Дорога до рынка была холодной. Сомневаюсь, что пойдёт снег, но выглядело так, будто вот-вот начнётся холодный дождь. Нужно было поторопиться с покупками сегодня. Обычно я проводила на рынке несколько часов, не спеша наслаждаясь днём, но сегодня я была слишком взвинчена. Моё напряжение было подобно холодному зимнему дождю, который, скорее всего, обрушится на меня, прежде чем я доберусь до дома. Он хлестал повсюду и выводил меня из себя.

Я пыхтела всю дорогу обратно до здания со своей добычей. В такие моменты я жалела, что у меня нет настоящих друзей. Людей, с которыми я могла бы поболтать и обсудить свой день. Подруги, которой можно пожаловаться на надоедливого босса, ужасную пьяную ночь с будущим боссом, страх, что мой психованный бывший охотится за мной, и все остальные ужасные вещи в моей жизни. К сожалению, у меня их не было.

В тот момент, когда я почувствовала первую каплю холодного дождя на лбу, по мне пробежала дрожь поражения. В этом большом злом мире я была совсем одна. По натуре я не склонна к слезам, но сегодня я дала им волю. Я рыдала, пробегая три длинных квартала под проливным дождём с охапкой продуктов. Мои зубы стучали, когда я добралась до здания. Спереди стоял блестящий белый Range Rover, который, казалось, сверкал в проливном дожде. Внезапно я пожалела, что у меня нет машины. Пожалела, что не живу где-нибудь с гаражом, надежным отоплением и соседями, которые не являются наркоторговцами. Я топала по лужам и искала убежище в полуразрушенном здании. Грей был прав. Я жила в гетто. Это место — всё, что я могла себе позволить после того, как отправляла домой большую часть своей зарплаты. Это печально. Вся моя жизнь просто жалка.

В конце концов я добралась до третьего этажа, но была измотана и промокла до костей. Поэтому, когда я увидела знакомое лицо, я была слишком уставшей, чтобы сопротивляться. В каком-то глупом смысле я почувствовала облегчение.

— Что ты здесь делаешь? — пробормотала я, роясь в сумочке в поисках ключей.

Грей нахмурился. У него под мышкой была папка, а в другой руке — капающий зонт. Мужчина по-прежнему выглядел так же сексуально, как и во время завтрака. Жаль, что он такой мудак.

— Можно поговорить минуту?

Вздохнув, я открыла дверь и жестом пригласила его войти. Моя квартира мгновенно наполнилась его запахом. Чистым и мужским. Ноткой корицы. Оказавшись внутри, я направилась прямиком на кухню, чтобы бросить сумки. Он последовал за мной в маленькое пространство, делая его ещё меньше своим внушительным присутствием.

— Давай я разгружу это, пока ты примешь горячий душ и переоденешься. Ты фиолетовая, Вайолет. — От его глупой игры слов он улыбнулся. Мужчина был нелепо хорош собой, и это меня злило. Я ненавидела то, что так легко реагирую на него. Моё глупое сердце колотилось в груди просто от того, как он на меня смотрел. Словно хотел бы слизать каждую каплю дождя. Я подавила стон, потому что это звучало куда лучше, чем мне хотелось бы.

— Спасибо. Я вернусь через десять минут. Только ничего не укради, — пригрозила я.

Он усмехнулся, начиная разгружать сумку. — Я бы не посмел.

Восемнадцать минут спустя я была одета в тёплую толстовку и штаны для йоги. Свои замерзшие пальцы спрятала в тапочки, а влажные волосы собрала в небрежный пучок, чтобы не липли к шее. Когда я вошла в гостиную Грей сидел посреди единственного предмета мебели, который у меня был, попивая кофе. Он выглядел так, будто ему здесь самое место. Словно это его жилище. Мысль раздражала меня.

— Чувствуй себя как дома, почему бы и нет? — проворчала я.

Он подмигнул и указал на дымящуюся кружку на журнальном столике. Сглатывая раздражение, я села рядом с этим крупным мужчиной с интенсивным взглядом и приняла его мирный дар. Кофе был вкусным. Я ожидала, что он будет таким, как любит он: сливки, две ложки сахара, немного корицы. Но он был таким, как любила я: чёрный, с намёком на сахар.

— Откуда ты знал…

Он прервал меня. — Мне нужна твоя помощь.

Мои брови взлетели вверх. — Это связано с работой?

Его пальцы запустились в тёмные волосы, портя гель, и прядь упала на бровь. Это придало ему мальчишеский вид, несмотря на возраст. Я знала, что он как минимум на пятнадцать лет старше меня. Вон тоже был намного старше. Я вздрогнула от этой мысли.

— Я хотел, чтобы ты взглянула на эту недвижимость. Скажи, что думаешь, — сказал он хриплым голосом, потирая линию челюсти. Я была заворожена тем, как его длинный палец рассеянно скреб по щетине, которая только начинала расти.

Он протянул мне папку, и я вышла из оцепенения. — Это недвижимость Коллинза. Я думала, ты приобрёл её вчера.

Он кивнул, но брови сошлись к переносице. — Да. Это курорт немного севернее. Как думаешь, это была хорошая покупка?

Мне показалось, что это вопрос с подвохом. Или, может, он просто играл со мной. В любом случае, мне не нравилось, что он внезапно почувствовал необходимость включать меня в дела. Может, это из-за мистера Коллинза. Что, если он пришел поворчать на меня за то, что я заставила старика продать недвижимость?

— Цена продажи была справедливой для рыночной стоимости, — сказала я медленно, изучая документы. — На самом деле, это очень красиво. — Я посмотрела на фотографию с видом на океан.

— Очень красиво, — согласился он. Когда я взглянула на него, его пронзительный взгляд был устремлён на меня, а не на картинку. Это вызвало прилив возбуждения. Я быстро одёрнула себя и вернула глаза к папке.

— На мой взгляд, всё в порядке. Похоже на хорошую инвестицию.

Он издал вздох, заставивший меня снова взглянуть на него. — Согласен. Где ты всему этому научилась? Ты работаешь моим ассистентом, и всё же знаешь такие вещи. Я искал документ, и IT-отдел предоставил мне доступ к твоему компьютеру. У тебя так много электронных писем…

Ужас захлестнул меня. И стыд. Как бы он меня ни бесил, я никогда не намеревалась показывать ему свои черновики. Некоторые из этих писем я печатала, когда была зла. Не только на него, но и на весь мир. Он всегда принимал на себя удар моей ярости. К счастью, я была достаточно умна, чтобы никогда их не отправлять. Я никогда не думала, что он когда-нибудь их прочитает.

— Мне жаль… — начала я шепотом. Я задалась вопросом, не пришел ли он сказать мне, что я могу уволиться, не отрабатывая последние две недели. Это вызвало у меня стресс, учитывая, что я только что отправила свою последнюю зарплату — ну, большую её часть — домой.

— Не нужно. Я знаю, что меня трудно понять и, по-видимому, трудно работать на меня. — Он перевёл свой острый взгляд на мои глаза. Я видела, как его глаза бегали по моему лицу, внимательно изучая каждую черту, словно я была выставлена напоказ под микроскопом. Это выводило меня из равновесия, но в то же время я чувствовала, как поднимается температура тела от такого пристального осмотра. — Скажи мне, как ты всё это узнала, Вайолет.

Я выпрямила спину и тихо вздохнула. — Я восприимчива. Из тех людей, кто учится, наблюдая. Кроме того, я много изучаю. Если мне что-то интересно, я пытаюсь узнать об этом больше. Я даже посещала вечерние курсы. Большинство из них были связаны с бизнесом. Некоторые касались экономики и инвестиций. Не могу сказать, что научилась всему в одном месте. Это была кульминация многих вещей.

Его глаза следили за моим ртом, пока я говорила. Мне нравилось, как сильно он сосредоточен на мне, но в то же время мне было противно. Вон следил за каждым моим шагом, и я ненавидела это. Я потянула кофе, направляя внимание в окно. Снаружи лил дождь. Мне следовало бы отправить Грея под него и надеяться, что он промокнет до нитки за то, что был таким придурком ранее. Словно настроившись на мои мысли, он сказал:

— Извини за завтрак. Я не хотел лезть…

— Но? — Всегда есть «но».

Он потёр лицо и посмотрел на меня с уязвимостью, которую я ещё не видела у властного Грейсона Максвелла. — Но я просто так сильно интересуюсь тобой прямо сейчас.

Его честный ответ заставил меня смотреть на него более мягкими глазами. Я знала, что иногда могу быть холодной, жесткой стервой. Может, часть причины, по которой у меня нет друзей, заключается в том, что я отказываюсь кого-либо впускать. Мои стены всегда были возведены и непроницаемы.