Нервы на пределе. Мне нужны белки, сахар и кофе. Мне нужно взять себя в руки. Я качаю головой от собственной глупости, когда мой взгляд падает на входную дверь. Все три замка открыты. Моргаю. Моргаю. Моргаю. Смятение леденит кровь в венах. Я никогда не забываю закрывать двери. Никогда. Во веки веков. Никогда, черт возьми.

Три прыжка к двери, я защелкиваю все замки, а затем из меня вырывается облегченный всхлип. Кто-то был у меня дома. Вон. Слезы готовы пролиться, но я яростно моргаю, сгоняя их. В этот раз он не завладеет мной. Тяжелый пистолет в ладони дрожит, пока я представляю, как направляю его на него. Спокойствие окутывает меня, рука замирает. Если дело дойдет до выбора между мной и Воном, я выберу себя. Каждый раз.

Я беру себя в руки и возвращаюсь в ванную. У меня есть ещё одно пропущенное сообщение. Но на этот раз с неизвестного номера. Вон.

— Неизвестный: Встретимся на завтрак. В отеле на 7-й и Мэдисон отличный выбор маффинов.

Маффины?

— Я: Кто это?

— Неизвестный: Это Грей, маленькая беглянка. Позволь мне тебя угостить. Мы оба знаем, что я перед тобой в долгу. У меня есть шесть лет, чтобы наверстать упущенное.

Облегчение захлестывает меня, как только я понимаю, что у Вона нет моего номера. Я приложила массу усилий, чтобы скрыть этот номер ото всех, кому не хочу его давать.

— Я: Я больше по омлетам и французским тостам. Но, к твоему сожалению, предпочту поесть в одиночестве.

Несмотря на мой ответ, я ловлю себя на том, что роюсь в шкафу в поисках одежды. Я одеваюсь профессионально для этого мужчины каждый божий день, но он ни разу не посмотрел мне в глаза. Ни разу не заговорил со мной. Ни разу не взглянул с одобрением на мой наряд. Кроме вчерашнего дня. Вчера он, кажется, понял, что всё это время было у него перед носом. И теперь он… что? Любопытен? Можно даже заключить, что он чувствует себя виноватым. Это заставляет меня хотеть растереть его самолюбие. Заставить его понять, что я не та, кого можно игнорировать или забыть. Я — личность. Кто-то особенный, красивый и стоящий того, чтобы его знали.

— Неизвестный: Дорогая Вайолет, что касается меня, ты никогда не будешь одинока. Двадцать минут. Я буду ждать.

Его слова должны пугать, но сейчас я пытаюсь подавить приятную дрожь, пробегающую по телу. Возбуждение переполняет меня. Я хочу показать ему то, чего он не может получить. То, что он был слишком слеп, чтобы заметить. После Вона мне нравилось каждое мгновение, когда я могла заставить мужчину почувствовать себя бессильным в моем присутствии. Потому что совсем недавно роли были грубо обратны.

С легким воодушевлением я тянусь к красному платью, но замираю с поднятой рукой. Красный напоминает мне о Воне. Я переключаюсь на белое платье-свитер, которое купила для свидания, на которое так и не пошла. Чувствуя себя слегка стервозной, я натягиваю мягкий материал на тело без бюстгальтера. Только кружевные стринги телесного цвета отделяют мою кожу от кашемира. Нахожу ботфорты, которые заканчиваются чуть ниже подола короткого платья. Образ сексуальный, но я пытаюсь быть немного элегантной, поэтому нахожу ремень, чтобы подчеркнуть талию, и серый снуд, чтобы наполовину скрыть обнаженную грудь под тканью.

Как только я встаю перед зеркалом, я знаю — теперь он не сможет меня не заметить. Я буду на радаре у любого мужчины с работающим членом. Я выгляжу горячо, и я это знаю. Ухмыляясь, я хватаю сумочку и пальто, прежде чем уйти на встречу со своим будущим бывшим боссом. Пистолет помещается в сумку, и именно там он останется, пока я не убежусь, что Вон — всего лишь плод моего воображения.

Т-минус тринадцать дней до начала моего нового приключения. Но до тех пор я заставлю Грейсона Максвелла пожалеть о том, что он позволил мне ускользнуть из его рук.

Грейсон

Я сижу за своим обычным столиком с обычным хмурым видом. Двадцать минут проходят. Потом тридцать. Но, черт возьми, через тридцать восемь минут после моего сообщения она появляется в ресторане отеля, выглядя так, будто ей принадлежит весь этот чертов мир. Сначала я замечаю её волосы за окном, когда она выходит из такси. Ветер подхватывает их, словно в объятиях любовника, и солнце ловит золото в её гриве. Она сияет. Блестящая и красивая. И моя. Я провожу языком по нижней губе и чувствую, как на лице блуждает улыбка. Эта женщина оживляет во мне мертвые части. Она заставляет меня чувствовать себя живым. Заставляет чувствовать улыбки, волнение и азарт погони. Её аромат всё ещё на моих губах, несмотря на то что я чистил зубы утром, и я не могу сдержать стон, наблюдая, как она направляется к зданию. Мой член становится твердым как камень, когда я представляю, как срываю с неё кожаное пальто и подглядываю за тем, что она скрывает под ним.

Я уже стою, когда она входит в ресторан. Её глаза загораются, когда она видит меня. Я кивком указываю ей направление.

— Неожиданная встреча, — говорит она, запыхавшись.

Я вдыхаю её цветочный аромат. Как и обещал себе, я поймал хороший шлейф, когда она вышла из ванной ранее. Даже из моего дерьмового положения на её ужасном ковре я мог чувствовать её запах. Её духи убили отвращение к полу и заменили его… ею. Я не хотел оставлять её, но мой желудок — после того, как я пропустил ужин в поисках знаний о ней — начал урчать. Громко. Я не хотел, чтобы она нашла меня распростертым под её кроватью с двадцатипятисантиметровым стояком. К тому же, мне нужно было принять душ и сменить одежду.

Я встаю, чтобы поприветствовать её, когда она подходит.

— Ты выглядишь сияющей, — говорю я низким хриплым голосом. Слово «сияющая» даже близко не описывает, насколько она великолепна.

Её карие глаза сужаются от моего выбора слов, когда она снимает пальто. В тот момент, когда она соскальзывает его с плеч, мой член твердеет. Соски приподняты под свитером. Я вижу их слабый розовый контур под мягким кашемиром.

— Иисусе Христе, — шиплю я, с силой отодвигая её стул. — Где твой чертов лифчик?

Она усмехается, и это звучит как музыка.

— Я не люблю носить его с этим платьем. Его видно.

— Я вижу твои сиськи, Вайолет, — цежу я, садясь напротив. Мой взгляд скользит по залу, где доедает поздний завтрак небольшая толпа, но, к счастью, никто не обращает на нас внимания. Её сиськи пока в безопасности от похотливых глаз других посетителей.

— Выбор слов, достойный моего босса. Хмм, — огрызается она, принюхиваясь к воздуху. — Я чую иск о сексуальных домогательствах?

Закатив глаза, я протягиваю ей меню в надежде, что она прикроет свои идеальные сиськи от любопытных глаз.

— Если кто и домогается, так это ты меня. Я пришел сюда позавтракать. А шоу было бесплатным.

Наши глаза встречаются, и в её взгляде мелькает вызов. От этого дерзкого вида мой член наливается кровью, и единственное, о чем я могу думать, — это потребность войти в неё.

— Чего вы хотите, мистер Максвелл? — требует она приторно-сладким голосом.

Я вытягиваю ногу под столом, помещая её между её ног, раздвинув ступни. Её глаза расширяются, но она не пытается отодвинуться. Одной мысли о том, что её бедра слегка раздвинуты, достаточно, чтобы я стиснул челюсти. Интересно, носит ли она трусики. Мой рот готов выдать какую-то чушь, к которой я ещё не готов. Она не готова к тому, что я хочу сказать. Поэтому я просто смотрю на неё. Открыто. Я насилую её взглядом, потому что ясно, что именно этого она хотела, надев это платье.

Её горло сжимается, когда она сглатывает, и она дрожащими руками поднимает меню, как будто пытаясь спрятать от меня свои сиськи. Я пальцем опускаю меню обратно на стол, а затем провожу взглядом по её великолепным холмам. Я задерживаю взгляд, облизываю губы и дарю ей самодовольную улыбку.

— Ч-чего вы хотите? — снова спрашивает она, на этот раз без скрытого яда.

Мои глаза впиваются в её. — Разве не очевидно, чего я хочу?

— Я приняла решение и через две недели приступлю к работе в «Сланте Мортгидж», — бормочет она и берет стакан воды. Выпивает его в несколько неженственных глотков. — Я ухожу из вашей компании.