— Летти…

Голос совсем не тот.

— Мне нужно вызвать тебе такси. Прямо сейчас. Или… — Стон. — Или я думаю, мы оба пожалеем об этом утром.

Когда я открываю глаза, то осознаю, что нахожусь практически на коленях у Шона. Мои губы прижаты к его горлу, пальцы запутались в его волосах. У него мёртвая хватка на моей заднице. Эрекция, тычущаяся в моё бедро, говорит мне, что он действительно хочет меня и едва сдерживается.

— Чёрт! — я стону и выбираюсь с его колен. — Я… это…

— Такси, — говорит он хрипло и вылезает из кабинки. — Боже… ты даже не представляешь, как трудно будет посадить тебя в машину и смотреть, как ты уезжаешь с этой бушующей проблемой. — Он жестом указывает на свой член через джинсы, и у меня вырывается смешок. Это заставляет его тоже усмехнуться. — Смейся, ангел. Пошли, пока нас отсюда не вышвырнули.

Смутно помню, как он швырнул пачку денег и проводил меня в такси. Как раз когда он помогает мне забраться внутрь, я слышу тяжёлые шаги. Затем хлопок, за которым следует стон. Дверь машины с противоположной стороны открывается, но я уже отключаюсь. Мой адрес шипит знакомый голос рядом со мной в тот момент, когда дверь захлопывается. Такси начинает движение, но всё, о чём я могу думать — это сильные пальцы, гладящие мои волосы. Грубый мужской аромат, наполняющий мои ноздри.

— Тсс, — шепчет голос властным тоном. — Теперь ты моя.

Кто владел мной до этого? А лучше — кто владеет мной сейчас?

Его нежные ласки погружают меня в сон без единой заботы в мире.

Теперь ты моя.

Иногда любовь не бывает чёрно-белой. Иногда любовь даже не имеет цвета. Для меня любовь — красная.

Кровавая, капающая, яркая и багровая.

Жестокая.

Грязная, но блестящая на фоне моего в остальном тусклого мира.

— Скажи, что любишь меня, — шепчет Вон, лёгкая щетина на его подбородке проходится по моему нижнему животу. — Скажи.

Когда наши глаза встречаются, его налиты кровью, но не от злости. Нет, сейчас у него редкое настроение. Задумчивое и граничащее с нежностью. Просто Вон. Не тот обезумевший мужчина, в которого он постепенно превратился.

— Я люблю тебя. — Потому что прямо сейчас я действительно люблю его. В этот самый момент это правда. Моя любовь к Вону изменчива. Она восходит и заходит, как солнце, в зависимости от его настроения. Когда он тёплый и сияет на меня яркой улыбкой, я греюсь во всём, что есть он. Но когда он отстраняется, и его черты темнеют, моя любовь мерцает и тускнеет. Иногда она исчезает совсем.

— Знаешь, я хочу, чтобы так было всегда, — шепчет он, целуя мою тазовую кость. — Хочу, чтобы моя жизнь не была грёбаным хаосом.

Боже, я тоже этого хочу.

— Ты есть у меня, — говорю я с улыбкой. Всё моё тело гудит от энергии. Я хочу его, как всегда. Даже когда он заставляет меня ненавидеть его. Я всегда хочу его.

Его серые глаза превращаются в твёрдую сталь, вызывая дрожь тревоги, пробегающую по спине. — Конечно, я есть у тебя. Ты всегда будешь моей. Ничто и никогда этого не изменит.

Не всегда.

Не тогда, когда ты отнимаешь мой последний вдох.

Это время приближается.

Словно читая мои мысли, он грубо раздвигает мои колени. Я голая и влажная, и моё тело подстраивается под его. Как всегда. Он толкает свою толщину внутрь меня, сжимая мои бёдра. Холодная сталь в его глазах немного смягчается, когда он смотрит на моё дрожащее тело. Я дрожу от смеси желания и страха. Коктейль, который может смешать только Вон Брекс.

Его рот встречает мой, и его мощное тело трётся о меня с каждым толчком. Я бессильна перед этим мужчиной. Он — неистовый шторм, а я не более чем обломок, захваченный им. Я плыву в его кильватере, следуя за ним по пути разрушения.

— Милая Летти, — шепчет он против моих губ, когда его сильная рука обхватывает моё горло. Моё сердцебиение учащается, но я не останавливаю его. Вона нельзя остановить. Ты просто позволяешь этому случиться. — Ты моя. Всегда моя. Ничто никогда этого не изменит. — Его пальцы впиваются в мою бледную плоть, когда он сжимает. Моё дыхание застревает в горле, и ему некуда деваться. Его мягкие губы зависают над моими, пока он трахает меня, сжимая моё горло с неистовой силой. Когда-то давно я боролась с ним. И в тех историях я всегда проигрывала. Но когда я не борюсь. Когда я поддаюсь тьме, которая поглощает меня целиком. Когда я позволяю Вону делать всё, что он хочет. Я свободна. Мой разум отделяется от тела и уносится куда-то ещё. В какое-то тёмное и тёплое место. Без сбивающего с толку красного. Без цвета. Только приглушённо-серый и моё.

— Летти.

Когда я прихожу в себя, его хватка исчезла. Его глаза на мгновение мерцают беспокойством, прежде чем он прогоняет его удовлетворением. Он на коленях между моими бёдрами и больше не внутри меня. Густая, тёплая сперма покрывает мой живот и стекает вниз, намочив кровать. Я не помню, как он кончил. Я уж точно не помню, как кончила сама.

— Одевайся, Летти-Спагетти, — щебечет он, заставляя меня таять от одной из своих очаровательных ухмылок. — У нас есть дела. — Моё таяние быстро превращается в холод. Я застыла. Дела. Дела означают неприятности. Дела означают боль.

— Мне не очень хорошо, — хриплю я, голос всё ещё осипший от того, что меня душили до потери сознания.

Его взгляд суров, когда он бросает мне розовый клочок спандекса. — Это была не просьба. Это было требование. Приведи себя в порядок. Ты выглядишь как опустившаяся шлюха.

Я вздрагиваю от его слов больше, чем от тона. Я выгляжу как опустившаяся шлюха, потому что он сделал меня такой. Если бы я посмотрела в зеркало прямо сейчас, на меня посмотрело бы моё бледное, измученное лицо. Мои обычно яркие карие глаза потускнели бы от той таблетки, которую он засунул мне под язык, прежде чем раздеть ранее. Тёмные круги окружали бы мои глаза из-за нехватки сна или одного из «уроков» Вона. А мои полные губы потрескались бы от чрезмерного использования в сочетании с недоеданием.

Я провела одиннадцать месяцев с этим мужчиной и никак не могу вытащить голову из красного тумана, который следует за ним, чтобы привести свою жизнь в порядок. Не то чтобы он позволил бы мне уйти в любом случае.

Его рука путается в моих волосах, и я встаю с кровати на ноги прямо перед ним. Даже в ярости, нетерпении и на грани психоза, Вон — восхитительное зрелище. Он пригвождает меня к месту своим пронзительным взглядом — взглядом, который обещает боль, наказание и, однажды, смерть.

— Я люблю тебя, — шипит он. Я верю ему. Я действительно верю. — Но прямо сейчас ты меня бесишь. — Его свободная рука хватает мою покрытую синяками и обнажённую задницу, притягивая меня к своей эрекции. — У нас есть дела, так что перестань тянуть резину.

Я пытаюсь кивнуть ему, но его хватка в волосах не даёт мне этого сделать. Небольшой вскрик удивления вырывается, когда он тащит меня к прикроватной тумбочке. Он роется, пока не находит то, что искал. Маленькая таблетка счастья. Я не могу не улыбнуться.

— Хорошая девочка. — Он ухмыляется в ответ, прежде чем запихнуть её мне в рот. У меня рвотный позыв, но я глотаю её насухо. Через несколько минут я становлюсь жадной, а платье, которое он помогает мне надеть, слишком тесное. Слишком липкое. Слишком колючее. Слишком много. Желание искать удовольствие поглощает меня. Я царапаю его грудь и умоляю снова трахнуть меня. Его поцелуй нежен, но то, как он обхватывает меня между ног — нет.

— Тебя оттрахают, — уверяет он холодным рыком. — Я же говорил, у нас дела.

Я не могу найти ту печаль, которая обычно мучает меня. Никакие слёзы не наворачиваются. Я даже не расстроена, когда он выводит меня из своего паршивого дома к своему заряженному спорткару, который не очень вписывается в этот гетто-район. Это тот тип машины, который должны угнать или взломать, но никто его не трогает. Никто не трогает ничего, что принадлежит Вону Брексу, если только он не разрешит. Если только они не заплатят ему столько, сколько он запросит. В противном случае они не доживут до следующего дня.