Однако клиенты всегда щедро платили за обережные кольца и охотно их заказывали. Артефакторам не на что было жаловаться, тем более вырезать и зачистить узор на цельнометаллическом обережном кольце легче, чем сплести кольчужное украшение, запаяв и закрепив каждый элемент. Да и для для вызова эфирного эха такой артефакт подходил идеально, и как раз на нём Рубидия могла убедиться в правильности своих предположений. Ведь если со стандартного артефакт с простой эфирной структурой удастся вызвать эхо нужного момента, то можно будет рассчитывать на успех и с чуть более сложными изделиями. Например, попытать удачи с другими авиарскими крыльями. Например, крыльями Эрсина… если удастся их найти. Хотя идея глупая, они либо у телимцев, либо до сих пор где-то среди сильтских камней… Но об этом Рубидия подумает позже.

Закрепив кольцо и кулон, майстерин потянулась было к свече, но замерла, застигнутая врасплох необычной идеей. Если ей кажется, что эфирное эхо принципиально невозможно вызвать с живого объекта, кто мешает ей провести эксперимент с той же самой орхидеей? Благо подаренная Тидесбалой фууран неплохо себя чувствует на подоконнике, да и интересно взглянуть на то, как поведёт себя эфирная структура множества орхидей, связанных в единое целое исключительно через потоки эфира.

Свеча горела ровно минуту, затем майстерин выждала некоторое время и начала работу с кольцом. Обережный артефакт откликнулся быстро, и вскоре майстерин увидела отчётливое изображение свечи. Мощности стробоскопа вполне хватило для возбуждения эхо, и эксперимент можно было считать удачным.

Затем настало время кулона. Рубидия довольно быстро определила примерную нормировочную константу для украшения, а дальше… Для начала майстерин Гаусс решила узнать у кулона, стал ли он свидетелем событий, предшествующих встречи с госпожой Мейтнер. Рубидия выбрала время примерно, скорее наугад, чем что-то подозревая, но попала на довольно странный момент. Она на миг увидела искаженное лицо Тригг, которая, кажется, кинула кулон куда-то — невысоко, судя по шороху, всего лишь в бумажный пакет. За хрустом бумаги Рубидия едва разобрала обрывки фраз:

— Вот так, значит, никого в дом не водишь… И я, значит, не приводи?.. делай что хочешь, спи с кем хочешь, но не дома… Это и есть не дома?!

Майстерин Гаусс нахмурилась и выключила прибор. Слишком личной и болезненной была обида госпожи Мейтнер, чтобы просто сидеть и наблюдать за ней. Но лучше бы она не кулон предполагаемой любовнице мужа швырнула, а поговорила с супругом прямо, может быть, даже о том, чтобы разойтись с ним. Хотя какое Рубидии дело до сложных семейных отношений у Мейтнеров?

Ей удалось получить с кулона эхо, она теперь знала, как увидеть и услышать нужный момент времени, а остальное сейчас было не столь важно. Правда, копаться в чужом грязном белье майстерин совершенно не хотелось, и она отчаянно надеялась, что все же не придётся.

Но если она не хочет изучать прошлое вице-адмирала тщательнее, чем это считалось бы приличным, ей нужен другой артефакт. Рубидия свернула и скрепила крылья, хотела было убрать их, но перед этим сдвинула ткань перепонки, обнаружив выбитый на направляющей номер. Полустёртая за долгие годы пятёрка — майстерин всегда смутно её помнила. Пятый — но на деле всегда второй, а в чем-то и первый. Мейтнер получил свои крылья пятым, но стал лучшим летуном среди авиаров. Будь у него ещё поменьше самоубийственой горячности и побольше холодного расчета, командовал бы авиарами он, а не Эрсин.

Но сейчас Рубидии нужны были не пятые крылья, а первые. Первый из авиаров, первый рискнувший, первый по должности, переживший почти всех сослуживцев. Начиная с десятых или одиннадцатых крыльев — Рубидия уже успела подзабыть, к какому моменту научилась усреднять схему эфирных потоков так, чтобы она подходила почти всем кандидатам, — номера на артефакте перебивались, как только у крыльев появлялся новый хозяин. По крыльям можно было всегда отличить летунов, пусть внешне артефакты и походили друг на друга, но сейчас майстерин Гаусс многое бы отдала, чтобы перед ней лежали крылья, принадлежащие Эрсину. Время стремительно утекало сквозь пальцы, и у неё в запасе оставалась всего несколько дней, пара из которых будет потрачена только на путь. Добраться до Сильты на поезде и рискнуть всем ради поиска крыльев — нелепая, почти безумная затея. А во время путешествия она успеет рассчитать необходимое время и вызвать эхо с кулона, чтобы узнать события и услышать разговоры, происходившие до сильтской операции.

Если, конечно, ей повезет купить билет. Если она доберется до границы без приключений и сумеет пересечь её с учётом вторжения — шансы есть, она женщина, хоть и магесса, можно попробовать придумать историю про похороненного в Сильте возлюбленного. С учётом её семейного положения и особых примет, у неё слишком мало шансов выглядеть успешной шпионкой, но сойти за сентиментальную старую деву, помешавшуюся во время Великой войны, она может. Если, конечно, ей улыбнётся удача, что бывает не так уж часто, да и госпожа эта крайне ветрена…

Мысли путались и цеплялись друг за друга, пока майстерин спешно собирала вещи и пыталась упаковать прибор для вызова эха так, чтобы его можно было перевезти хотя бы в чемодане. Идея дурацкая, возможно, в спокойном и отдохнувшем состоянии Рубидия пр думала бы что-то получше, но сейчас иного пути она не видела. Собственное путешествие в Сильту выглядело не блажью и не последней надеждой, а вполне закономерным шагом, который она не могла не сделать.

Вся эта история началась для Рубидии с Сильты, а потому ответы и разгадки следовало искать именно там. Если же она не справится…

Звонок в дверь прервал её хаотичные сборы, перемежающиеся попытками привести себя в порядок, написать прошение об отгуле для университетского начальства по неотложным делам, письма для коллег, которые могли бы приглядеть за её студентами, чтобы те не скучали без дела, и хоть как-то разобраться со всем ворохом проблем, которые тянул за собой её внезапный отъезд.

Рубидия и без того знала, кто явился к ней в столь ранний час, и потому даже не стала подходить к двери, лишь подцепила брошенные на комод перчатки, а затем потревожила потоки эфира, заставляя механизм замка с щелчком провернуться.

— Здравствуйте, майст… ой… — донеслось ей в спину, но майстерин не обернулась и не вышла к двери встречать Тидесбалу. Вместо этого она предпочла продолжить сборы, стараясь не брать с собой ничего лишнего. Одежда удобная и рабочая, которую не особо жалко, бельё на смену…

— Майстерин, я не вовремя? — виновато мяукнула прокравшаяся в комнату юлчы. Ничто, кроме голоса, сейчас не выдавало её присутствия. Казалось, Тидесбала вообще готова была вжаться в стену и слиться с окружающей обстановкой. — У вас всё в порядке?

— Всё в порядке, — наконец обернулась к ней Рубидия, поймав встревоженный двойной взгляд синих глаз, — Мне срочно нужно отправиться в Сильту, чтобы успеть вернуться к суду.

Тёмные брови Тидесбалы поползли вверх, и майстерин Гаусс поймала себя на мысли, что никогда не видела её настолько сбитой с толку. Удивлённой, восхищённой, заинтересованной, но точно не растерянной, какие бы неожиданности, приятные и не слишком, с Тидесбалой ни приключались.

— Через границу и так внезапно? — изумилась юлчы, не сводя взгляда с Рубидии, но тут же добавила уже сдержанней: — А, это для вашего расследования… Но вы разве успеете вернуться?

— Обязана успеть, — отчеканила майстерин Гаусс и пояснила: — С крыльями господина Мейтнера возникли нерешаемые проблемы, и мне нужен стандартный артефакт, который принадлежал адмиралу Илаи и находился у него во время Нердинского сражения. Единственный подобный артефакт, который есть шанс заполучить, это авиарские крылья, которые утеряны во время сражения…

“Или в руках у телимцев,” — добавила она мысленно. Творец, на каких же отчаянных допущениях основаны надежды, из которых она пытается собрать свой план!

Тидесбала не двигалась с места, лишь вжалась в стену ещё сильнее, не желая мешать сборам, но неожиданно подняла голову: