— Она ударила меня, — обвиняет Труман ядовитым тоном, когда он хватает бумажное полотенце из-под раковины. — Кофейной кружкой.

— Зал заседаний, — гремит Грей. — Оба.

Я напрягаюсь и хочу задушить Трумана, когда он бросает на меня довольную ухмылку, прежде чем выбежать из комнаты. Как только он уходит, Грей поворачивает своё убийственное внимание на меня. Я почти съёживаюсь под его жёстким взглядом, но вскоре он смягчается и гладит мою щеку.

— Ты в порядке? — спрашивает он, его синие глаза оценивают меня.

Я киваю и поднимаю кружку. — У меня была небольшая помощь от моего друга.

— Мне так жаль. — Его извинение — нож в моё сердце. Оно потрошит меня.

— Он распустил руки и угрожал. Я позаботилась о нём, — говорю я ему, уверенность просачивается обратно в мой голос. — Это не твоя вина.

Его пальцы запускаются в его растрёпанные волосы, и он рычит. — Это так, но я собираюсь это исправить. Клянусь. — Затем его взгляд падает на мои губы на мгновение. — Пошли в зал заседаний.

— Я в неприятностях?

— Блять, нет, — рычит он. — У нас собрание. Собрание, в котором ты захочешь принять участие.

— Что? — Я смотрю на него в замешательстве, но он хватает кружку и ставит её, его взгляд сужается.

— Тебе не понадобится это, потому что у тебя есть я. — Его губы изгибаются на одну сторону в сексуальной, игривой манере. — А теперь пошли.

Я позволяю ему взять мою руку, больше не беспокоясь о том, что люди видят. Я всё равно не буду здесь через две недели. К тому же, он владелец. Что они собираются с этим делать? Я усмехаюсь Клинту из HR, когда прохожу мимо него в коридоре.

Я нервничаю, однако, когда мы входим в зал заседаний. Восемь мужчин сидят вокруг стола. Восемь мужчин, которых я ненавижу больше всего в этой компании. Но потом мои глаза встречаются с глазами Джеффа — или Булла, как называет его Грей — и он дарит мне обнадеживающую улыбку, от которой весь воздух в моей груди вырывается в облегчении. Он один из тех немногих, кого я не ненавижу. Грей пододвигает стул во главе стола — свой стул — и жестом приглашает меня сесть. Все глаза на мне, когда я занимаю своё место. Я поднимаю взгляд на него и смотрю на него с вопросом.

Вместо того чтобы ответить мне, его голос гремит, когда он обращается к группе.

— Вы все были вызваны сегодня, потому что у нас есть что-то очень важное для обсуждения. Но сначала я хочу спросить вас всех, что Вайолет Симмонс делает для Максвелла? — Его голос низкий и смертельный.

Джефф подмигивает мне, прежде чем повернуться, чтобы посмотреть на Ральфа Дардена слева от него. — Как думаешь, Ральф?

Ральф фыркает и пожимает плечами. — Она секретарша. Секретарша Грейсона.

Грей скрещивает руки на груди и подходит к Ральфу. — Неправильно.

На это я морщу нос в замешательстве, но не смею прервать. Что бы ни происходило, я знаю, что Грей прикрывает мою спину. Он не стал бы обращаться со мной так, как он обращался со мной все выходные и сегодня, чтобы внезапно бросить меня под автобус.

— Она оказывает особые услуги генеральному директору, — язвит Труман, отвращение в его тоне.

Кулак Грея ударяет так сильно по столу рядом с Ральфом, что удивительно, что он не ломает кости или стол. Все смотрят на него в шоке. Затем он кладёт обе ладони на красное дерево и наклоняется вперёд, чтобы сверлить Трумана через стол. — Это, — отрезает он самым холодным тоном, который я когда-либо слышала, — сексуальное домогательство.

Глаза Трумана расширяются от удивления, и Ральф начинает протестовать.

— Нет! — гремит Грей. — Вы все будете слушать очень внимательно. Джефф и я узнали, что многие из вас сексуально домогаются наших сотрудников. В частности, Вайолет Симмонс. И на случай, если вы не знали, сексуальные домогательства не будут терпеться в моей компании.

Клинт просовывает голову в дверной проём и прочищает горло. Он выглядит испуганным как ад. — Это правда, — говорит он дрожащим голосом. — Согласно нашей политике HR, многие из вас нарушили правила.

— Это смешно, — шипит Ральф. — Просто подождите, пока совет директоров услышит…

Джефф пододвигает листок бумаги к Ральфу. — На самом деле, совет уже знает. Движение было одобрено для удаления вас посредством телефонной конференции ранее сегодня. С этого момента вы больше не активный член совета.

— Вы, должно быть, шутите, — произносит Брент Адамс, вице-президент.

Грей поднимается во весь рост и пригвождает вице-президента злобным взглядом, который заставляет его сгорбиться на стуле. — Я не шучу о сексуальных домогательствах.

Брент закрывает рот. Его лицо становится ярко-красным. Я должна подавить улыбку. Этот мудак был одной из самых больших заноз в моей заднице здесь.

— Ральф, можете идти, — говорит Грей пренебрежительно. — Что касается остальных, вы уволены.

Рёв спорящих голосов начинается одновременно, но Грей снова заставляет их замолчать ударом кулака по столу заседаний.

— Это не подлежит обсуждению. Клинт и мистер Баркер разберутся с этим отсюда. Я хочу, чтобы вы исчезли в течение часа, — шипит Грей, его яростный взгляд встречается с каждым из них.

Труман, высокомерный придурок, просто не может уйти красиво, потому что он резко встаёт и указывает обвиняющим пальцем на меня. — Сексуальные домогательства — это не окей, но это окей для этой суки сосать у тебя в офисе. Двойные стандарты, мужик.

Грей начинает обходить сторону стола, громкий рык разносится от него, но Джефф встаёт и блокирует его.

— Довольно, Труман, — ревёт Джефф. — Обсуждение дерьма после того, как тебя уволили, не меняет того факта, что ты больше не работаешь на эту компанию.

Грей проталкивается мимо Джеффа и отодвигает мой стул, прежде чем предложить мне руку. Как только я встаю, он обращается к Клинту на этот раз.

— Вайолет теперь наш вице-президент. Вот что она делает для этой компании. Я отправлю вам электронное письмо с подробностями, но поймите это, — говорит он широкоглазому парню из HR. — Она ваш босс. Вы отчитываетесь перед ней. И если еще хоть раз проскочит хоть какое-то дерьмо с сексуальными домогательствами, это будет ваша работа в следующий раз.

Он пялится на Грея, но кивает как болванчик. — Да, сэр.

Я всё ещё в шоке, даже после того, как мы направляемся обратно в его кабинет, и он закрывает дверь. — Что только что произошло?

Он крадётся взад и вперёд перед своим столом, как в клетке лев. — Я сделал то, что должен был давно.

Я сглатываю и встаю на его пути. Его крепкая грудь ударяется о мою. Горячий взгляд зафиксирован на его красивом лице. Когда я тянусь вверх и провожу кончиками пальцев вдоль его линии челюсти, его взгляд смягчается. — Я не знаю, что сказать, — бормочу я, мои губы изгибаются в хмуром виде.

— Нечего говорить, — говорит он грубо. Его ладонь находит моё плечо, и он берет меня нежно. — Они не должны были продержаться так долго, как они продержались.

— Но я? Я не знаю, Грей… — я замолкаю. Зачем повышать меня прямо перед тем, как я ухожу, в любом случае?

— Ты более квалифицирована для этой позиции, чем кто-либо в этом чёртовом офисе, — спорит он, его челюсть дёргается.

— Не подумают ли они… что… я не знаю…

— Что мы трахаемся?

Я смотрю на него. — Мы ведь нет, правда.

Его бровь изгибается, и он одаряет меня тлеющей улыбкой. — Пока нет.

Грейсон

Я отсчитывал минуты до пяти часов с самого момента, как уволил кучу неудачников и повысил свою девочку. Будучи усердным работником, она отнеслась к своим новым обязанностям со всей серьезностью, уже который час стуча по клавишам своего компьютера. Я пытался сосредоточиться на рабочей херне, но мои мысли то и дело возвращались к обеду.

Обед прошел идеально. Мне удалось попробовать ее на вкус — и это было полностью добровольно с ее стороны — до того, как мы поели, а затем мой палец снова оказался внутри нее, когда обед еще даже не закончился. Я с нетерпением ждал момента, когда мы останемся наедине, пока она не сломалась прямо на улице.