Майстерин молча следила за страданиями студентов, но при виде совершенно незнакомого и явно неправильного уравнения нахмурилась: оно удивительно походило на то, что она надеялась получить, пусть и было очевидно неправильным.

— Скажите, пожалуйста, как вы можете объяснить смысл данного выражения? — спросила Рубидия у студента, который только что исправлял очередную ошибку в громоздком до монструозности выводе. Вот только уравнение, которое он в итоге получил, мало походило на то, что он пытался вывести. В ответ на вопрос Рубидии студент заметался, покраснел, пробормотал что-то невнятное о том, что оно вообще неправильное, попытался заменить в нём частоту на волновое число и каким-то нелепым образом приписать к выражению экспоненциальный множитель, видимо, перепутав закон распространения эфирных волн по потокам в среде с уравнение свободных затухающих колебаний из неэфирной физики. Майстерин хотелось застонать от досады и негодования: ну почему любой уточнющий вопрос некоторые студенты воспринимают как знак неодобрения и команду срочно исправить написанное?

Мысленно досчитав до пяти, Рубидия начала объяснять несчастному студенту вывод и смысл закона уже в третий раз. В первый раз она выводила его на лекции, второй раз разбирала на семинаре, но, похоже, по-настоящему познавать физику эфира алым магам предстояло уже на экзамене. Хорошо, если перед этим они хотя бы что-то запомнят на коллоквиуме, зря, что ли, Рубидия это мероприятие проводит?

Чудовищный кадавр, который натолкнул майстерин Гаусс на интересную мысль, всё так же не поддавался выводу и не мог быть превращён во что-то новое. Из каких бы приближений она ни исходила, получить искомое уравнение никак не удавалось. Что-то она упускала из виду, описывая эфир — или просто упорно хотела невозможного.

Оставалось лишь пытаться вновь и вновь, работать будто ничего в её жизни не происходило, не забывая о студентах, ждать вестей от Тидесбалы и стараться передать весточку Эрсину, желая хоть как-то его приободрить и поддержать. Рубидия уже несколько раз писала ему, но то ли послания так и не дошли до адмирала, то ли ему и правда так и не удалось отправить ей ответ.

А время неумолимо неслось вперёд, к будущему суду, приговору и последующей казни, беспощадно утекло сквозь пальцы, точно песок или вездесущий эфир. Час за часом, день за днём, которые не приносили успеха. Формулы с уравнениями для эфирного эха замыкались сами на себя и сводились к верному тождеству, студенты с восхитительным упорством не желали работать самостоятельно и хотя бы полностью делать домашнее задание, а никакой новой информации из бесконечной круговерти призрачных образов эфирного эха извлечь не удавалось. Ещё и от Тидесбалы несколько дней ничего не было слышно, да и её саму никто не видел, по крайней мере, в университетских стенах. Рубидия вновь и вновь ловила себя на мысли, что всерьёз тревожится за свою лисентирин. И ведь не найдёшь её по тонким потокам эфира, что связывают всех и всё в этом мире, подобно незримым нитям — Киашу, наверное, понравилось бы такое сравнение. Интересно, что случилось с ней во время Великой войны и после? Жива ли она вообще? Может, до сих пор путешествует от города к городу, от леса к лесу, не обращая внимания на государственные границы, ведомая особыми друидскими целями?

Война разметала тех дорогих Рубидии людей по разным частям страны, а то и мира, но вернула далеко не всех. Отец ушёл добровольцем и последний раз писал с Восточного фронта, где и пропал за год до заключения мира. Похоронное извещение мать с сестрой так и не получили даже после конца войны. Пережить войну в родном Альдес-Пернауте было непросто, но маме и Небель повезло, им не пришлось бежать или принимать в своём доме чужаков, хотя земля и оказалась на какое-то время под оккупацией, снять которую Деймару помогли войска союзной Инриты. Потом у сестры завязался роман с авиатором-инританцем, с которым она уехала сразу после свадьбы. Письма к ней на острова шли долго, а временами и вовсе терялись.

Майстера Татлина забрал революционный Эллери под вопли толпы и хохот северного ветра, а Эрсин чуть не сгорел на южных рубежах, в отчаянных воздушных боях над Сильтой. Почему именно эта земля вновь и вновь становилась роковым местом, которое вновь и вновь ломало что-то в авиаре и его судьбе? Во время эвакуации из Сильты погибли его родители, сестру убили на Южном фронте, а ведь он очень хотел познакомить их с Рубидией и много раз обещал это сделать при первой же возможности…

Теперь Сильта словно пыталась дотянуться и до самого Илаи — эта мысль хоть и показалась Рубидии нелепой, но неприятно зацепила. Как будто без неё поводов для тревоги не хватало.

Тупик, в котором оказалась алая майстерин, раздражал. Она явно упускала что-то важное, какую-то неуловимую мелочь, не позволявшую двигаться дальше. Призрачная тень, о которой знаешь, но никак не можешь поймать — словно радужный блик на трещинах в прозрачной толще херкмайрского кристалла, у одной из вершин которого были обломаны углы и грань. Именно здесь двойники когда-то срослись, а позже были разделены, и в какой-то момент Рубидия даже думала отправиться по эфирному следу и выяснить, что случилось с вторым кристаллом. Возможно, это имело смысл, но майстерин Гаусс никак не могла выкроить на такую авантюру время. Потому-то ей и оставалось вновь и вновь тратить остатки вечеров и ночи на бесплодные попытки разобраться в образах, сохранённых эфирным эхом.

В одну из таких же мрачных ночей неожиданный звонок в дверь заставил Рубидию вздрогнуть, чуть не уронив кулон на пол. Время перевалило далеко за полночь, и впору было поверить в нечисть или демона, явившегося из ночного тумана к её двери. По-прежнему сжимая кулак с украшением, кристалл в котором чудом не разбился при падении, подкрасться к двери — и обнаружить за дверью довольную Тидесбалу в обычной, совершенно не юлчыларской одежды, хотя волосы лисентирин уже успела небрежно собрать в косички со всеми своими колокольчиками и звенящими подвесками. Да и фиолетовая тюбетейка вместе с тёмным пиджаком и чернильно-лиловой юбкой всё-таки смотрелась чужеродно и до нелепости эксцентрично.

— Здравствуйте, майстерин, — ещё не видя её, но явно почувствовав движение, вслепую расплылась в улыбке юлчы. — А мне столько надо вам рассказать!

Рубидия прикрыла глаза, про себя досчитала до трёх так медленно, как вообще могла, и наконец открыла дверь.

— Заходите, Ут-Кызы, — сонно буркнула майстерин и почти втянула Тидесбалу за порог. Больше всего сейчас хотелось отгородиться от ночи и холода, которые никто не приносили ничего хорошего, Рубидия тут же потянулась к двери и лишь через несколько мгновений осознала, что Тидесбала вытаскивала… нет, уже вытащила кулон с херкимайрским двойником прямо из её из руки! Раньше, чем майстерин Гаусс успела возмутиться, юлчы повертела его, оглядывая со всех сторон, а затем вновь защебетала:

— Майстерин, что это? Вы решили заняться украшениями на заказ? Вам принесли заготовку для зачарования?

— Нет, это один из источников эха, — нахмурилась Рубидия и протянула руку, — Верните кулон, пожалуйста.

На мгновение показалось, что Тидесбала откажется с той же самой лисьей ухмылкой, может, даже фыркнет вместо ответа, но та послушно протянула цепочку.

— Вам удалось что-нибудь узнать? — спросила юлчы с прежним интересом, ничуть не обидевшись на наставницу. Майстерин лишь качнула головой, и Тидесбала тут же предложила:

— А давайте посмотрим вместе!

Рубидия мысленно закатила глаза, отдала юлчы кулон, пошла в комнату, где стоял прибор, и опустилась в кресло, наблюдая за лисентирин. Та не растерялась, склонилась к устройству, чтобы закрепить в нём кулон, затем довольно улыбнулась наставнице:

— Готовы, майстерин?

Рубидия коротко кивнула и прикрыла глаза. Услышав не один, а несколько быстрых щелчков разряда, устало отметила, что Тидесбала слишком нетерпелива и хочет сразу вызвать эхо как можно большей интенсивности. Глаза слипались от усталости, а мысли путались, и даже свет как будто не мешал алой майстерин понемногу соскальзывать в дрёму, но Рубидия заставила себя не засыпать и посмотреть на юлчы, а заодно вглядеться в образы эфирного эха на экране