Люблю тебя, Летти.

Ты всегда будешь моей Летти-Спагетти.

Приятного аппетита, малышка.

Я понимаю, что все записки должны быть от её матери. Они все написаны на одной и той же бумаге. Линованные листы с цифрами наверху и словами «спасибо» на обороте выглядят как те, что официантки используют для принятия заказов. Я отмечаю название ресторана, напечатанное наверху, прежде чем отложить их в сторону. Первая фотография, на которую я смотрю — это она и женщина, очень похожая на неё. Переворачивая её, я улыбаюсь почерку, который я знаю как почерк Вайолет.

Я и мамочка, '04

На ней выпускное платье и улыбка, которую я никогда раньше не видел. Блестящая и полная надежды. Гордая. Улыбка её матери такая же большая. Такая же красивая. Они прекрасная пара. Печально, но я гадаю, умерла ли её мать. Но потом это заставляет меня подумать о моей собственной матери. Раздражение просачивается во мне, и я запихиваю фотографию на стопку записок. Большинство остальных фотографий — это Вайолет, занимающаяся своими делами. Затем я нахожу одну единственную фотографию её с мужчиной.

Вспышка ненависти воспламеняется внутри меня.

Мужчина с серыми глазами и суровым взглядом, чья рука собственнически обнимает Вайолет — это угроза. Я чувствую это. Я почти чертовски чувствую вкус этого. Это портит мой желудок, и с рычанием я запихиваю всё обратно в коробку.

Она ворочается на кровати, но я кладу всё обратно в шкаф, где ему место. Когда я снова выхожу, её рука снова между ног. Во сне она трогает себя и стонет. В её движениях нет никакой логики. Подкрадываясь к ней, я нависаю над её спящей фигурой. Я жажду оттолкнуть её некоординированные пальцы и сделать работу за неё. Когда она скулит от разочарования, я принимаю решение. Я обхватываю её изящное запястье рукой и помогаю ей. Используя её руку, я задаю ей скорость, нужную для достижения климакса. Её киска, вероятно, горячая от кончиков её пальцев. Мой член твердеет и давит на боксёры, умоляя о собственном вкусе её.

Позже.

Это о ней, а не обо мне.

Размеренными движениями я продолжаю темп, направляя её собственную руку, чтобы просунуть между губ её киски и массировать пульсирующий клитор. Те сексуальные скулежи превращаются в стоны. Громче и громче. Её тело извивается и дёргается во сне, пока я трогаю её. Когда она ахает один раз, прежде чем содрогнуться, я знаю, что она нашла свою разрядку, даже во сне. С ещё одной улыбкой, застывшей на моих губах — улыбкой, которую только она может вытянуть из меня — я позволяю себе то самое, в чём отказывал себе ранее. Простой вкус. Я подношу её пропитанные пальцы от тела к своим губам. Размазывая её соки по всему рту, я становлюсь невозможно твёрже от потребности войти в её великолепное тело. Вместо этого я сосу её пальцы, удаляя каждый след её оргазма своим языком.

Я осторожно кладу её руку обратно на живот, прежде чем снова накрыть её одеялом. Её сущность на моих губах задерживается, и я вдыхаю её манящий аромат. Однажды, скоро, моё лицо будет погребено между её бёдер. Я буду пировать на её идеальной киске, когда захочу. Она будет умолять об этом. Я вознагражу её, потому что она такая, блять, великолепная и заслуживающая этого. Кончиком языка я медленно облизываю нижнюю губу. Она на вкус как грех. Сладкий, декадентский грех. Мой член болит от желания погрузиться в неё, но я игнорирую его пока. Утреннее солнце только начинает проглядывать сквозь жалюзи. Пора оставить её в покое на некоторое время.

Я опускаюсь на колени, а затем распластываюсь против унылого ковра, который воняет арендаторами и старыми сигаретами. Требуется некоторое маневрирование, но мне удаётся залезть под кровать. Как только я удобно устраиваюсь, лицом к шкафу, я расслабляюсь. Я закрываю глаза и сплю. И впервые за месяцы я сплю чертовски хорошо.

Увидимся скоро, Вайолет.

Вайолет

Я просыпаюсь от резкого толчка и сажусь в постели. Солнце ослепляет меня, вынуждая простонать и прикрыть глаза от ярких лучей. Я чувствую себя дезориентированной, с тяжелейшим похмельем. Стыд холодной волной пробегает по спине, когда я начинаю вспоминать смутные события прошлой ночи. Я была готова наброситься на Шона прямо в баре. Вешалась на шею своему будущему боссу, потому что была пьяна воспоминаниями о Воне и текилой. Из-за того, что у меня годами не было мужчины, я жаждала прикосновений. Жидкая храбрость стала катализатором ночи, полной сожалений. Но как только я поддалась своим желаниям, они погасли, словно единственная свеча в комнате без окон. Шон посадил меня в такси, а потом… С этого момента всё стало туманным. Я не могу припомнить ни одного события с того момента.

Посмотрев вниз, я морщусь от того, что я голая. Паника подкатывает к горлу, но я быстро её подавляю. Вона здесь не было. Всё это сделала я сама. Я разделась самостоятельно. Беглый осмотр комнаты говорит мне, что, по крайней мере, я не сорвала с себя одежду, чтобы переспать с первым встречным. Нет никаких признаков того, что вечеринка продолжалась. Верная себе, даже в состоянии полного провала в памяти, я убрала одежду в корзину для белья. Туфли поставила в шкаф. Потребность доказать это переполняет меня, и я выбираюсь из постели на ватных ногах. Хватаюсь за тумбочку для опоры, когда комната начинает вращаться. Моя киска кажется немного воспаленной. Должно быть, я ласкала себя среди ночи. Один запах кончиков пальцев подтверждает, что я права. По крайней мере, я всегда могу рассчитывать на себя, даже когда я в стельку пьяна. Беглый взгляд в корзину и шкаф убеждает меня, что я не сошла с ума. Я действительно пришла домой и разделась как обычно.

С вздохом облегчения я иду в самый долгий душ в мире. Икры ноют, всё тело ломит из-за этого жуткого похмелья. Телефон на тумбочке, который я всё же догадалась поставить на зарядку, вибрирует. Теперь, свежевымытая и сухая, с полотенцем на мокрых волосах, я иду к кровати. Озноб проходит по телу. Ощущение, что за мной наблюдает Вон, так и не прошло до конца. Я отмахиваюсь от него, чтобы прочитать сообщения. Оказывается, я пропустила несколько.

— Шон: Хорошо вчера посидели. Прости, если... что не так.

— Шон: Позволь мне всё исправить. Поужинаем сегодня?

Я уже качаю головой в знак несогласия. Я отказываюсь провести еще хоть минуту наедине с Шоном. Мне и так противно от собственного поведения прошлой ночью.

— Шон: Я вел себя не совсем как джентльмен, так что не стоит винить себя.

Я закусываю губу и возвращаюсь в ванную. Сбрасываю полотенце на пол и смотрю на своё отражение. Несмотря на тупость прошлой ночи, я всё ещё выгляжу как женщина, которой в конце концов стала. Я больше не та. Не та женщина, что была запутана в извращённом маленьком мирке Вона. Я здорова, образованна и успешна. Дыши, Вайолет. У него больше нет рук на твоём горле.

Оставшуюся часть утра я не спеша собираюсь. Наношу макияж, укладываю волосы в сексуальные локоны, брызгаю духами и выхожу из ванной в поисках одежды. И снова, входя в спальню, ловлю то самое жуткое чувство, будто за мной наблюдают. Дверь спальни приоткрыта. Я прищуриваюсь, проверяя, не подглядывает ли кто-то.

— Хватит паниковать, — корю я себя. — Его здесь нет.

Но меня всё равно трясет, пока я роюсь в шкафу. Я никогда не смогу полностью убедить себя, что Вон не сможет меня найти. Что я в безопасности. Я приняла меры предосторожности, но он находчивый человек. Щелчок вырывает меня из мыслей, и я выскакиваю из шкафа. Дверь спальни теперь закрыта. Тревога пронзает меня. Схватив халат с крючка в ванной, я быстро заворачиваюсь в него и на цыпочках подхожу к двери. Тишина. Стараюсь не дышать. Еще один тихий щелчок из гостиной.

— Черт, — шиплю я, закрывая дверь спальни на замок. Пистолет, который я держу заряженным под матрасом, всё ещё там. Я крепко сжимаю холодный тяжелый предмет и набираюсь храбрости, чтобы выбраться из своей спальной тюрьмы. Телефон в ванной вибрирует, но я не обращаю внимания. Тихо, шаг за шагом, я проверяю всю квартиру сверху донизу. Никого.