Я машу им рукой и следую за ними к двери. Грейсон дарит мне долгий пронзительный взгляд, прежде чем произнести губами «пока» и поспешить за сестрой.

Два друга за один день.

Потребовалось всего семь лет, чтобы завести их обоих.

Грейсон

Сон для слабаков. По крайней мере, я говорю это себе на вторую ночь без сна. Убедившись, что Гвен благополучно добралась домой и мы посмотрели фильм, я ускользнул из дома, чтобы снова увидеть Вайолет. Когда я ушёл от неё сегодня вечером, она была потрясена и слегка пьяна. Мне стоило огромных усилий уйти, и единственная причина заключалась в том, что я знал: до моего возвращения оставались считанные часы.

Щелк. Я поворачиваю ручку и толкаю дверь, открыв все три замка. В квартире темно и тихо. Проскользнув внутрь, я стараюсь закрыть дверь как можно тише. На мгновение я замираю, прижавшись спиной к двери. Я терпелив. Считаю секунды. Затем минуты. И в конце концов проходит час, прежде чем я решаюсь продолжить. Снимаю туфли и крадусь по дому. Прошлой ночью и сегодня днем я узнал о ней так много. Сегодня ночью я намерен узнать ещё больше. Если я ничего не найду, то само наблюдение за тем, как она спит, уже стоит того.

Дверь в её спальню приоткрыта, в комнате темно. Я хочу включить свет, чтобы посмотреть на неё, но, судя по мягкому дыханию, она не спит так крепко, как в прошлую ночь. Медленными и бесшумными движениями я оттягиваю штору, пока лунный свет не падает на её кровать из окна. Я разочарован, видя, что она спит в футболке, а не обнажённая, как в прошлый раз. Придётся это исправить.

Крадучись, я подхожу к кровати. В лунном свете она выглядит как ангел. Такая нежная и совершенная. Хрупкая, как фарфоровая кукла. Мысль о том, что кто-то может сломать её, вызывает во мне ярость. Сегодня, когда я пытал Гвен, о чём они говорили, она держала рот на замке. Несмотря на моё раздражение из-за того, что меня оставили в неведении, я не мог не испытать чувство гордости: моя Вайолет смогла добиться расположения Гвен. У моей сестры нет друзей. Из-за её проблем ей трудно их заводить и удерживать. Парней нет и подавно. Моя сестра не в состоянии позаботиться о себе, не говоря уже о других, поэтому она так сильно полагается на меня. Тот факт, что она захотела позаботиться о Вайолет — даже скрыв секрет — был огромным шагом для Гвен.

Может, аккуратность Вайолет передастся Гвен?

Сама мысль о том, что Вайолет будет пробираться через хаос Гвен, заставляет меня подавить дрожь. Гвен слишком похожа на мать. Она балансирует на грани между здравомыслием и потерей рассудка. Это пугает меня. Я пытаюсь привязать её к себе, чтобы, если она упадёт, я мог вытащить её. Время от времени я именно так и поступаю. Но больше всего меня беспокоит то, что наша связь окажется недостаточно сильной. Что однажды она упадёт, и связь просто лопнет. Моя сестра исчезнет так же, как наша мать.

Я сажусь на край кровати и убираю волосы Вайолет со лба, чтобы увидеть её глаза. Они закрыты, рот приоткрыт. Она спит крепко. Улыбаясь, я откидываю одеяла и созерцаю её идеальную форму. Кому нужен сон, когда можно провести ночь, глядя на это видение? Я начинаю медленно, незаметно стягивать её футболку. Крошечные движения, которые не почувствуешь во сне. Осторожно высвобождаю её руки из вырезов и, наконец, полностью снимаю одежду. Её грудь божественна в лунном свете. Со вздохом я несу футболку к корзине и бросаю внутрь. Затем возвращаюсь к ней. Теперь на ней только бледно-розовые трусики. Я хочу, чтобы они тоже исчезли.

Мои пальцы тянут за ткань, и мне удаётся аккуратно стянуть мягкий материал с её бёдер. Как только я провожу их мимо колен, она тихо вздыхает. Я замираю, моё сердце делает кульбит. Если бы она застала меня за этим, всё могло бы обернуться очень плохо. Но её дыхание выравнивается, и я стягиваю трусики до конца. Вместо того чтобы бросить бельё в корзину, я оставляю его как трофей. Вдыхаю аромат ткани, у меня текут слюнки от её уникального запаха, прежде чем я запихиваю их в карман.

Мой член твёрд, но я игнорирую это, предпочитая копаться в её жизни дальше. Хватаю телефон с зарядки и иду с ним на кухню. В темноте роюсь, пока не нахожу вазу с фруктами на столе. Сажусь на барный стул и начинаю чистить апельсин, просматривая телефон. Фотографий нет, что странно. Но в папке «удалённые» я нахожу несколько селфи. Такая красивая, когда улыбается. Ещё нахожу скриншоты океана. Есть даже скриншот страницы женщины в «Фейсбуке», и я понимаю, что это её мать. С её телефона я пересылаю все снимки себе. Конечно, мой телефон не вибрирует, потому что я выключил его перед своей маленькой разведкой. Я удаляю следы отправки с её телефона.

Закончив с апельсином, я не спеша съедаю дольки, роясь в её телефоне.

Переписки самые обычные. Я есть в контактах вместе с рабочим номером. Также есть этот подонок Шон Сланте. Не уверен, где все её друзья, но здесь их нет. Открываю переписку с Шоном и читаю всё, о чём они болтали. Видимо, он очень извиняется за вчерашнюю ночь. Ублюдок должен извиняться. Он воспользовался ею. Она ответила вежливо, сказав, что поговорит с ним позже. Он ответил какой-то флиртующей фигнёй. И моя девочка не ответила. Я улыбаюсь, и это чувство кажется мне не таким уж чуждым. С её телефона я решаю взять всё в свои руки и притвориться ею.

— Вайолет: То, что ты сделал, было низко.

Мне приятно знать, что он прочтёт это и наложит в штаны. Уже поздно, но, видимо, этот придурок не спит, потому что отвечает.

— Шон: Ты снова пьяна?

Его тон кипятит мне кровь. Как будто он считает, что она постоянно напивается. Я не так хорошо знаю Вайолет, но достаточно проницателен, чтобы понять — она так не делает. Её жизнь слишком упорядочена.

— Вайолет: Я в здравом уме. Как мне знать, что во время работы на тебя подобные вещи не станут нормой? Я была без сознания, и если бы тот хороший человек не спас меня, ты бы, вероятно, поимел меня в этом такси.

Ответ мгновенный.

— Шон: Оу. Успокойся, Летти. Мы оба перебрали, но последнее, чего бы я хотел — это чтобы ты подумала, будто я собираюсь воспользоваться тобой. Я не такой, как те парни из «Максвелла». Ты же знаешь.

Я напрягаюсь и сверлю взглядом светящийся экран, запихивая последнюю дольку апельсина в рот. Кто, чёрт возьми, трогал её против воли в «Максвелле»? Я в ярости, но пытаюсь подавить её. В понедельник я во всём разберусь. Тот, кто решил, что может связываться с моей девочкой, заплатит.

— Вайолет: Пожалуйста, впредь придерживайся профессионализма.

— Шон: Конечно. Извини.

Убедившись, что он больше не ответит, я удаляю всю переписку и прячу телефон в карман. Быстро споласкиваю руки и возвращаюсь проверить её. Она по-прежнему крепко спит, но на этот раз обнажённая, как и должно быть. Мой член болит от желания. В лунном свете видна её идеальная грудь. Я хочу пометить её и оставить след всего, что есть я. Такие мысли моему члену не помогают.

Раньше, если мне нужно было трахнуть кого-то, я звонил своей подруге Элише. Она приходила и позволяла использовать себя как угодно. Затем уходила, а её сумочка становилась немного тяжелее, чем когда она пришла. Но сейчас… Мысль о том, чтобы быть внутри любой женщины, кроме Вайолет, отвратительна. Вайолет — моя, и она продолжит быть моей. Я сделаю её своей всеми возможными способами. Невозможно спокойно уснуть с членом, пульсирующим от такой боли. Я осторожно расстёгиваю ремень и штаны, стягивая их до лодыжек. Ногами пинаю их под кровать. Снимаю свитер. Стоя рядом с ней в одних боксёрах и носках, я глажу себя через бельё. Боже, как я её хочу.

Я сдвигаю боксёры с бёдер, чтобы мой тяжёлый стояк вывалился наружу. Когда я беру его в руку, он горячий и пульсирующий. Я умираю от желания войти в каждое её отверстие. Вызывать наслаждение и боль. Я хочу владеть каждой её частью. Яростно дроча, я стараюсь сдержать стоны. С каждым движением я всё ближе к разрядке. Желание к ней зажигает каждое нервное окончание. Я сдвигаю простыню, чтобы увидеть всю её кремовую плоть. Её сладкая киска выглядит достаточно аппетитно, чтобы съесть её. Мысль об этом доводит меня до предела, и я извергаюсь всей своей страстью прямо на её нижнюю часть живота. Я стону, когда остатки оргазма стекают с кончика моего члена на край кровати. С довольной улыбкой я провожу пальцами по своему семени на её теле. Размазываю по соскам, и мой член вздрагивает от возбуждения, когда они твердеют в ответ. Влажными пальцами поддаюсь порыву коснуться её киски. Я доволен, когда небольшой стон вырывается у неё в тот момент, когда мой палец, покрытый спермой, скользит по её щели и трёт клитор. Вчера ночью она использовала свои пальцы. Сегодня ночью у неё есть я. У неё всегда буду я. Её тело извивается во сне. Я умираю от желания раздвинуть её ноги и сосать её идеальную кнопку, пока она не закричит моё имя. Но её дыхание замедлилось, и я не хочу, чтобы она проснулась. Неохотно я убираю палец и просто смотрю на неё. Мой член обмяк, но я знаю: если продолжу смотреть на её мокрые сиськи, я кончу на неё снова. С тихим вздохом использую простыню, чтобы стереть семя. В конечном счёте, я зеваю. Решаю, что короткий сон не помешает. Её дыхание снова стало ровным, поэтому я обхожу кровать с другой стороны. Осторожно проскальзываю под одеяло рядом с ней.