Маг уже вскинул руки, готовясь отдать команду врезать заклинанием «Огненного шторма» по площади, но наместник дрожащим, срывающимся голосом заорал:

— Нет! Если она умрёт, мы все не проживём и суток! Тёмные нас всех на куски порежут за потерю такого актива! Вырубить её, но не убивать!

Старший маг грязно выругался, но на ходу изменил сложную вязь плетения. В сторону Сирены, прорезая ряды нападавших, полетели тонкие, ветвящиеся молнии. Перед ней живым щитом, раскинув руки, становились всё новые и новые очарованные один за другим. Тела дёргались и падали, принимая разряды. Амулеты ментальной защиты у магов раскалились добела, готовые лопнуть от перегруза в любое мгновение.

Но всё же одна тонкая, голубоватая молния нашла свою цель, обогнув последнего живого щита. Сирена судорожно вздохнула и упала на колени. Девушка успела закончить последний куплет своей песни, прежде чем в неё ударил второй, контрольный разряд. Сирена потеряла сознание, рухнув на залитую кровью брусчатку с блаженной, торжествующей улыбкой на лице. Как только её голос смолк, оставшиеся в живых работяги рухнули на землю, как марионетки с обрезанными нитями, погрузившись в глубокий обморок.

В грязном, провонявшем кислым пивом и потом придорожном кабаке на окраине тракта было шумно. Стоял пьяный смех, грохот пустых деревянных кружек об столы. Тут же, в центре зала, кто-то яростно дрался из-за краплёных костей, а кто-то пьяно признавался местным разносчицам в вечной любви под их дежурный, фальшивый смех.

Лишь одна компания держалась обособленно, заняв два сдвинутых стола в самом тёмном углу. В целом на них никто не обращал внимания. Хотя среди дюжины хмурых, покрытых шрамами мужиков было несколько весьма хорошеньких, молодых девушек, никто из завсегдатаев не решался даже просто подойти с сальными шуточками, не то что попытаться забрать девок к себе за стол. Хорошее оружие, небрежно лежащее под рукой, и дорогая, пусть и видавшая виды броня, как бы прозрачно намекали, что за любую наглость здесь можно быстро и навсегда лишиться важных частей организма.

Внезапно одна из девушек в этой компании, худенькая, угловатая девчонка, которой на вид было хорошо если четырнадцать лет, тихо, но очень чисто запела.

Причём запела так, что звон кружек и пьяный ор мгновенно стихли. Все в кабаке замерли, боясь пошевелиться и не смея прервать эту странную, пробирающую до костей мелодию. А ещё у девчонки в полумраке отчётливо светились глаза тусклым, синеватым светом.

Когда она оборвала песню, то тяжело выдохнула и почти без сил упала на деревянную скамью. Один из сидящих рядом мужчин аккуратно, по-отечески придержал её за плечи, чтобы та не ударилась головой о стол.

— Я знаю, где сестра, отец… — с трудом произнесла девушка, тяжело дыша и обращаясь к седому, мощному воину, чьё лицо пересекал уродливый шрам от лба до подбородка.

— Где? — воин резко подался вперёд, его пальцы до хруста сжали кружку.

— Там, — девчушка устало, но уверенно указала слабой рукой направление на юг. — Большой город на морском побережье. В каменной башне.

— Да это же Сирена! — вдруг раздался жадный, хриплый голос из глубины затихшего кабака. Какой-то наёмник вскочил из-за стола, тыча в девчонку грязным пальцем. — За живую Сирену гильдия наемников даёт пять тысяч золотом!!

В одно мгновение атмосфера в зале изменилась. Десятки завсегдатаев, даже работницы кабака, забыв про драки и шлюх, с жадностью и первобытным азартом уставились на сжавшуюся под их сальными взглядами девушку. Заскрипели отодвигаемые лавки, лязгнуло извлекаемое из ножен железо.

— Но нам не туда, отец, — выдохнув, сказала девушка, даже не глядя на надвигающуюся толпу. Вокруг неё мгновенно, без единой команды, образовалось стальное кольцо из её спутников, ощетинившихся клинками. — Нам надо идти на восток. В степь!

— В степи не ходят корабли, доча, — спокойно ответил седой мужик, не обращая ни малейшего внимания на толпу пьяных ублюдков, что медленно, беря их в полукольцо, приближалась к столам.

— Поверь, батя, — девочка слабо, но искренне улыбнулась. — Таких кораблей ты ещё никогда не видел! И каждый из нас продаст душу дьяволу, чтобы заиметь такой, когда мы их увидим.

— Отдай девку, старик, и мы оставим вас в живых! — крикнул хозяин кабака, доставая из-под стойки заряженный арбалет. Толпа наёмников одобрительно загудела, сжимая кольцо.

Отец девушки медленно, словно нехотя, повернул к нему голову, оценивающе рассматривая говорившего. Затем он вложил два пальца в рот и протяжно, оглушительно свистнул.

Ветхие двери в таверну с треском вылетели наружу. В помещение, ломая мебель и расталкивая зевак, ввалились ещё два десятка человек. Они были одеты в такую же потёртую, но качественную броню, как и вся их компания, а в руках держали тяжёлые арбалеты уже на взводе.

Седой воин медленно поднялся из-за стола, обнажая два широких меча.

— Всех убить! — его голос прозвучал как грохот могильной плиты. — Кабак сжечь дотла! Никаких свидетелей! А потом… мы идём в степи.