Оставшись одна с Элизабет, девушка достала из складок платья маленький, тускло мерцающий амулет. Это был артефакт связи, настроенный на Лиру.

— Госпожа! — прошептала она в камень. — У нас ЧП! Герцогиня, похоже на яд или проклятие замедленного действия. Состояние ухудшается на глазах.

Я сидел в кабинете коменданта в Торвальде, разбирая отчёты о зачистке криминальных гнёзд в городе. Лира, свернувшись в кресле напротив, с ленивой грацией хищницы перебирала бумаги, отобранные у мэра. Мы взяли город, тихо, почти без крови, сломали хребет местной власти и теперь держали всех на коротком поводке. Всё шло по плану.

Внезапно Лира выпрямилась, они прикрыла глаза, будто прислушиваясь к чему.

— Лира⁈ — только и смог выдохнуть я.

— Что-то не так с Элизабет — быстро произнесла лисица. — Похоже на отравление или проклятье.

В следующую секунду я уже был на ногах. Все мысли о Торвальде, о мэре, о планах экспансии вылетели из головы. Осталось только одно, огромное, всепоглощающее слово: «Элизабет».

— Попытка отравления? — пронеслось в голове. — Тогда всё было бы гораздо быстрее и смертельнее. Они бы не стали тянуть, если бы хотели убить наверняка. Значит, это что-то другое, все-таки проклятие? Медленное угасание, чтобы я смотрел и ничего не мог сделать?

Мысли были одна хуже другой. Я представил лицо супруги, бледное и страдающее. И почувствовал, как внутри закипает ярость бессилия. Я мог двигать армии и вполне мог поменять судьбу целого государства с помощью паровых машин и винтовок, но сейчас был абсолютно беспомощен перед невидимым врагом.

— Лира, поднимай всех! — рявкнул на ходу натягивая куртку и проверяя револьвер. — Портал! Мне нужен портал! Сейчас же!

— Уже, — коротко ответила лисица.

Мы вылетели из штаба гарнизона, как ураган. По улицам Торвальда, которые мы только что «освободили», мы неслись на лошадях, распугивая прохожих. Я ничего не видел вокруг, перед глазами стояло только её лицо.

Через десять минут мы были у старой арки, Торбин и его парни уже стояли наготове.

Гном молча кивнул, видя мое состояние, и, повернувшись к арке, начал выкрикивать команды. Руны на камнях вспыхнули ярким, голубым светом, гул усилился, и в центре арки чернота пространства разорвалась, открывая дрожащий проход. В нём, как в кривом зеркале, отражались знакомые очертания столицы герцогства.

Не дожидаясь, пока портал полностью стабилизируется, я пришпорил коня и, не оборачиваясь, влетел в мерцающую дымку. Лира и десяток моих лучших легионеров, всегда готовых к бою, последовали за мной. В следующий миг копыта моего коня с грохотом ударились о брусчатку улиц столицы.

Замок был на осадном положении. Везде стояли гвардейцы, с оружием наизготовку. Нас встретил капитан дворцовой стражи, тот самый, что выпроводил аристократов.

— Ваше сиятельство! — он отдал честь. — Герцогиня в своих покоях. Состояние тяжёлое. Врач с ней.

Я спешился, бросив поводья подбежавшему солдату.

— Кто ещё был с ней?

— Только её фрейлины. И те аристократы за завтраком. Они все под домашним арестом, их допрашивают.

— Оцепить весь квартал знати, — приказал на ходу, почти бегом направляясь к покоям Элизабет. — Никого не выпускать. Будьте готовы перетрясти все дома сверху до низу!

Я шёл по знакомым коридорам, и с каждым шагом моё сердце сжималось всё сильнее. Лира шла рядом, молча, её рука легко легла на мой локоть, давая понять, что она здесь, рядом со мной. Эта молчаливая поддержка сейчас была дороже любых слов.

Чем ближе я был к её дверям, тем медленнее становился мой шаг. Страх, которого я не испытывал даже в самых страшных боях, сковывал движения. Что я там увижу? Её, умирающую? Беспомощную?

Я остановился перед резной дубовой дверью. За ней была жена, одна из немногих, кому я мог доверять в этом проклятом мире. Я заставил себя сделать глубокий вдох и толкнул дверь.

Элизабет сидела в постели. Огромная кровать с балдахином казалась сейчас гробом. Она была бледна, под глазами залегли тёмные круги, но герцогиня держалась. Сидела прямо, оперевшись на гору подушек, которые заботливо подложили ей под спину фрейлины. Её аристократическое достоинство и железная воля не сломались даже сейчас. Она выглядела, как королева, принимающая смерть на троне.

Вокруг хлопотали три перепуганные девушки и старенький, седобородый врач, личный лекарь её отца. Увидев меня, маска ледяного спокойствия на лице Элизабет треснула. Ее взгляд стал теплым, и каким-то испуганным. Она была рада меня видеть. И это ранило сильнее любого кинжала.

— Оставьте нас, — мой голос прозвучал глухо и хрипло. Я обвёл взглядом суетящихся фрейлин. — Все!

Девушки испуганно переглянулись.

— Но, ваше сиятельство…

— Я сказал, вон! — рявкнул так, что они подпрыгнули. Лира быстро, но мягко выпроводила девушек за дверь, с тревогой посмотрев на Элизабет. — Вы, — указал пальцем на врача, — останьтесь.

Когда дверь за последней фрейлиной закрылась, я подошёл к кровати. Я хотел взять Элизабет за руку, но не смог. Боялся, что мои пальцы сломают её хрупкие кисти. Я просто стоял и смотрел на неё, чувствуя себя беспомощным идиотом.

— Что с ней? — я повернулся к врачу. Мой взгляд был жёстким. — Я хочу знать только правду. Без прикрас. Это яд? Проклятие?

Старый лекарь смотрел на меня спокойно, без страха и суеты. Он служил дому Вальдемар всю свою жизнь и видел вещи похуже разъярённых герцогов. Врач устало вздохнул.

— Ни то, ни другое, ваше сиятельство.

Старик помолчал, а потом его морщинистое лицо вдруг расплылось в доброй, отеческой улыбке.

— Поздравляю вас, ваша светлость, — сказал он тихо, с какой-то заговорщицкой интонацией. — С вашим первым наследником.

Я замер. Слова врача доходили до меня медленно, как будто пробиваясь сквозь толщу ваты. Наследник? Ребёнок? Я тупо смотрел на него, потом перевёл взгляд на Элизабет.

— Что?

— Состояние вашей супруги, — терпеливо пояснил врач, видя моё ошарашенное лицо, — вызвано не болезнью. Оно вызвано вашим ребёнком. У него очень сильный магический дар. Настолько сильный, что буквально вытягивает жизненные силы из матери. Это редко, но бывает в родах с сильными магическими корнями. Организм герцогини просто перестраивается и адаптируется. Ей нужен покой, хорошее питание и сильное плечо рядом.

Он снова улыбнулся и, поклонившись, тихо вышел из комнаты, оставив нас одних.

Я медленно опустился на колени рядом с Элизабет и взял её за руку. Её пальцы были холодными, но живыми. Элизабет смотрела на меня, и в её глазах стояли слёзы.

— Ты рад? — прошептала Элизабет.

Я не смог ничего ответить. Просто молча кивнул, чувствуя, как к горлу подкатывает ком. И в этот момент я почувствовал себя самым счастливым и самым напуганным человеком в двух мирах.

Новость разнеслась по замку, а затем и по столице, со скоростью лесного пожара. Сначала я хотел придержать информацию, оценить риски, подготовить почву. Но, увидев, как засияло лицо Элизабет, когда я дал согласие на официальное объявление, понял, что не имею на это права. Ей, как и всему этому измученному войной герцогству, нужна была хорошая новость. Нужен был символ надежды.

И столица взорвалась.

Я отдал приказ, и по всему городу, от кафедрального собора до маленьких приходских церквушек, ударили колокола. Этот звон, поначалу тревожный и настораживающий, быстро сменился на праздничный, ликующий перезвон. Люди высыпали на улицы, не понимая, что происходит. Но когда глашатаи, взобравшись на бочки и ступени ратуши, начали срывать голоса, выкрикивая благую весть о будущем наследнике, город сошёл с ума.

Начались стихийные празднования. Торговцы выкатывали на улицы бочки с дешёвым вином и элем, трактирщики разливали выпивку по дико спекулятивной цене, из окон домов вывешивали старые, выцветшие знамёна дома Вальдемар. Атмосфера всеобщей тревоги, которая висела над столицей последние месяцы, сменилась чувством облегчения и надежды.