Я в полном отрубе, извиваюсь и умоляю всю дорогу до места, куда мы направляемся. Он дразнит меня нежными ласками по моему обнажённому бедру и мимолётными поглаживаниями клитора, где я голая под платьем. К тому времени, как мы подъезжаем к элитному кондоминиуму, я истекаю желанием.

— Готова заработать нам немного денег, милочка? — спрашивает он, его хватка на моём бедре усиливается. У меня останутся синяки, но прямо сейчас это приятно. Любое прикосновение приятно.

— Я думала, что я только твоя, — надуваюсь я сквозь туман.

Его лицо становится убийственным. — Конечно, ты, блять, моя. Это просто бизнес, детка. Ты принадлежишь мне. А не этому богатому мудаку, который хочет намочить свой член, потому что его толстая жена не даёт.

Как бы ужасно это ни звучало, его слова согревают меня. Они согревают меня настолько, что я горю, когда мы входим в шикарный кондоминиум, где ждёт клиент. Хватка Вона на моём бицепсе собственническая, но он всё равно передаёт меня мужчине. Принимает пачку купюр и слегка подталкивает меня к иностранцу с большим животом. Я жмурюсь, пытаясь понять его национальность, но как только дверь за Воном закрывается, мужчина набрасывается на меня. Он лапает меня, как будто я первый рождественский подарок, который он когда-либо получил. А то дерьмо, которое дал мне Вон, заставляет меня гудеть от желания. Я хочу оседлать этого уродливого мужчину с чёрными усами и бегающими глазками. Я хочу схватить его за сальные волосы и трахать его, пока я думаю о своём парне.

Стальные серые глаза Вона стоят перед моими глазами, пока мужчина умудряется задрать моё платье до бёдер и согнуть меня на своём дорогом обеденном столе. Он возится с брюками. Затем я слышу знакомый разрыв презерватива. Всегда презервативы. По крайней мере, Вон заботится обо мне. А затем тонкий пенис мужчины внутри меня. Он берёт то, что ему не принадлежит, и мне плевать. Я позволяю ему, потому что это приятно. Его почтительные прикосновения бегут вверх по спине. То, как его волосатые яйца шлёпают по моей киске. Почти неслышные стоны незнакомого мужчины.

Я кончаю.

Я содрогаюсь в экстазе, думая о Воне.

Я беру оргазм, который он не позволил мне получить час назад.

Боже, как я люблю Вона.

Мужчина позади меня впивается в мои бёдра, стоная от своей собственной разрядки, заставляя кусочки реальности просачиваться внутрь меня.

Боже, я должна сбежать от Вона.

Грейсон

Я смотрю на неё, когда она трогает себя между ног. Её стоны заставляют мой член дёргаться в штанах, но я пока игнорирую это. Сейчас я беспокоюсь о ней. Насколько беспечно было уйти и напиться с этим мудаком Сланте. Христос, он был в секундах от того, чтобы трахнуть её прямо в проклятом такси, если бы я не вмешался, когда сделал это. Вайолет была в хлам. Бедная женщина проспала всю дорогу до своего дома, время от времени неразборчиво бормоча. Я заставил таксиста отвезти нас к её многоквартирному дому, где я принялся нести её по трём лестничным пролётам, потому что этот грёбаный лифт был сломан. Когда я увидел, что у неё заперто на три замка, внутри меня закипела ярость. Она не должна жить в дерьмовом здании. Не на то, что я ей плачу. Взломав её компьютер, я взял на себя ответственность просмотреть её личное дело в шкафу Клинта. Я, в конце концов, генеральный директор, так что её личное дело — моё дело, если я так скажу.

Адрес.

Возраст.

Биография.

Я нашёл всё, что мне было нужно, включая её зарплату. Её зарплаты было достаточно, чтобы ей не нужно было жить в такой дыре. Я разгадаю эту маленькую тайну. Выясню, куда уходят её деньги. А пока я просто смотрю на неё.

Раздевать женщину без сознания и укладывать в постель — задача не из лёгких, даже для такого крепкого и способного мужчины, как я. Её расслабленные конечности и безвольное тело обеспечили мне утомительные двадцать минут. В конце концов, я раздел её догола.

Я откидываю одеяла и бросаю ещё один взгляд, прежде чем отправиться на охоту. У неё самые сексуальные соски, которые можно укусить, прямо в центре каждой груди. Одно только наблюдение за ними заставляет меня почти кончить в штаны. Я устрою на них пир однажды. Не сегодня. Однажды. Живот плоский, видны тазовые кости. Женщине не помешало бы есть немного больше. Беру на заметку разобраться и с этой проблемой. Киска выбрита гладко. Желание просунуть палец внутрь непреодолимо, но я сжимаю руку в кулак и игнорирую его.

Я замечаю в ней всё.

Её гладкие каштановые волосы, веером рассыпанные по кремовой подушке под головой. Эти трахабельные губы приоткрыты, пока она спит. Длинные тёмные ресницы лежат на розовых щеках.

Я хочу встряхнуть её за плечи и накричать на неё. Разбудить и объяснить, какой глупой она была. Женщине, которая выглядит как она, не нужно уходить с мужчинами, которых она едва знает, поздно ночью. Мужчины вроде Шона Сланте могли воспользоваться ею.

Рычание рокочет в горле при воспоминании о том, как он держал её за руки. Я наблюдал за ними через окно бара. Конечно, он играл хорошего парня, но я видел желание в его глазах. Я видел, как он сжимал её задницу, словно она принадлежала ему.

Она не принадлежит ему.

Вайолет издаёт стон, прежде чем пробормотать имя.

Вон.

Кто, чёрт возьми, такой Вон?

Снова сжимаю руку, чтобы не схватить её за челюсть и не разбудить, объяснив, какая она наивная женщина.

Уходя, чтобы не сделать именно этого, я начинаю рыться в её ящиках. Всё аккуратно, у всего есть место. Нет ни капли беспорядка. Прямо как на её рабочем столе в офисе. Это заставляет меня гадать, что она скрывает. Люди-минималисты делают это, чтобы скрыть что-то большое о себе. Если у них всё на месте, им не нужно нервничать из-за того, что их прошлое или недостатки просочатся сквозь трещины среди хаоса. Они способны внимательно следить за каждой деталью своей жизни, держа всё под крышкой там, где оно должно быть.

Я знаю это, потому что я такой же.

Мой дом безупречен.

Мой бизнес организован.

Вся моя жизнь безупречна.

Секреты, которые у меня есть, остаются аккуратно упакованными.

Но её секреты — я раскрою их. Её секреты мои. Я хочу их. Я чертовски жажду их. После раздражающих поисков, которые ничего не дали, я сажусь в изножье её кровати. Её дыхание мягкое и размеренное. Если бы я не думал, что она сойдёт с ума, я бы сбросил туфли и лёг рядом. Моё счастье, я бы уснул, а она проснулась и нашла меня там. Обвинила бы в том, чего я не совершал.

Поэтому я не ложусь.

Я не снимаю туфли.

Вместо этого я думаю.

Где я прячу свои секреты?

У меня есть старый кедровый сундук, который принадлежал моей матери. Я взял его лет двадцать назад, когда она впервые начала терять рассудок. Прежде чем она похоронила его в своих неуверенностях. Не уверен, что она вообще знает, что он исчез. В этом сундуке мои секреты. Моё прошлое, которое сформировало и вылепило меня. Когда я думаю о своем прошлом, оно напоминает мне о ком-то. Об ошибке, которая будет следовать за мной всю оставшуюся жизнь.

Адара.

Её красивые карие глаза преследуют меня. Чёрт, верю, они будут преследовать меня до дня моей смерти. Я заслуживаю того, чтобы мне постоянно напоминали об этих глазах. Я совершил ошибку. Ошибку, которая почти стоила мне всего. Она изменила мою жизнь столькими способами, что я даже не могу начать считать их. Я здесь, стою прямо сейчас в этой скудной спальне со спящим ангелом, не подозревающим о моём присутствии, из-за Адары.

С обретенной целью я направляюсь к её шкафу. Её костюмы отглажены и выглядят довольно дорого, но я знаю, что она не тратит все свои деньги на одежду. Они пахнут ею. Сладкий и цветочный. Мой. Я отталкиваю толстые пальто в сторону и ощупываю пространство за одеждой. Точно как я и представлял, я нахожу коробку. Коробка из-под обуви, хотя намного меньше моего кедрового сундука, хранит ответы о моей Вайолет. Я вытягиваю её и приношу с собой обратно в комнату. Снова сажусь в изножье кровати, снимаю крышку с коробки и начинаю рыться. Фотографии, женские рукописные записки, больничный браслет. Записки не её. Я потратил часы ранее за её столом и выучил её почерк. Эти записки от кого-то, кто любит её.