И я никогда не должна была из него вырваться.

Я принадлежу ему, чтобы он мог стереть меня в порошок и уничтожить.

И он делает это нежно, с поцелуями и любовью.

— Я ненавижу тебя, — пробую я снова, но мое тело извивается от нужды. — Как только я выберусь, я убегу от тебя как можно дальше.

Он приподнимается и одаривает меня свирепым взглядом, пытая меня дразнящими толчками по клитору. — Я последую за тобой на край света, Вайолет. Разве ты не понимаешь? Я отдал тебе свое сердце, и ничто, блядь, ничто не встанет у меня на пути.

Почему я притягиваю психов?

И более того, почему я отвечаю им взаимностью?

— Пожалуйста… — Я уже даже не знаю, о чем умоляю. В глубине души я знаю. Но мой разум отказывается это признать. — Пожалуйста…

— Пожалуйста, останься? — спрашивает он, его член соскальзывает с моего клитора и движется к моему входу. Он не входит в меня, просто трется.

— Я ненавижу тебя.

— Я люблю тебя.

Его дразнения и признания в любви так сбили меня с толку. Мое сердце колотится, готовое выпрыгнуть из груди. Оно хочет сбежать с ним и никогда не оглядываться. Но мой разум ведет с ним войну. Я не могу уложить в голове то, что он сделал. Это извращенно. Блядское безумие.

— Позволь мне заняться с тобой любовью, — выдыхает он мне в губы. Я потеряла чувствительность в руках, где он крепко их сжимает. При мысли о том, что он войдет в меня, в горле зарождается тихий стон. Все внутри ноет от желания к нему, несмотря на ярость, разрывающую меня на части. — Скажи это, и ты снова моя. Все мысли только о тебе с того самого момента, как я тебя увидел. Я не могу выбросить тебя из головы. Единственное, что остановит меня от того, чтобы любить тебя — от того, чтобы поглотить тебя, — это пуля в лоб. Это то, чего ты хочешь?

Я хнычу и шиплю: — Да.

— Лгунья, — рычит он, едва ощутимо надавливая членом. — Ты хочешь, чтобы мой член растянул тебя. Ты ненавидишь то, что не можешь меня ненавидеть. Ты ненавидишь то, что хочешь, чтобы я тебя трахнул. Тебе нравится, что я одержим тобой. Ты хочешь от меня детей и мою фамилию. Признай это, блядь, Вайолет.

— Я не могу, — давлюсь я. — Я не могу этого признать.

— Ты прекрасна даже когда отрицаешь это.

Я дрожу и умоляю еще раз. — Пожалуйста.

— Этого? — спрашивает он. Кончик его члена погружается в меня чуть глубже.

Я не могу дышать. Его слишком много. Он ошеломляет. — Д-да.

Крик вырывается из меня, потому что не успеваю я выговорить это слово, как он вонзается в меня с силой, достаточной, чтобы разорвать меня надвое. Грей — это торнадо категории Ф-5, разрушающий меня каждым своим прикосновением. И все же я не могу сойти с его пути. Я позволяю ему поглотить меня.

— Я люблю тебя, — твердит он снова и снова, словно молитву.

И все, что я могу сделать, — это переждать шторм. Мой оргазм дразнит и насмехается надо мной. Напоминая, что если я сдамся, он даст мне все.

Он не как Вон, он хуже. Мои безжалостные попытки убедить себя не работают, потому что в глубине души я знаю. Он не хуже. Он не причиняет мне боли.

Грей просто окутывает меня своим дурманящим туманом, пока я не пьянею от его пьянящего запаха и прошептанных клятв. Я так растворилась в нем, что не замечаю, как он отпускает мои руки, пока мои пальцы не впиваются в его волосы. На этот раз, когда его губы касаются моих, он продолжает требовательным поцелуем. В этом поцелуе столько эмоций и силы, что я становлюсь его жертвой. Я хочу его всепоглощающего внимания и привязанности. Я хочу его нежной любви, но грубого секса. Я хочу, чтобы он преследовал меня на краю света.

А значит, я тоже больна.

— Кончай для меня, детка, — выдыхает он мне в рот, пока его пальцы скользят между нашими скользкими от пота телами. В тот момент, когда он касается моего клитора, я теряю всякое чувство времени и разума. Мой мир сходит с оси, когда удовольствие прошивает меня насквозь. Я кончаю так сильно, что кажется, будто мои кости дребезжат внутри меня. — Ох, блядь, — стонет он, изливая в меня свое семя. — Боже, ты идеальна.

Я закрываю глаза, когда его семя наполняет меня, и мое тело обмякает. Я истощена слезами и эмоциями, которые бушевали во мне. Адреналин, зашкаливавший в крови, медленно покинул меня, как и его сперма, вытекающая из моего тела.

— Позволь мне позаботиться о тебе, — воркует он, выскальзывая из меня.

Во мне больше не осталось сил сопротивляться. Он сталкер. Этот человек пробирался в мой дом, дрочил на меня, возможно, трогал меня, пока я спала, рылся в моих вещах и лгал мне.

И все же рядом с ним я почему-то чувствую себя в безопасности.

Это совершенно лишено всякого смысла.

— Я не знаю, что и думать, — бормочу я, когда он несет меня на кровать.

Он целует меня в лоб. — Я знаю. Так что не думай. Просто позволь мне заботиться о тебе, как я всегда буду делать.

Я сворачиваюсь в клубочек, как только он кладет меня на кровать. Он уходит и через несколько минут возвращается. Послушно он засовывает пистолет обратно под матрас и ставит мой телефон на зарядку. Затем влажной тканью вытирает мне живот и между ног. Выключив свет, он забирается в постель позади меня. Я дрожу, пока он не укутывает меня своим теплом. Мое бешено колотящееся сердце замедляет ритм, а веки тяжелеют.

Я устала, и, по правде говоря, мне нравится, когда он обнимает меня.

Я знаю, что правильно, а что нет, но вот она я, выбираю неправильное, потому что оно кажется правильным.

— Я люблю тебя, Вайолет, — бормочет он мне в волосы.

Я снова вздрагиваю. — Я тоже тебя люблю. — Потому что это правда. Испорченная, но такая настоящая правда.

Грейсон

— Это полный пиздец, — рычит Булл в трубку.

Я потираю переносицу и киваю. — Знаю, но такова реальность.

— Как она сегодня утром?

Я бросаю взгляд в сторону ванной. Дверь закрыта, она сушит волосы. — Задумчивая, но идет на контакт.

Он хмыкает. — И что это вообще значит?

— Это значит, что она тише обычного, но не стала возражать, когда я спустился ниже этим утром в душе.

Он издает долгий, разочарованный вздох. — И что вы будете делать дальше? Не хочу звучать как мудак, но почему она вообще до сих пор с тобой?

Ее телефон вибрирует на столе. Отвлекшись на мгновение от разговора, я с облегчением выдыхаю, когда вижу, что это Гвен.

Гвен: Пообедаем сегодня?

Мое сердце наполняется теплом.

— Алло? — спрашивает Булл.

— Извини, — кряхчу я. — Увидимся на собрании этим утром. Поговорим после. — Я резко вешаю трубку, переключившись на кое-что новенькое.

Я: Это Грей. Вайолет сушит волосы. Уверен, она с удовольствием сходит на завтрак. У меня встреча с клиентом из Лондона в 9. Заедешь за ней в офис?

Гвен: Конечно.

Фен смолкает, и секунду спустя дверь ванной открывается. Вайолет сегодня просто сногсшибательна. Ее шелковистые каштановые волосы выпрямлены, и мне нравится, как золотые пряди поблескивают в лучах солнца, льющихся из окна. В полотенце, обернутом вокруг ее тела, видны красные отметины — следы от того, что я посасывал ее всю ночь и до самого утра.

— Кому ты пишешь? — спрашивает она.

— Гвен. Она хочет позавтракать с тобой. — Я ловлю ее взгляд. После всего, что произошло прошлой ночью, она кажется мне хрупкой. Если она снова начнет ломаться, мне придется собирать ее по кусочкам.

Она берет телефон и просматривает сообщения. — Хорошо.

Я успел только натянуть брюки, но все еще был без рубашки. Ее глаза скользят по моей груди, прежде чем она отворачивается. Я хватаю ее за бедра и усаживаю к себе на колени. Мои руки обвивают ее талию.

— Как ты себя чувствуешь? — спрашиваю я, покрывая поцелуями ее плечо сзади.

— Удивительно, но хорошо, — со вздохом отвечает она, расслабляясь в моих объятиях. — Я должна чувствовать себя как угодно, только не так спокойно. — Ее плечи опускаются. — Я не должна быть счастлива.