подтолкнуть его ещё немного.

Он издал тяжелый выдох, от которого по телу пробегала дрожь. Если бы он попросил меня раздеться прямо сейчас, я бы, вероятно, согласилась.

— Я не отпускаю это, — сказал он наконец.

Он отстранился и забрал папку. Я замерла, предполагая, что он собирается подхватить моё растаявшее тело и унести в спальню, где потратит часы, овладевая мной. Я была разочарована, когда он встал и прочистил горло. Мои глаза устремились к большому бугорку в его штанах.

— Мы закончили? — пробормотала я, прежде чем неохотно отвести взгляд от его члена и встретиться с его ожесточенным взглядом.

Он снова провёл длинными пальцами по своим уже растрёпанным волосам. Я могла бы придумать хорошее применение этим пальцам…

— На данный момент. Заеду за тобой в семь на ужин.

Он не ждал ответа, прежде чем направиться к двери. — Поспи до тех пор. Ты выглядишь измотанной.

Я встала на дрожащие ноги и последовала за ним. — Ужин? Я думала, мы просто друзья.

— Друзья не ужинают вместе? — спросил он с озорной улыбкой.

Я закатила глаза, но тоже улыбнулась. — Последний наш совместный обед прошел плохо. Ты был мудаком.

Его улыбка исчезла, и на меня устремился свирепый взгляд. Его рука поднялась, чтобы коснуться моей щеки.

— Мне жаль. Я был неправ. Этого больше не повторится. Ты просто… — Он опустил руку и отвёл взгляд в сторону окон позади меня. — Ты просто выглядела слишком чертовски мило, чтобы разгуливать без лифчика на виду у всех этих извращенцев.

Его глаза встретились с моими, в них вспыхнул огонь. Я определённо снова таяла под его взглядом.

— О.

— Одевайся во что-то повседневное. Джинсы или типа того, — сказал он.

— И лифчик? — поддразнила я, изгибая губы в лукавой ухмылке.

Его смех был очаровательным, он сбрасывал годы с его возраста. — Одежда всегда по желанию, когда ты рядом со мной. Мне, возможно, придётся побить пару ублюдков за то, что смотрят, но я не против идеи, маленькая беглянка.

Он уже разворачивался на каблуках и открывал дверь. — Пока, Грей.

Часы назад я ненавидела саму землю, по которой он ходил, а теперь не хотела, чтобы он уходил.

— Пока, Вайолет.

Грейсон

День начался паршиво, но то, что Вайолет пошла мне навстречу ранее, определённо сделало его лучше. Мне также удалось успешно вернуть её ключ, пока она принимала душ. Она уже оттаивает по отношению ко мне. Скоро она оттает подо мной, когда примет каждый сантиметр моей твёрдости. Я могу представить её надутые губы, молящие: «Пожалуйста, трахни меня, Грей. О Боже…»

Мои глаза закрываются, когда я извергаюсь в душе против сланцевой стены. Не было никакой возможности ходить с членом в полуэрегированном состоянии весь ужин. Мне не нравится, как моё тело реагирует, будто мне снова пятнадцать и я впервые занимаюсь сексом. И всё же это самое воодушевлённое состояние за последние два десятилетия.

Я быстро одеваюсь, стараясь выглядеть повседневно. Тёмные джинсы и бледно-серый кашемировый свитер. Я сказал ей надеть джинсы, но я бы с удовольствием увидел её в платье. Провести грубой ладонью по её гладкому, обнажённому шелковистому бедру и…

— Грей!

Я вырван из чертовски горячего видения мягким женским голосом по ту сторону двери моей спальни. Вина захлёстывает меня. Я прятался от одного из немногих людей в моей жизни, кто хоть что-то значит. Лгал ей. Говорил, что был завален работой.

Проходя к двери, я изо всех сил стараюсь наклеить непринуждённую улыбку. Когда открываю её, вижу ту часть моего сердца, которая смотрит на меня любопытными голубыми глазами. Добрая, милая, невинная. Я для неё — всё.

— Гвен.

Маленькая фея бросается мне в объятия. Она намного ниже меня, достаёт только до верха моей груди. Её дикие каштановые волосы немного укрощены в пучок. Краска брызгает на волосы, и когда она смотрит на меня, я вижу, что она есть и на её веснушчатом носу.

— Работа, должно быть, была забойной. Ты не приходил домой всю ночь.

В её голосе слышится нотка обвинения. Снова вина захлёстывает меня.

Я глажу её по волосам и пожимаю плечами. — Просто неожиданно вышло. Как ты провела ночь?

Она отстраняется и со вздохом плюхается на кровать. — Без тебя было одиноко. Пришлось ужинать в одиночестве. Знаешь, — ворчит она, — телефонный звонок был бы кстати.

Я сохраняю бесстрастное выражение лица. Трудно звонить, когда прячешься под кроватью женщины. — Я потерял счёт времени.