— На плац их, — приказал холодно улыбнувшись, — Всех пятерых. Остальных выгнать строиться, пусть смотрят.

Через десять минут всё было кончено. Над казарменным плацом, в сгущающихся сумерках, висела мёртвая тишина. Почти две сотни местных стражников стояли в неровном строю, дрожа от холода и страха. А перед ними, на грубых деревянных балках, которые использовали для сушки сена, раскачивались пять тел. Пять зачинщиков бунта, повешенных без суда и следствия.

Я медленно шёл вдоль строя, вглядываясь в их расширенные от ужаса глаза.

— Запомните раз и навсегда, — мой голос разносился по плацу, как удар хлыста. — Правила поменялись. Вы больше не хозяева жизни. Вы дерьмо на моих сапогах! Я же новый заместитель коменданта, кто не понял до сих пор! Вы живете по уставу королевской армии! Напомню вам одну вещь, мы в состоянии войны с темными! Что это значит? Верно! Вы нарушаете дисциплину или не выполняете приказ, я вас вешаю, так как я и есть судья, обвинитель и защита в одном лице!

Я остановился и посмотрел на болтающиеся трупы, затем на строй. Старички почти не дышали, внимая новым откровениям. Но когда я обернулся к Асаи, лис одними губами прошептал:

— У нас проблемы, командир.

Я проследил за его взглядом. На смотровой вышке, возвышающейся над забором гарнизона, мелькнул силуэт в плаще, человек с подзорной трубой. Шпион мэра Ульриха. Он видел всё: и драку, и мои приказы, и казнь, которую не санкционировал полковник фон Гросс. Срочно нужна очередная бумажка, чтоб легализовать уже меня внутри системы.

Рука Асаи уже потянулась к винтовке в чехле за спиной, но я остановил его.

— Поздно, он уже всё видел. Если сейчас исчезнет, мэр сразу поймёт, что мы засекли бегунка. Пусть живёт и расскажет своему Ульриху всё в мельчайших подробностях. Играем теперь от того, что в городе мэра появилась новая, неконтролируемая им сила.

Я повернулся и пошёл прочь с плаца, оставив сержанта и его парней разбираться с телами и наводить порядок. Утро только начиналось, а у меня уже была назначена срочная встреча с полковником фон Гроссом. Нужно было легализовать моё присутствие и мои действия, пока мэр не поднял на уши всю настоящую королевскую рать.

Всё закрутилось с бешеной скоростью, как будто кто-то невидимый резко нажал на кнопку перемотки. Люди мэра, до этого действовавшие скрытно, теперь полезли из всех щелей. Они крутились у ворот гарнизона, пытались подкупить часовых, засылали в казармы девок из борделя мадам Розетты с заданием разговорить «новичков». Даже не пытались особо шифроваться, частенько действуя нагло, практически в открытую. Ульрих прощупывал нас, пытался понять, кто мы такие и насколько глубоко запустили свои когти в его владения.

Лира и её лисички работали на износ, отсекая этих шпиков, подсовывая им дезинформацию, пуская по ложному следу. Мы играли в кошки-мышки в масштабах приграничного города. И в этой игре я пока проигрывал. У мэра было главное преимущество: он был у себя дома, а мы, пока что, здесь чужаки.

На третий день после кровавой развязки в казарме, когда напряжение достигло пика и я уже был готов к тому, что придётся брать мэрию штурмом, ко мне в кабинет, который я по-прежнему занимал в особняке Варека, ввалился сам полковник фон Гросс без стука. Просто ввалился, как мешок с картошкой. Он был бледен, как полотно, руки тряслись, а на лбу блестела испарина.

— Всё! — с порога выдохнул он. — Конец! Он меня сожрёт!

— Сядь, полковник, — я оторвался от изучения карты Торвальда. — И говори по-человечески. Кто тебя сожрёт?

— Мэр! — фон Гросс рухнул в кресло. — Он знает! Он всё знает! Его люди уже второй день пытаются пролезть ко мне в штаб! Они расспрашивают моих офицеров о вас! О… о том инциденте! — он с ужасом посмотрел в мою сторону. — Если он докопается до правды, что его ведет Тайная канцелярия, он нас обоих повесит на городской площади!

— Не повесит, — спокойно ответил ему. — Если мы будем действовать быстро и грамотно.

Я пододвинул к нему заранее подготовленный бланк с гербовой печатью военного министерства, ещё один шедевр от подпольной типографии Лиры.

— Что это? — прохрипел полковник, с опаской глядя на бумагу.

— Это твоё спасение, приказ о моём назначении твоим заместителем. С расширенными полномочиями по наведению уставного порядка в гарнизоне в связи с «возросшей угрозой бандитизма в приграничных районах и происками тёмных эльфов». Подписывай.

Фон Гросс тупо уставился на бумагу, потом на меня. В его заплывших жиром глазках мелькнула догадка. Он понял, что я предлагаю ему не просто прикрыть свою задницу, а легализовать меня, дать официальный статус. Сделать частью системы, которую он теперь боится до смерти.

— Но… но это подлог! — пролепетал полковник.

— Здесь я решаю, полковник, что подлог, а что часть работы канцелярии— я навис над ним. — Либо ты сейчас ставишь свою подпись и печать, и я, как твой официальный заместитель, капитан королевской армии Михаил Вальядо, беру всю ответственность за тот «инцидент» на себя, объясняя это борьбой с нарушителями дисциплины. Либо я ухожу и вернусь в город через месяц с карателями, вот только конкретно ты столько не протянешь

Полковник сглотнул. Он смотрел на меня, как кролик на удава. Страх перед мэром был велик, но страх передо мной, перед человеком, который мог без суда и следствия вешать людей, сейчас был ещё сильнее. Дрожащей рукой полковник взял перо, макнув в чернильницу, и поставил свою размашистую подпись. А потом достал из кармана личную печать и с глухим стуком приложил её к бумаге.

— Вот и умница, — я забрал у него документ, подул на чернила. — Можешь быть свободен. И запомни, если люди мэра будут задавать вопросы, ты говоришь им, что капитан Вальядо, это твой новый заместитель, присланный из столицы для усиления гарнизона. Жёсткий, исполнительный, но чертовски эффективный. И все его действия согласованы в первую очередь в министерстве, и только потом уже с тобой. Уяснил?

Фон Гросс, не говоря ни слова, лишь судорожно кивнул и, пятясь, выбрался из кабинета. Я проводил его усмешкой. Ещё одна марионетка заняла своё место на доске. Теперь я был не просто командиром наёмников, а официальным лицом, капитаном королевской армии. Это давало новые возможности по контролю за мэром, хотя именно сейчас мы шли по лезвию ножа.

Следующие несколько дней прошли в обманчивом затишье. Мэр, получив от своих шпионов доклад о моём новом статусе, казалось, успокоился. Его люди исчезли с улиц, перестали крутиться у гарнизона. Но я знал, что это затишье перед бурей. Ульрих не из тех, кто так просто отступает. Он затаился и выжидал, собирая информацию.

А потом, когда я уже начал думать, что градоначальник решил оставить нас в покое, грянул гром. В один из вечеров, когда я сидел с Лирой и Асаи, планируя следующий этап по внедрению наших людей в городскую стражу, в кабинет, без стука, влетел перепуганный Варек.

— Беда, господин! — он с порога рухнул на колени. — Он всё понял! Он нас всех убьёт!

— Встань, тряпка, — поморщился я. — И говори толком. Кто, что понял?

— Мэр! — Варек поднял на меня искажённое ужасом лицо. — Он… он прислал приглашение! Мне и полковнику! На приватную встречу!

Я переглянулся с Лирой. Вот оно что.

— Когда? — спросил, стараясь, чтобы мой голос звучал спокойно.

— Послезавтра! — взвизгнул Варек. — В гостинице «Золотой грифон»! Он… он никогда так не делает! Всегда готовится к таким встречам неделями, прощупывает почву, собирает слухи! А тут… так быстро! Это ловушка! Он всё знает и хочет нас убрать!

Я подошёл к нему и, схватив за шиворот, рывком поднял на ноги.

— Успокойся, — прошипел ему в лицо. — Паника, это последнее, что нам сейчас нужно. Ты пойдёшь на эту встречу, и полковник пойдёт с тобой. И вы оба будете вести себя так, как будто ничего не произошло. Улыбаться, кивать и поддакивать. Вы его верные псы, помните? А мы будем рядом. И если этот жирный ублюдок хоть на дюйм дёрнется не в ту сторону, я превращу «Золотой грифон» в братскую могилу.