Сперва следовать формальным критериям в работе, выполнять все многочисленные требования к оформлению и обоснованию научных трудов, к числу и качеству публикаций, к применению разработок, чтобы дать подопечным защитить майстерское звание. И только после всего необходимого заниматься настоящей наукой, строгим теоретическим — излишним — обоснованием эфирно-физических явлений, проявления которых лежат в основе артефакторики. Изучать эфирное эхо… или создавать математическую модель того самого эфирного пробоя из экспериментов Тидесбалы.

А ведь не попади Эрсин в беду, майстерин бы так и продолжила откладывать интересную и важную лично для неё проблему. Для себя отодвинула, но для спасения друга — нашла и время, и возможности.

“Это уже не скромность, это просто-напросто глупость!” — почти наяву услышала она живую обиду в голосе, обладатель которого давно не позволял себе подобных слов и довоенных насмешек в адрес алой майстерин.

…и опять лишь звон подвесок и голос Тидесбалы, пытающейся привлечь её внимание, привели Рубидию в чувство.

— Минем остазым, ответьте что-нибудь! Вам позвать врачею? Целительницу? Вы меня слышите?

Майстерин Гаусс помотала головой, точно пыталась стряхнуть с себя наваждение и непрошенные воспоминания. Легонько помассировала виски, чтобы отвлечься. Колокольчики и украшения в её собственных волосах нестройно зазвенели, напоминая ей о цели, ради которой алая майстерин вернулась в Сильту.

— Я просто устала, Ут-Кызы. Нам с вами надо отдохнуть, а утром заняться поисками.

Частичная правда. Рубидия устала и потому слишком часто теряла контроль в последнее время, но устала не только от путешествия и очистки поезда. Впрочем, даже если Тидесбала ей не поверила, юлчы сделала вид, что ответ наставницы её устраивает.

Майстерин Гаусс надеялась уснуть, едва коснувшись подушки, и одновременно боялась, что Сильта с её зловещими железными горами и чернильно-синим небом, полным ярких звёзд, вторгнется и в её сны, чтобы затащить обратно в прошлое. Но ни того, ни другого не случилось, Рубидия лишь рвано дремала, слишком погруженная в свои мысли, и продолжала обдумывать план действий. Во всяком случае, так ей казалось, хотя наутро майстерин ничего не смогла вспомнить.

Новый день окончательно разбудил Рубидию непривычно ярким солнцем, синим южным небом и припушенными лёгкими облаками. Ни намёка на холодные эллерийские туманы и изморось, ни снегопадов, лишь кристально-прозрачный воздух и тонкая пудра то ли инея, то ли мелкого снега на пожухлой прошлогодней траве и дорогах. Приоткрыв окно, алая майстерин вдохнула ветер, который пах не морем и сыростью, а будто бы уже весной. И это в то время, когда до календарной весны ещё далеко, и мечтать о ней ещё бесполезно.

Осторожный стук в дверь отвлёк Рубидию от созерцания, а приглушённый голос Тидесбалы напомнил о предстоящем им с лисентирин деле.

— Хэерле иртэ, минем остазым, — поприветствовала её юлчы, кажется, совсем забыв, что Рубидия не знает язык странствующего народа. Хотя можно было догадаться, что имеет в виду Тидесбала.

— И вам доброго утра, кызым, — откликнулась майстерин по-деймарски, но Тидесбала недовольно цокнула языком и звякнула подвесками.

— Хэерле иртэ, кызым. Вы должны говорить именно так, пока пытаетесь убедить всех, что вы — деймардан юлчы эни.

Значит, хэерле иртэ — это по-юлчыларски доброе утро.

— Хэерле иртэ. Я правильно произношу? — осторожно уточнила вместо возмущений непрошеным указанием юлчы Рубидия.

— Эйе, остаз, — довольно кивнула Тидесбала, зазвенев косичками.

— А остаз это?..

— Почти то же, что майстерин, но по-нашему, — улыбнулась ей юлчы и тут же, не дав опомниться, заявила майстерин Гаусс: — Давайте я помогу вам собраться и привести косы с украшениями в порядок, а потом мы позавтракаем и отправимся на поиски крыльев.

— Я не откажусь от вашей помощи, только чуть позже. И для поиска крыльев нам, наверное, нужно будет сначала разделиться и собрать всю возможную информацию.

Но на осторожный ответ Рубидии Тидесбала лишь легкомысленно фыркнула, вновь напомнив майстерин капризного фенька.

— Я уже, остаз! Я поговорила с апалар, и они рассказали, что слышали о… брассери… — юлчы запнулась на незнакомом телимском слове, и Рубидия медленно кивнула, вспоминая, что оно значит. Брассери… это что-то вроде забегаловки или трактира… Кажется, под первый Зимний Солнцеворот на фронте, когда хотя бы на одну-единственную ночь у них с телимцами произошло то странное перемирие и на одну-единственную ночь осада прекратилась, кто-то из чужих солдат на ломаном дейсмарском пошутил про желание угостить авиаров пивом в брассери… А может, ей просто рассказывали эту историю как забавный анекдот…

— Брассери это, если я правильно помню, телимская пивная, — подсказала Рубидия, поймав взгляд смутившейся было Тидесбалы, та с облегчением выдохнула и продолжила рассказ.

— Рэхмэт, остазым… Так вот, в этой пивной якобы есть авиарские крылья, которые туда принесли совсем недавно как трофей.

— В пивной? Но зачем? — изумилась майстерин Гаусс.

— Ну, возможно, похвастаться… или просто для красоты… Как бы ни было, там должны быть настоящие крылья, и с них можно вызвать эхо, и если повезёт, оно расскажет что-нибудь полезное.

— Вы правы, Ут-Кызы, это очень важная новость. Спасибо вам… то есть, рахмет.

— Только правильнее говорит “рэхмэт”, — поправила её Тидесбала.

Рубидия благодарно кивнула, признавая её правоту, но вновь произносить юлчыларское слово не решилась.

— Тогда для начала нам нужно найти эти крылья из брассери и вызвать с них эхо. Даже если оно мало что расскажет о самом сражении и том, что произошло между адмиралами, можно будет поговорить с людьми… возможно, узнать, где искать нужные нам крылья.

— На это всё мы потратим по меньшей мере целый день, остаз, — вздохнула юлчы, — а их у вас осталось всего три.

— Пока что почти четыре, — глухо откликнулась Рубидия, — но у нас есть ещё кулон, с которым тоже можно поработать. Ут-Кызы, хотите взять это дело на себя?

Лучше уж пусть лисентирин останется под защитой местной юлчыларской общины, чем будет вместе с майстерин бродить по чужому городу, рискуя попасть в неприятности из-за отчётливо деймарского акцента Рубидии, который выдавал в ней северянку, и их общего интереса к недавнему нападению Деймара.

— Остаз, вы наконец собираетесь доверить мне этот ваш кулон, который столько времени опасались даже дать в руки? — с хитрыми искорками в двойных синих глазах прищурилась Тидесбала. — И в чём же подвох?

— В том, что вам придётся действительно работать, а не развлекаться, — отчеканила Рубидия, как будто они с подопечной и не покидали Университет, а речь шла об очередном лабораторном эксперименте, который требовал предельной аккуратности и точности. — Установка для вызова эха, как и кулон, остается под вашей ответственностью. Учтите, что быстро починить её мы едва ли сможем, поэтому берегите её… ну, и себя тоже, разумеется. Установку пересобрать можно, а вас, скорее всего, не получится.

— Я не подведу, остаз! — заверила её Тидесбала, и несмотря на порывистое движение девушки, все её подвески и колокольчики в косах при этом молчали, точно подтверждали серьёзность заявления.

Рубидии ничего не оставалось, кроме как поверить ей, а потом не без помощи лисентирин привести себя в подобающий взрослой юлчыларской женщине вид, взять посох и наконец отправиться на поиски сначала ломбарда, в который удалось без лишних вопросов заложить плетёные серьги, а потом и той самой брассери. Благо удалось расспросить оценщика, который и подсказал майстерин нужный адрес, а идея совместить завтрак с разведкой показалась ей вполне здравой.

Брассери, которую Рубидия искала, располагалась в одном из небольших переулков, среди зданий, заросших тёмно-зелёным плющом. Людей, кроме самой алой майстерин, в небольшом и светлом помещении поутру оказалось немного, а вот крылья, растянутые почти на весь потолок между ламп, действительно были. Сделав заказ, она заняла один из застеленных белой скатерью столов и подняла взгляд к потолку.