— Быстрее! — скомандовала Кими, подбегая к самой большой клетке, в которой, сбившись в кучу, сидели женщины и дети.

Одна из лисиц, специалист по замкам, принялась за работу. Щелчок, ещё один, и тяжёлый замок со стуком упал на землю.

— Выходите! Быстро! И тихо! — прошептала Кими, распахивая дверь.

Пленники, ошарашенные и напуганные, не двигались, глядя на неё с недоверием.

— Мы поможем вам сбежать! — добавила другая девушка. — Только без криков и стонов, живо!

В глазах людей блеснула надежда, они, толкаясь и помогая друг другу, начали выходить из клетки. Лисицы, выстроившись живой цепью, направляли их в узкий переулок, ведущий прочь от площади. Но в этот момент со стороны дворца раздались крики. Нездоровое движение на площади все же заметили, несколько десятков мародёров, привлечённых шумом на площади, бежали к ним, размахивая оружием.

— Уводите людей! — крикнула Кими трём своим подчиненным. — Мы их задержим!

Она и ещё две лисицы развернулись, чтобы встретить врага…

С крыши соседнего дома раздался тихий свистящий звук. И один из мародёров, бежавший впереди, вдруг споткнулся и упал, сжимая руками горло, из которого торчала чёрная стрела. За ним упал второй, третий…

Асаи, который после организации «наживки» для Клыка вернулся к городу, не мог оставить лисиц без прикрытия. Он и пятеро его лучших стрелков заняли позиции на крышах, окружающих площадь. И теперь, словно ангелы смерти, посылали свои бесшумные стрелы в толпу мародёров.

Под прикрытием этого хаоса произошло то, что окончательно превратило этот вечер в кровавую баню. Заместитель Клыка, орк по имени Вард, который остался в городе за главного, пытался навести порядок. Он стоял посреди площади, размахивая огромным топором, и орал на своих подчинённых, пытаясь собрать их в один отряд.

И в этот момент Асаи, который ждал именно этого, подал знак своему лучшему снайперу. Тот, не торопясь, натянул тетиву своего мощного лука, недавно усиленного рунами. Стрела, со специальным наконечником, сорвалась с тетивы и вошла орку точно в незащищённый доспехом бок, под самую руку.

Рык взревел от боли и ярости, выдернул стрелу, но было уже поздно. Здоровяк сделал несколько шагов и рухнул на колени, захлёбываясь кровью.

Смерть заместителя главного вожака стала последней каплей. Банды, и до этого враждовавшие между собой, окончательно потеряли голову. Люди Шрама, видевшие, как их товарищей убивают, решили, что это месть со стороны людей Гора за сожжённый склад. Они, с яростными криками, бросились на них, началась резня. Площадь, ещё недавно бывшая просто рынком рабов, превратилась в арену для гладиаторских боёв, где каждый дрался против каждого.

А под шумок этой бойни Кими и её девочки, прихватив с собой ещё пару десятков освобождённых пленников из других клеток, благополучно скрылись в ночи.

Лес вокруг нас, казалось, затаил дыхание. Даже ночные птицы, обычно такие горластые, притихли, чувствуя напряжение, которое буквально висело в воздухе. Я лежал на влажной, пахнущей прелью земле. С вершины холма, не отрываясь, смотрел в окуляр подзорной трубы. Сердце стучало глухо и ровно, как метроном, отсчитывая последние минуты перед началом представления.

Внизу всё было готово, теперь всё зависело от Клыка, его самолюбия и ярости.

Первыми появились его гончие, мелкие гоблины. Они выскользнули из леса на противоположном склоне лощины, целая толпа, не меньше тридцати. Двигались они уже не так осторожно, как ночью. Уверенность в том, что добыча рядом, а за спиной большая сила, предавала им смелости. Разведчики быстро сбежали вниз, окружили потухший костёр, тыкая копьями в пустые мешки, обнюхивая землю, как собаки.

А через несколько минут из леса вывалилась основная масса. Клык не поскупился, взяв на «охоту» своих лучших головорезов. Впереди, тяжело топая, шли орки, закованные в разномастную, но прочную броню, с огромными топорами и щитами. За ними, более пёстрой и неорганизованной толпой, валили люди Шрама, вооружённые мечами, копьями и арбалетами. Сам Клык ехал в центре этого сброда на огромном вороном коне, окружённый десятком своих личных сопровождающих.

— Они здесь были, вождь! — быстро проговорил гоблин, подбегая к нему и указывая на следы. — Совсем недавно! Испугались и побежали вон в ту сторону!

Он ткнул костлявым пальцем в направлении нашего лагеря. Клык спешился и, подойдя к кострищу, пнул ногой пустую бутылку.

— Свалили, значит, — он усмехнулся, и эта усмешка не предвещала ничего хорошего. — Ну ничего, от меня ещё никто не уходил.

Бывший наемник вскочил на коня.

— Гор! Твои парни идут первыми! Прочесать лес! Я хочу, чтобы к обеду их головы были насажены на пики! Остальные за мной!

Орочья пехота, издав радостный рёв, ринулась в лес, туда, где по их мнению, пряталась испуганная добыча. Остальные, галдя и предвкушая лёгкую расправу, двинулись за ними.

Тишину леса разорвал сухой, трескучий грохот. Это был звук, который гномы Брунгильды ласково называли «подарок лесоруба». Десятки мин и растяжек, которые мы с вечера установили по обеим сторонам тропы, срабатывали все чаще, чем больше народу Клыка втягивались в наши поиски. Некоторые мины весили по несколько килограмм. Сотни стальных шариков хлестали по плотной толпе загонщиков. Марк, который приказал прихватить со складов обеспечения в рейд все это хозяйство, теперь с торжеством смотрел на своего заместителя, который в Каменном Круге долго крутил пальцем у виска.

Эффект был ожидаемым. Первые ряды просто смело, как будто их скосили невидимой косой. Крики боли и ужаса смешались с яростным рёвом. Орки, которые ещё секунду назад были уверены в своей неуязвимости, падали на землю, истекая кровью в попытке вытащить из своих тел куски раскалённого металла.

А потом, не давая им опомниться, с обоих склонов, ударили винтовки. Бой, который должен был стать для Клыка лёгкой прогулкой, превратился для его банды в ад. Карательный отряд оказался в огневом мешке. Стрелки Клыка пытались отстреливаться, но стрелы и арбалетные болты беспомощно втыкались в деревья и землю, не причиняя нам почти никакого вреда. Они пытались атаковать, лезть вверх по склонам, но плотный огонь стрелков раз за разом отбрасывал их назад.

Я видел, как Клык, окружённый телохранителями, метался внизу, пытаясь организовать хоть какое-то подобие контроля. Но было уже поздно, его армия, ещё полчаса назад казавшаяся им самим такой грозной, превратилась в паникующее стадо, которое методично расстреливали с двух сторон.

Огонь с нашей стороны стал реже, но точнее. Мы уже не пытались уничтожить всех. Наша задача была другой, измотать и вымотать до предела. Клык, похоже, это понял. Собрав вокруг себя остатки своих самых боеспособных бойцов, он отчаянно рванулся назад, оставляя раненых на милость победителей.

— Пусть уходят! — приказал своим. — Не преследовать!

Я посмотрел на солнце, оно уже стояло высоко. Казалось, прошло не меньше трёх часов непрерывного боя. Хотя, на самом деле, не больше двадцати минут. Усталость и дрожь накатывали на меня все сильнее, как и на всех моих парней. Все же, наши мероприятия отнимали много сил, а действовали в таком темпе уже довольно давно.

Мои гонцы должны были добраться до Боргхольма. Если Урсула выступила сразу, то она может быть здесь в любой момент. Но каждая минута ожидания сейчас казалась вечностью…

Представление шло точно по моему сценарию. Бойцы, рассыпанные по склонам, вели редкий, но точный огонь. Они уже не пытались уничтожить противника, задача была другой, не дать этим ублюдкам ни на секунду почувствовать себя в безопасности. Каждые несколько минут то с одного, то с другого склона раздавался одиночный выстрел, и очередной мародёр, выскочивший из-за дерева в поисках лучшей позиции, падал в грязь, захлёбываясь собственной кровью.

Я видел, как Клык, этот самопровозглашённый король отбросов, пытается собрать своих людей, что-то им кричит, размахивая мечом. Но его отряд, ещё несколько часов назад казавшийся ему непобедимой силой, превратился в стадо обезумевших от страха животных. Они жались к земле, прятались за деревьями и трупами своих же товарищей, боясь поднять голову. Орки, чья ярость в ближнем бою была легендарна, здесь, под методичным, безличным огнём винтовок, оказались беспомощны, как дети. Они не видели врага, не могли ринуться на него в своей безумной атаке, только умирали один за другим от невидимой, но неотвратимой смерти.