Для неё город выглядел так, будто война не отступила от него окончательно, лишь сделала короткую передышку.

Отремонтированные фасады — лишь иллюзия, вывески — маскировка. Рыжий свет не от фонарей, скорее отсветы огней… пожары после налёта или артподготовки?.. А людей немного, и они слишком осторожны для мирной жизни.

— Остаз, а как мы будем искать крылья? Или ещё какие-то улики? — Тидесбала мягко коснулась плеча Рубидии, снова возвращая майстерин в настоящее.

— Для начала нам нужно выяснить, где именно произошло сражение за Нердин и добраться до этого места. А там, если повезёт, обнаружим хоть какую-то зацепку.

Вот теперь настало время самого сомнительного места в замысле госпожи Гаусс. Все её надежды помочь Эрсину упирались в необходимость найти предмет, эфирное эхо с которого поможет больше узнать о нердинской операции, возможно, её планировании, проведении и причинах провала.

— То есть, у вас нет чёткого плана? — Несмотря на плохо скрываемое восхищение в голосе лисентирин, Рубидии стало неловко. Она же уже не зелёная девчонка, которой простительно сломя голову бросаться в авантюру с неясными перспективами. Нет, она взрослая женщина, почтенная майстерин Алой коллегии, и уже должна действовать разумно. Но все разумные, понятные и предсказуемые способы она перепробовала, осталось всего пять дней, считая завтрашний, который почти наступил, и требовалось невозможное. Рубидия обязана была совершить чудо любой ценой: импровизируя, совершая глупости… или даже преступления.

Да и план, пусть безумный и до ужаса неточный, у неё имелся. Найти временное жильё, оставить там прибор для вызова эфирного эха, а самой добраться до места сражения и в самом удачном случае найти хотя бы часть крыльев Эрсина. Если же ей повезёт чуть меньше — любую другую вещь, что сохранила эхо Нердинского сражения, или хотя бы информацию о том, кто и куда мог увезти крылья или иной авиарский артефакт в качестве трофея. Главное, чтобы не за пределы оккупированной Сильты, там уже алой майстерин их не достать, она просто не успеет.

— Чёткого плана нет, — вздохнула Рубидия, — а тот, что есть, очень приблизительный и основан на множестве допущений. Но для начала нам нужно где-то снять комнату, желательно в относительно приличном месте, чтобы оставить мой багаж и не волноваться за него. Но для этого понадобятся деньги, поэтому сначала я решу вопрос с ними.

К сожалению, добыть валюту ещё в Республике майстерин Гаусс не смогла — процесс обмена наверняка затянулся бы и привлёк к ней слишком много внимания. Зато у неё было кое-что ценное — Рубидия взяла с собой стальные серьги и пару плетёных металлических браслетов. Не рабочих артефактов, но хороший маг без особых проблем смог бы напитать их эфиром. Достаточно дорогие украшения, чтобы выручить за них хотя бы пару десятков луидасиров, но при этом не слишком заметные и не вызывающие особых подозрений.

— Мы остановимся кунак йортында, как и положено странницам, — тут же заявила Тидесбала, будто ни секунды не сомневалась, что майстерин Гаусс будет следовать традициям юлчылар до конца, и в этот раз была безусловно права. Рубидия собиралась последовать её совету, вот только одну деталь стоило прояснить заранее.

— А сколько примерно нам нужно будет заплатить вашим соотечественникам за помощь, Ут-Кызы? — осторожно поинтересовалась она у своей лисентирин.

— Майстерин! — возмущению юлчы не было предела, — У нас не принято брать деньги со странниц! Если вы попробуете предложить деньги кому-то из юлчылар, выдавая себя за эни, это сочтут демонстративным оскорблением, причём как и для той, кому вы предложите плату, так и для минем апай, под образом которой вы путешествуете!

— Я поняла вас, Ут-Кыз… кызым. Давайте действительно сделаем так, как положено странницам, я буду следовать вашим обычаям, — поспешила успокоить подопечную Рубидия. Сейчас только ссоры и случайных оскорблений странствующего народа ей и не хватало. Юлчы смотрела на неё как рассерженный фенёк, разве что не фыркала и не пищала, но через несколько мгновений миролюбиво кивнула.

— Все переговоры с юлчылар я возьму на себя, вам не стоит вмешиваться, если вас не спросят.

— Хорошо, — согласилась Рубидия, — но для начала нужно найти ваших соотечественников.

— Я думаю, это не составит особого труда. Здесь же понимают деймарский, остаз?

Рубидия задумалась и осторожно качнула головой. Двадцать лет — срок немалый, но куда меньше человеческой жизни.

— Думаю, да. Ну и я совсем немного помню телимский… Правда, мои познания немного специфичны, местами скорее ругательны, но пару слов связать смогу.

От такого признания Тидесбала улыбнулась и, кажется, посмотрела на неё с восхищением. Как будто чем страннее оказывались умения алой майстерин и чем меньше они подходили к образу строгой университетской преподавательницы, тем большим уважением проникалась к ней хаотичная и непредсказуемая юлчыларская лисентирин.

С помощью Тидесбалы с нердинскими юлчылар удалось договориться. Оказалось, местные представительницы странствующего народа тоже слышали об алой майстерин Гаусс, которую считали достойной наставницей для будущих мастериц, пусть и не знали её в лицо. Правда, больше слухов ходило о нескольких её артефактах весьма деликатного свойства, сделанных Рубидией по особому заказу, а о её вкладе в создание “крыльев Татлына” сильтским юлчылар было известно мало. Рубидия так и не решила, стоит ли ей гордиться, смеяться или грустить из-за того, что среди её изобретений, связанных эфирными потоками с человеческим телом, больше всего прославились не авиарские импланты или крылья, а артефакт куда менее пристойный. Хотя, кажется, смелость идеи и мастерство исполнения в глазах юлчылар заслуживали признания вне зависимости от формы, в которой были воплощены.

Тем не менее, полностью скрыть своё замешательство от чересчур догадливой Тидесбалы майстерин Гаусс всё же не удалось.

— Остаз, теперь наши мастерицы везде будут называть авиарские крылья крыльями Гаусс, потому что именно вы их сделали, — заявила ей лисентирин, когда они с подопечной наконец остались наедине и смогли заняться сбором установки для вызова эфирного эха. — А насчёт других артефактов не сомневайтесь, если вы из-за этого расстроились. Вас считают женщиной, которая может оживлять металл, если ей того захочется… пусть и слишком скромной для своего мастерства.

В ответ Рубидия покачала головой и малодушно спряталась за кинескопом, проверяя его контакты. Слишком скромной и из-за тех же самых авиарских крыльев её уже называл один человек двадцать лет назад.

“Преувеличить ваш вклад, лисентирин, было бы сложно при всём желании. Если бы майстер Летатлин уделял проекту хотя бы четверть ваших усилий, мы все бы летали не на крыльях, а на махолётах!”

“Вы скромничали до войны и во время неё, а теперь за ваше изобретение посмертно наградили Летатлина, хотя именно вы воплотили его идею в жизнь и исправили все допущенные ошибки! Это же вы шили и собирали все крылья, вы каждый раз их чините, вы всё рассчитали! Сами же говорили, что это вы ходили к друидам… вы, а не он. А чествуют теперь его, а не вас. Неприлично, когда вас заслуженно уважают и хвалят вперёд руководителя, да?!”

Формальность, очередная формальность среди всех, которым она начала следовать, ещё обучаясь под руководством майстера Татлина. В жизни Рубидии всегда было слишком много формальностей и правил приличия, которые иногда приходилось обходить незаметно и тайком. Всегда приходилось сначала соответствовать, а потом уже идти своим путём.

Сперва днём участвовать вместе с белой майстерин Эйнар в бесполезных наблюдениях за эфирными структурами будущих авиаров во время плавания — майстер Татлин считал, что для развития чувства полёта человеку необходимо свободно ощущать себя в воде, — и пытаться найти те, воздействие на которые поможет усилить то самое чувство полёта. И лишь потом, ночью, изучать летучих мышей и их полёт, штудировать труды целителей, посвященные человеческим рукам и их эфирным потокам.