Какое же это блаженство — снова оказаться в кругу своей маленькой семьи. Я буквально кожей впитывал эти прикосновения, растворяясь в них. Вся дорожная усталость, раздражение и нервотрёпка последних часов отступали перед ясным, согревающим душу пониманием: в этом доме меня действительно любят и ждут, здесь мне рады. А не смотрят диким волком с немым вопросом «когда ты свалишь уже». Именно так нас с Ангруилет принимали на специальных аванпостах.

— Я не позволю никому из них подойти к тебе с этими нелепыми просьбами, — хмуро заявил Арлейн, глядя на меня исподлобья со своей обычной трагичной серьёзностью. — Буду отгонять каждого.

Он даже положил руку туда, где должна находиться рукоятка меча, но там было пусто. Это вызвало у меня тёплую усмешку. Лейн как всегда в своём репертуаре.

Этриан снова рассмеялся, хлопнув Энгван по плечу.

— Остынь, рыцарь его высочества. Для того чтобы отгонять сумасшедших фанатиков, куда лучше подойдёт Мэйн, а не ты. Одно его лицо без снуда — и альверцы с визгом разбегутся, попутно забыв, зачем вообще сюда приехали!

Мэйн лишь закатил глаза и отвернулся, но спорить не стал.

Этриан, как всегда, мастерски брал на себя атмосферу в нашей компании: его шутки быстро разрядили обстановку, хотя по взгляду ксилтарца я видел, что он прекрасно понимал, что ситуация с паломниками действительно серьёзная и проблем мне принесёт немало.

— Кстати, — протянул Этриан, прищурившись. — А ты уже предупредил Эрлика о том, что к нему в гости собирается толпа твоих и его почитателей?

— Сам как-нибудь с ним договорюсь! — огрызнулся я, чувствуя, как снова закипаю. Этот зимний божок и так вымотал мне все нервы своим упрямством, как снова подступиться к нему с новой просьбой, я не имел представления. — И вообще, тебя это не касается!

— Как скажешь, о великий, — Этриан поднял руки в примирительном жесте, совершенно не пряча улыбку

Эрмуара умел ткнуть в самую болевую точку, о которой я не хотел даже думать. Его вечные язвительные комментарии раздражали. Но, как это ни парадоксально, именно сейчас они заставили меня окончательно выдохнуть. Напряжение, державшее меня за горло с самого возвращения в Элраднатис, спало. Я расслабился, осознав, что я наконец-то дома.

— Ладно, не кипятись, — уже мягче добавил Этриан, кивнув в сторону кухни. — Иди руки мой. Я там мясо потушил с овощами, ещё горячее. Будешь ужинать?

Я лишь кивнул в ответ, но громче всего высказался мой живот, заурчав.

Я мысленно проклинал упрямых альверских стариков. Изнеженные и капризные словно дети аристократы наотрез отказались идти через дикий лес налегке и притащили с собой целую свиту. Пятнадцать высокородных эльфов и ровно столько же их личных слуг. К чему им вообще лишние руки в пути?

Ах да, быт. Не готовить же таким важным персонам самостоятельно, верно? Собирать хворост, резать овощи, мыть посуду в конце концов. Просто отвратительная ленность, выдаваемая за что-то привилегированное и естественное. Если ты не можешь сам о себе позаботиться пару дней, то какой из тебя маг вообще?

А ещё слуги несли подношения в виде малых статуэток-вотимов. Я совершенно не понимал, зачем им столько этого хлама, ведь формально для встречи с божеством нужна была лишь одна. Неужели думают попытаться задобрить таким образом? Какая же глупость…

Вдобавок ко всему этому балагану Айеравол выделил нам группу из пяти хмурых конвоиров. Даже не знаю, как бы разбирался с этой толпой без их вмешательства. Такое ощущение, будто гости не понимали, куда они попали и какую опасность могут представлять из себя Жуткие Болота.

Альверцы, конечно, формально выказывали мне глубочайшее уважение, ведь в их глазах я был мессией и единственным проводником к богу. Но на деле старики оказались упрямыми до зубного скрежета.

Я приказал им стоять на месте и ожидать приглашения, а сам шагнул в белую пелену тумана. В голову пришли мысли о том, что в следующий раз надо брать меньше народа, иначе всё это превращается в неконтролируемый цирк.

Пространство привычно сыграло свою шутку, и буквально через пару шагов я оказался лицом к лицу с хозяином этого динами. Эрлик стоял впритык, а его безупречное лицо украшала мягкая полуулыбка.

Он легко коснулся моих плечей, и я подавил инстинктивное желание сделать шаг назад. От него совершенно не исходило того уюта, который дарила мне моя малая семья. Общество зимнего бога скорее напоминало навязчивость странного знакомого, с которым тебя попросили дружить — неприятно, но вполне терпимо, если абстрагироваться.

— Ты вернулся, — голос Эрлика звучал неспешно, словно время для него замерло. — И привёл с собой смертных.

Вздохнув, я плавно высвободился и прошёл к источнику. Скинув сапоги в пространственное кольцо, я уселся на прогретый магией камень, опустив босые ноги в воду. Фортис медленно, с грацией, недоступной живым, расположился рядом.

Я знал, что с ним глупо говорить о деньгах или выгоде — мёртвым всё это было чуждо, они мыслили иными категориями. Я пришёл к нему исключительно как проситель, потому не было смысла что-то требовать и качать права.

— Прими их, Эрлик, — попросил я, стараясь, чтобы голос звучал мягко. — Пожалуйста. Мне от тебя многого не нужно, просто позволь им войти. Посиди с величественным видом, улыбнись пару раз, пошли им своих снежинок, чтобы они порадовались благодати. Они проделали долгий путь ради тебя.

Эрлик не торопился с ответом. Он вообще никогда не торопился, как и все мёртвые, медлительность была его естественным состоянием.

Фортис перевёл взгляд на водную гладь. Ему не было никакого дела до живых эльфов, его интересовало лишь моё общество. Наше общение дарило ему те редкие, приятные эмоции, воспоминания о которых он бережно хранил, так как это был разительный контраст по сравнению с теми четырьмя столетиями невыносимой боли и безумия в плену у демона. По крайней мере, так он объяснял свою иррациональную тягу к моему обществу.

— Их эмоции… — наконец, его голос нарушил тишину. — Слишком громкие, слишком хаотичные. Эманации такой толпы мне не нужны. Ты ведь знаешь, Адмир, что заперто глубоко под водами этого динами. Об этом нельзя даже помыслить, не то что говорить. В первую очередь я являюсь стражем этого места. Суета живых мне чужда.

— Это ненадолго, — я посмотрел на его идеальный профиль.

Эрлик медленно повернул голову. В его глазах не было злобы, лишь глубокое, пронизывающее спокойствие. Холодный и отстранённый, как обычно, живые эмоции редко посещали его лицо.

— Я рад тебе, друг мой. И я впущу их, раз ты просишь, — произнёс он, чуть склонив голову. — Но у любой просьбы есть цена. За каждый час, что эти эльфы проведут в моём динами, ты останешься гостить у меня на лишний день. Только ты.

Внутри я взвыл от такой перспективы. Сидеть здесь сутками напролёт? Но выбора не оставалось, так что я неохотно кивнул, соглашаясь на его условия. Мне вообще повезло, что он не сопротивлялся так отчаянно, как прежде.

— Рэй, — внезапно бросил Эрлик, даже не глядя в мою сторону. В его тоне засквозило нескрываемое пренебрежение. — Ступай и передай живым мою волю: они могут войти.

Рэй материализовался на моём надплечье в своей форме фея. Хранитель недовольно насупился, скрестив ручки на груди. Ему категорически не нравилось, когда этот божок смел им помыкать.

— Пожалуйста, слетай к ним, — мягко вмешался я, понимая, что хранитель сейчас начнёт бубнить чисто из вредности, набивая себе цену. — Передай послание. А я обещаю вечером накормить тебя от пуза, хорошо? Так наешься, что будешь спать до самого утра.

Глазки фея блеснули. Он тут же растворился в воздухе, полетев исполнять просьбу.

Эрлик проводил исчезнувшего спирита равнодушным взглядом, а затем вновь посмотрел на меня. В его серых глазах снова появилась теплота.

— Я создам для них короткий путь сквозь туман, — произнёс зимний бог. — Пусть медитируют, но большего они не получат. Никогда не понимал желание живых любоваться сильными мёртвыми существами.