— Думаю, что сначала мне нужно проснуться окончательно, а затем уже обсуждать дела, — нашла Рубидия способ избежать расспросов со стороны бывшей лисентирин. По крайней мере, это должно помочь и отвлечь Тидесбалу хотя бы на время. — Хотите чаю, Ут-Кызы? Или предпочитаете кишр?
— Никогда не пробовала кишр, — призналась юлчы, — поэтому хотела бы попробовать, особенно приготовленный вашими руками.
И сопроводила свою просьбу самым невинным и честным взглядом, на который только была способна — за годы, которые Тидесбала была её студенткой, а потом и лисентирин, Рубидия успела хорошо изучить её мимику и жесты, хоть и не всегда понимала, что и зачем Ут-Кызы делает.
Майстерин Гаусс лишь вздохнула и ушла на кухню, чтобы поставить воду для кишра. Возмущаться поведением Тидесбалы даже мысленно ей было стыдно: она сама вчера почти что вломилась в дом к юлчы без приглашения, да ещё и под вечер, когда хоть немного приличное время для неожиданных гостей давно уже прошло. Теперь же пришло время принимать последствия своего необдуманного поступка и действовать, исходя из новой ситуации. Как минимум, учитывать, что Тидесбала может заявиться к ней в гости без приглашения, поэтому спрятаться от лисентирин дома уже не выйдет. Придётся обсудить и этот вопрос…
Заваривание чая или кишра много лет было для Рубидии своего рода ритуалом, который помогал отвлечься от неприятностей и переживаний. Не всегда он работал, страх и тревогу за Эрсина никакой чай прогнать не мог, но раздражение от раннего пробуждения и внезапного визита Тидесбалы понемногу уходило, пока майстерин Гаусс растирала сушёную мякоть ягод гахвы в ступке и грела воду, чтобы залить их кипятком. Большинство её коллег и знакомых предпочитало напиток из сушёных и обжаренных зёрен гахвы, но Рубидия считала кишр, более светлый и приятный на её вкус, куда более действенным средством взбодриться. Если же добавить к настою немного специй и имбиря, то кишр мог сделать любое утро лучше, даже самое раннее, туманное и нервное. Тем более ради гостьи можно было и расщедриться на пряности.
Когда Рубидия внесла пару чашек с ароматным кишром в гостиную, Тидесбала уже устроилась на диване и что-то увлечённо царапала в записной книжке, которую извлекла то ли из своей поясной сумки, то ли из потайных карманов на одежде. При приближении майстерин она тут же подняла голову, скорее всего, почуяв запах кишра.
— Ут-Кызы, ваш кишр, — протянула ей Рубидия чашку и прищурилась, когда Тидесбала одной рукой подхватила чашку, не убрав записную книжку и даже не выложив карандаш из пальцев. — Только осторожней, он горячий.
— Да, майстерин, спасибо, — охотно кивнула юлчы, и колокольчики зазвенели, точно подтверждая её жест. Под тёмными косичками Рубидия заметила ещё и позванивающую стальную подвеску с рыжевато-розовым полосатым кальцитом, очень мелко оплетённым, в её ухе. — Просто я тут выписала себе пару моментов, которые хотела бы с вами обсудить…
Рубидия сдержанно ей кивнула.
— Я тоже хотела с вами кое-что обсудить. У меня сегодня семинар второй парой, поэтому у нас с вами есть около двух с половиной часов. Предлагаю не тратить время зря и обсуждать исключительно дела. Согласны?
— Да, майстерин, — с привычным легкомыслием и необычной покорностью откликнулась Тидесбала. Рубидия не позволила себе задумываться о настоящих стремлениях бывшей лисентирин и не собиралась заниматься глубоким анализом её поведения.
— Итак, раз уж я снова буду вашей научной руководительницей, я была бы очень признательна, если бы вы решали все возникающие вопросы в моё рабочее время. Я не выгоняю вас, но хочу вас попросить не злоупотреблять тем, что вы знаете, где я живу, и не распространять эту информацию среди непосвященных.
Вот только младшекурсниц, которые решили заглянуть к ней домой, чтобы попроситься к ней в лабораторию и в научную группу, Рубидии не хватало. Она, конечно, не думала, что Тидесбала расскажет подругам-юлчыларкам… то есть, другим юлчы… или юлчылар? О, Творец, лучше бы не знала и не думала о том, как назвать соплеменниц Ут-Кызы правильно! Нет, Тидесбала едва ли им всё расскажет, но на всякий случай проговорить это вслух стоило.
— И в мыслях не было, майстерин! — возмутилась юлчы под нестройный звон колокольчиков.
— Я верю вам, Ут-Кызы, — примирительно кивнула Рубидия, стараясь избежать спора. — Следующее, что хотелось бы сказать. У нас с вами очень мало времени на поиск эха и его интерпретацию…
— Сколько?
Сколько? Знать бы ей самой… Насколько алой майстерин удалось выяснить, переговоры об обмене пленными уже начались, но ещё не приближались к завершению. Ожидалось ещё несколько высокопарных встреч, дипломатических нот и прочей шелухи, которая может затянуться.
Рубидия чуть помедлила и осторожно ответила:
— Не больше месяца.
— А откуда такая срочность? — вкрадчиво поинтересовалась Тидесбала, — Вам внезапно понадобилась статья, и вы уже начали её писать?
— Нет, дело не в этом, причина скорее личного характера, — тоном, который не терпел возражений, отчеканила Рубидия, несмотря на разбуженную внезапным вопросом тревогу и неотступный страх за Эрсина. Рано, пока ещё она не может ничего сказать. А хочет ли вообще говорить?
Скорее нет.
— Поняла. Я всегда знала, майстерин, что у вас, как и у любой достойной женщины, хватает тайн и причин личного характера, — прищурилась, глядя на неё юлчы.
— Ты можешь отказаться, если для тебя это неприемлемо, — вздохнула майстерин Гаусс. — Я своё слово сдержу и помогу тебе в любом случае.
Тидесбала демонстративно закатила глаза, а её колокольчики и подвеска насмешливо зазвенели, но через мгновенье юлчы взяла себя в руки.
— Хорошо, срок выполнения задачи у нас месяц, это я поняла. Теперь надо обсудить саму задачу. У вас есть какие-то мысли по поводу поиска эфирного эха и способов его обнаружить?
Рубидия кивнула.
— Есть. Моя модель показывает, что эхо существует в виде незатухающих эфирных колебаний низкой амплитуды в подходящих носителях, а в случае, если исходное воздействие создало, например, узлы с амплитудой выше критической, должна наблюдаться потеря энергии…
— То есть, естественный остаточный фон артефактов после разрядки это и есть ваше эхо?! — с изумлённым видом выдала Ут-Кызы. Рубидия впервые видела её настолько удивлённой чем-либо, а ведь Тидесбала проработала у неё в лаборатории почти семь лет.
— Что-то вроде него, — согласилась с ней Рубидия и тут же осеклась, поняв, что именно сказала юлчы. И как она сама не додумалась до такой простой вещи?! — Ут-Кызы, вы же нашли нам модельные объекты, с которыми мы можем работать!
Та рассеянно кивнула.
— Да, майстерин, но ведь про артефакты мы знаем, как накачать их энергией и вызвать резонанс, а в случае с эхом не будем знать нужную частоту.
— Нам нужен источник возбуждения эфира, вызывающий колебания в широком диапазоне частот, и приёмник…
— Кинескоп! — выпалила Тидесбала.
— Что? — не поняла Рубидия.
— Кинескоп с кристаллом Барры, — пояснила юлчы, взмахнув руками так, что колокольчики в её косичках вновь запели, а лиловая с серебряными узорами тюбетейка сползла набок. — Он же может преобразовывать эфирные колебания в электромагнитные!
То есть, в свет — как правило, энергия эфирных колебаний соответствует видимому спектру, именно поэтому маги испокон веков проводили ритуал расщепления взора, опираясь именно на зрение в исследованиях эфира. Говорят, у друидов и некоторых диких народов всё не совсем так, и они разделяют не только зрение, но и другие чувства, благодаря чему одновременно видят эфир и осязают или, например, слышат.
Но то друиды, они всегда были сами по себе, а в цивилизованных странах нет нужды чувствовать эфир по всему возможному диапазону. А после опытов майстера Барры по выращиванию трансформационных кристаллов артефакторы и инженеры обзавелись ценным материалом, который со временем позволил бы людям видеть эфир даже без изменения зрения. Правда, до сих пор никому не удалось вырастить кристалл достаточно большого размера, чтобы из него можно было создать линзу, пригодную для очков или хотя бы для микроскопа, но кинескопы с кристаллами Барры уже позволили значительно улучшить качество изображений кинескопа, а некоторые искусники даже умудрялись создавать с помощью кристаллов Барры почти столь же совершенные иллюзии, что и у золотых магов. Рубидия втайне считала, что иллюзии артефакторов были лучше — они были хоть в какой-то степени реальны, в отличие от творений магов-менталистов, которые лишь заставляли мозг считать, что он видит и воспринимает объект.
