Когда в другой комнате звучат голоса, Вайолет снова напрягается. Мгновение спустя две знакомые руки обнимают меня сзади. — А вот и вы. Опоздали, как всегда, — смеётся Гвен. Вайолет смотрит на меня, и я чувствую, что она ранена. Это заставляет мою грудь сжаться.

— Привет, — здоровается Гвен, выглядывая из-за меня, чтобы предложить руку. — Я Гвен Максвелл. Ты, должно быть, коллега по работе, о которой он рассказывал.

Вайолет несколько раз моргает, прежде чем потянуться за вином. Я наблюдаю за ней с поднятой бровью, пока она наполняет его до краев, игнорируя протянутую руку Гвен. Вместо этого она машет рукой и выпивает половину бокала.

Гвен опускает руку и смотрит на меня с нахмуренными бровями. Её чувства задеты, и её яркие голубые глаза мерцают от непролитых слёз. Прежде чем я успеваю нанести ущерб, Булл подходит к Вайолет и дёргает её за волосы, прежде чем наклониться, чтобы громко прошептать: — Только потому, что твой босс мудак, не значит, что мы такие. Ты не можешь выбирать, кого любить. Разве не так, Гвен? — Он одаряет её глупой улыбкой, прежде чем посмотреть на Вайолет. — Но мы не такие, как он. — Он указывает на меня, и я показываю ему средний палец. — Мы милая компания, если узнать нас поближе.

Вайолет, кажется, расслабляется по отношению к Буллу, но не встречается со мной взглядом. Она крепкий орешек. Но я её расколю. Я проникну внутрь неё всеми способами, какими смогу, и она никогда не сможет меня выставить.

Вайолет

Гвен Максвелл.

Не могу поверить в наглость этого придурка. Выгуливать свою потенциальную любовницу на глазах у жены.

Боль, пронзающая меня, схожа с той, что была в первый раз, когда Вон сообщил мне, что собирается разделить то, что я считала священным между нами, с другим мужчиной. Я была опустошена. Даже в ярости. Но когда я воспротивилась его просьбе, я поняла, кто в наших отношениях сильнее. В ту ночь Вон поставил меня на колени тыльной стороной ладони. Сквозь слёзы и совсем не тихие мольбы я умоляла Вона очнуться и увидеть, что он делает со мной. С нами. В одну единственную ночь он вырвал с трудом заработанную любовь из моего сердца и заменил её чем-то тёмным и больным.

— Ты тихая, — бормочет Сэди, привлекательная блондинка, забирая мою теперь уже пустую обеденную тарелку. — Хочешь помочь мне на кухне?

Я жажду сбежать из столовой, где их ребёнок лепечет о мультфильмах, о которых я ничего не знаю, а жена Грея смотрит на меня так, будто я что-то гнилое. Она вся сияла, пока я не смогла заставить себя пожать ей руку. Как можно жать руку другой женщине, когда всего мгновение назад она вожделела её мужа?

Желчь подкатывает к горлу, и я жалею, что у меня нет вина, чтобы запить её. К счастью, на кухне Сэди, кажется, чувствует уровень моего стресса. Она достаёт из шкафа бутылку рома и наливает немного в кофейную кружку. Затем включает «Кьюриг». Горячий кофе льётся в кружку вместе с алкоголем. Мы молчим, пока она наполняется. Как только всё готово, она пододвигает её по стойке ко мне.

— Тебе нравится Грей, — говорит она мягко.

Обычно я люблю щепотку сахара в кофе, но сегодня мне нужно что-то онемевающее, что придётся использовать как замену. — Он мой босс, — бормочу я, насколько вежливо могу, несмотря на ярость, бушующую внутри. И он мне не нравится. Совсем. Особенно сейчас.

— Он никогда не приводит женщин. Вообще. Так что ты, должно быть, особенная, — говорит она, одаряя меня маленькой улыбкой.

Я сжимаю челюсти и отчаянно пытаюсь не сказать чего-то, о чём пожалею завтра. — Я не чувствую себя особенной. Я чувствую себя ужасно и смущённо. Бедная Гвен.

Несмотря на то что Гвен, кажется, ненавидит меня, я не могу не чувствовать раскаяния за неё. Её муж — изменяющий мудак. В его глазах были жар и желание. Мужчина хотел затащить меня, и если бы я позволила, он бы это сделал.

— О, так ты знаешь? — спрашивает она, сдвигая брови. — Разве ты не жалеешь её?

— Ну, если бы мне пришлось жить с Греем, я бы жалела и себя тоже, — шиплю я, обращаясь к этой на вид приятной женщине. Мой гнев неуместен. Я хочу схватить его за дурацкий воротник и встряхнуть за то, что он водил меня за нос.

— Он не такой уж плохой, — дразнит Сэди. — Даже если он немного помешан на чистоте. Думаю, именно это больше всего беспокоит Гвен.

Я смотрю на неё, будто она сошла с ума. Чистота — проблема Гвен с мужем? А как же его жаждущий член? Эта чертова штука стояла на меня.

— Вы, девушки, веселитесь без меня? — спрашивает Гвен холодным тоном у нас за спиной. Мы обе резко оборачиваемся на маленькую женщину. Сэди бросает на меня взгляд, и в её глазах мелькает вина.

— Мне не очень хорошо, — говорю я обеим, бросая дымящуюся кружку горячего кофе с алкоголем. — Думаю, возьму такси домой.

Гвен сужает глаза на мне. — Могла бы поклясться, что ты приехала с Греем. Разве он не отвозит тебя домой?

Сглатывая, я качаю головой. — Нет.

На это она хмурится. — Ну тогда я тебя отвезу.

Прежде чем я успеваю возразить, она топает в столовую и объявляет об этом двум мужчинам. Я слышу, как они с Грейсоном спорят шипящими голосами. Сэди просто предлагает мне сочувствующую улыбку.

— Прости, что тебе нездоровится, — говорит Сэди и похлопывает меня по руке. — Пожалуйста, приходи еще.

Я киваю, что приду, хватая пальто с крючка. Голоса в столовой становятся громче, и я выскальзываю за входную дверь, чтобы сбежать от них. Мгновение спустя Гвен топает вниз по ступеням и нажимает на брелок, заставляя загореться огни на красном «Камаро». Когда я бросаю взгляд на дом, Грей стоит в дверях со скрещенными на массивной груди руками. Он в ярости, хотя не имеет на это права. Если бы не желание не устраивать сцену, я бы побежала прямо туда и высказала бы ему всё.

Гвен и я не разговариваем, кроме того, что я указываю ей направление к моему зданию. Когда через двадцать минут она останавливается перед ним, она выключает двигатель. Я тянусь к дверной ручке, но она касается моей руки, чтобы остановить. Повернувшись, я встречаюсь с её взглядом и на мгновение пугаюсь, что она даст мне пощечину за то, чего я не делала.

— Мне жаль, — говорит она и прикусывает нижнюю губу. Этот жест делает её юной, почти по-детски.

— О чем?

— О том, что начали не с той ноги. Я была сварливой, и это было несправедливо. Он вроде как застал меня врасплох, пригласив тебя. Коллега по работе, блять, — ворчит она, но отмахивается, когда я начинаю говорить. — Понятно, что я люблю его. Я просто хочу, чтобы он был счастлив. Жаль, что он не рассказал мне о тебе — что он встречается с тобой…

— Мы не встречаемся, — спорю я.

— Трахаетесь. Какая разница. Я говорю, что если…

— Мы не трахаемся! — визжу я, в ужасе от того, что вообще веду этот разговор.

Она смеётся, и это сбивает меня с толку. — Остынь, девочка. Я просто говорю, что если ты ему нравишься, то я хочу, чтобы он делал то, что делает его счастливым.

Я смотрю на неё, пытаясь осознать её слова, прежде чем прийти в себя.

— Какие бы больные отношения у вас ни были, это ваше дело. Через две недели меня не будет в вашей жизни. Извини, что я чуть не оказалась в центре вашего… вашего… чего бы то ни было. Прощай, Гвен, — выпаливаю я, прежде чем выйти из машины и рвануть к зданию.

Дверь машины захлопывается, и она кричит мне вслед: — Вайолет! Подожди!

Игнорируя сумасшедшую женщину, я врываюсь в своё здание. Я замечаю мужчину, подглядывающего из теней, и застываю на месте.

Вон?

Паника пронзает меня, и я издаю невнятный всхлип, пятичась к двери. В процессе я чуть не сбиваю Гвен.

— Держись от меня подальше! — визжу я на мужчину, прячущегося в тенях.

Когда он выходит, я вздрагиваю и закрываю лицо руками. Нет! Нет! Нет!

Гвен издает что-то похожее на боевой клич. Затем какой-то мужчина начинает вопить: — Мои глаза! Ты сука!

Я резко поворачиваюсь и вижу, что мужчина полностью вышел из теней. Это не Вон. Просто один из обычных похотливых мужчин, которые околачиваются в этих краях. Она хватает меня за локоть и затаскивает на лестничную клетку. Как только дверь закрывается за нами, она торопит меня вверх по ступеням.