Но Тидесбала после странного оцепенения словно решила отыграться за свою минутную слабость и упрямо помотала головой. Колокольчики в её косах тихонько зазвенели.
— Майстерин, не только вы чувствуете ответственность за других. За своего адмирала, за студенток… даже за меня, хоть это и лишнее… Я тоже за вас волнуюсь и хочу знать, что сделала достаточно, чтобы вам помочь. Не хочу сидеть и гадать, убегаете ли вы в ночь, потому что вам угрожают фёлькише или из-за вашего расследования вам вот-вот самой предъявят обвинение в государственной измене, или по какой-то другой причине…. Вы помогали мне даже там, где не были обязаны, и поэтому я у вас в долгу. Не могу сказать, что я забыла все обиды, но… но это сейчас неважно. Я очень хочу вам помочь!
Рубидия лишь вздохнула. Опять это “хочу помочь”… Да ведь ни она, ни Тидесбала толком не знают, что делать и как им искать под Нердином крылья. Это будет всего лишь напрасный риск в двойном объёме, который едва ли обернётся успехом. И если Рубидию держит долг перед Эрсином, которому вовсе не на кого надеяться, то лисентирин рисковать головой не стоит.
— Ут-Кызы, помочь вы мне, скорее всего, не сможете. Ни вы, ни я не знаем, как и где именно искать крылья Эрсина, как перебираться через границу и ждёт ли в курьерском поезде что-то живое. — Жестом Рубидия призвала юлчы, которая с удивлением открыла рот и явно намеревалась расспросить её, к молчанию и продолжила: — Если вы отправитесь со мной, то просто в очередной раз подвергнете себя ненужному риску только ради моих поисков. Вы уже помогли мне, Ут-Кызы, вы сделали для меня гораздо больше, чем я надеялась. Но сейчас я не могу согласиться на ваше предложение.
В ответ на её речь, спокойную и осторожную, юлчы поджала губы и выпалила:
— Майстерин, вы ошибаетесь! Я как раз знаю, каким образом странница может переправиться через границу, даже если речь идёт о Сильте! И с чем это живым в поезде вы собираетесь встречаться?! Я вас туда одну не отпущу!
Следовало бы повторить Тидесбале свой отказ, но ведь просто так эта девица не услышит и не поймёт. Поэтому Рубидия решила сменить тактику и показать юлчы, что её предложение не имеет смысла — почти наверняка так и есть. Почти.
— Хорошо, и что же вы предлагаете сделать, чтобы успешно пересечь телимскую границу? — впилась взглядом в лицо Тидесбалы майстерин. И что же она придумает теперь? Сказать-то пусть скажет, но нужно будет сразу пресечь полёт её воображения и отказаться от чересчур эксцентричного предложения сразу же.
— Майстерин, есть два вида магесс, которые преодолевают границу без особых проблем, — ничуть не смутилась под ее взглядом юлчы, — И если отрастить друидские крылья и рога вам едва ли под силу, то заплести вам косы как у эни мы точно сможем.
Заплести косы как у эни?! Подождите-ка… Исключено! Рубидия не будет изображать юлчыларку, попросту не сумела бы при всём желании!
— Ут-Кызы, я не похожа на женщину-юлчы, у вас лица и цвет волос совсем другие. А воздействие иллюзии привлечёт ко мне ненужное внимание.
В ответ Тидесбала покачала головой, и колокольчики в её косах нестройно зазвенели.
— Майстерин, не все юлчы тёмноволосые, смуглолицые и темноглазые. Даже меня, как вы помните, за деймарку можно принять, если не приглядываться. А тётушка у меня и вовсе на вас похожа, только ещё светлее, у неё даже ресницы белые. Подберём вам убор и одежду так, чтобы никто вас за деймарскую майстерин не признал, спрячете своё гражданское удостоверение и возьмёте у неё документы… только вам придётся без повязки ходить, но это и хорошо, вас почти никто без неё не видел и потому не узнает.
Никто, кроме Эрсина, Иссы или, скажем, самой Тидесбалы. А вот сестра бы не узнала ни в повязке, ни без неё — слишком давно они в последний раз виделись, почти полжизни назад.
— Всё равно звучит сомнительно… А идея пользоваться чужими документами отдаёт безумием. Вы понимаете, что так я подставлю ещё и вашу тётю, Ут-Кызы? — заметила Рубидия, — Если выяснится, что и она соучастница…
— Не выяснится, — упрямо возразила юлчы, — Мы хоть и странницы, никогда и ничьи подданные, а потому как будто и не граждане, но ведь не все юлчылар постоянно путешествуют. Моя тётя не собирается пересекать границу в ближайшее время, в этом я уверена, а в Деймаре у юлчылар просто так документы не проверяют.
Рубидия вздохнула и потянулась за своим дорожным посохом — увесистым, из полого дерева, сквозь которое пророс рутилиевый сердечник. Посох всегда был рядом, стоял у двери в мастерскую, невзрачный и скромный, почти незаметный и никому не интересный. Он долго ждал своего часа и вот наконец вновь понадобился. Сжав увесистый посох в руках, Рубидия осторожно направила поток эфира в него, через тонкие металлические нити, продетые через высверленные в древесине каналы. Посох мог накапливать в себе значительное количество эфира, и необходимо было заранее убедиться в исправности артефакта. А ещё он был довольно тяжёлым, что тоже имело свои преимущества и делало посох весьма инерционным орудием при ударе.
— С чего вы так решили, Ут-Кызы? — спросила Рубидия, наблюдая, как эфир растекается по почти разряженному артефакту. Точно капля краски на хроматографической пластинке — она не столько расплывается цветным пятном, сколько движется, распадаясь на фракции. Эфирный импульс, проходя сквозь среду небольшими порциями, мог расслаиваться на фракции разной энергии, правда, заметить этот эффект можно было лишь на малых количествах эфира и только если знать, куда именно смотреть. — Вы же не можете решать за другого человека, что он собирается сделать и что хочет предпринять.
Ут-Кызы посмотрела на неё со всей серьёзностью и беззвучно покачала головой.
— Майстерин, у нас путешествуют чаще всего молодые девушки, а у взрослых женщин обычно нет на долгие путешествия ни времени, ни особого желания. Но дело не в этом. Моя тётя, конечно, не из самых тихих домоседок, но в ближайшее время ей правда будет не до путешествий… Она даже просила меня пока что не влипать в неприятности такого масштаба, чтобы ей пришлось отправляться выручать меня в соседние земли.
— И вы собираетесь нарушить просьбу тёти, которая вас так любит? — хмыкнула Рубидия, разглядывая саму Тидесбалу и пытаясь сложить все её слова в единую картину.
— Разумеется, нет, — фыркнула юлчы, — Ей не придется меня выручать, я буду осторожна, а ещё я не останусь одна.
— То есть, вы планируете, что выручать вас придётся мне? — едва удержавшись от нервного смешка, спросила Рубидия.
— Нет, конечно же! Я планирую помочь вам, а не мешать, и никому меня выручать не придётся! — почти обиженно заявила Тидесбала.
Рубидия лишь хмыкнула и подняла перед собой посох на вытянутой руке, покачала им, выводя из горизонтального положения, чтобы вновь привыкнуть к его инерционности. Не так уж часто майстерин отправлялась в дальние поездки, и ещё реже ей при этом мог бы пригодиться посох.
— Майстерин, может, вы всё-таки поговорите с тётей? Я вас отведу и попрошу за вас, вы подумайте. Ни вам, ни ей не обязательно на всё сразу соглашаться, — осторожно вернулась к своему безумному предложению юлчы, — А там с ней сами и решите. В крайнем случае, вдвоём меня поругаете, у вас много общего.
— На месте вашей вашей тёти я бы сразу отказалась и выгнала предлагающих подобные глупости взашей, — проворчала Рубидия. Посох отнесла к двери — возьмёт перед уходом. Вещи почти собраны, установка для вызова эфирного эха разобрана и упакована наиболее безопасным образом. — Особенно если они явятся неприлично рано.
— Мы не явимся неприлично рано, — фыркнула Тидесбала, зазвенев колокольчиками в косах. — Моя тётушка сейчас спит недолго… к сожалению… Я из-за неё тоже привыкла вставать рано, а ложиться поздно я и сама умею.
Какое-то странное сочувствие промелькнуло в её словах, и Рубидии в очередной раз подумалось, что совершенно точно не стоит обременять тётю своей лисентирин какими-либо просьбами. Но… но у неё совсем немного времени, пять неполных дней — а в полдень шестого уже состоится суд. Рубидия суеверно старалась не называть точную дату, не думать о дне суда, не считать дни и часы, потому что знала: сорвётся в бессмысленную тревогу и подсчёты вместо действий, которые способны хоть что-то изменить. Но чем ближе был назначенный срок, тем труднее становилось сдерживаться, и Рубидия готова была хвататься за любую надежду. Она не должна была соглашаться на предложение Тидесбалы, но выбора у неё уже не было.
