Я чувствовал, как по венам разливается знакомый, холодный азарт. Бумажная работа, политика, управление герцогством, всё это было не моё. Моё место было там, на острие атаки, или тылу врага.

— Лира, — я посмотрел на неё. — Мне нужен маршрут. Все дороги, тропы, деревни, замки. Мне нужно досье на каждого местного захудалого рыцаря, всё, что сможешь найти.

Лиса уже не спорила, прекрасно видев, что я принял решение.

— Будет сделано, — коротко кивнула лисица, снова превращаясь в идеальную исполнительницу. — Когда ты планируешь выдвигаться?

— Как только ты будешь готова. Время не ждёт, а тени на севере сгущаются.

Ложечка звякала о тонкий, местами потрескавшийся фарфор чашки с такой остервенелой частотой, что казалось фарфор вот-вот не выдержит и разлетится вдребезги. Молодой барон фон Риттер, владетель этого забытого всеми богами куска земли на самом севере Лангра, сидел в собственном кресле и обильно потел. Холодный пот тёк по вискам, заливал глаза, пропитывал тонкую льняную рубаху, заставляя её мерзко липнуть к телу. И это при том, что в гостиной гуляли нехилые такие сквозняки. Окна в поместье давно рассохлись, а на нормальный ремонт денег не было. Да и не предвиделось.

Причиной этого полуобморочного озноба был человек, сидевший напротив.

Целый королевский капитан. Сидел, закинув ногу на ногу, и с безмятежной, почти ласковой улыбкой прихлёбывал местный, прямо скажем, паршивый чай. И всё бы ничего, мало ли капитанов шляется по дорогам, но ситуация-то складывалась откровенно дерьмовая. Буквально почти вчера, мать его, вчера, отсюда укатил этот столичный упырь, граф Вильяда! Ревизор, чтоб его черти в аду на медленном огне жарили! Этот шрамомордый садист вытряс из фон Риттера всё. Вообще всё! Барону пришлось вскрыть тайник под половицей в винном погребе, о котором не знала даже его покойная матушка, только чтобы не болтаться на ближайшей осине. Граф обобрал северные баронства до нитки, оставив после себя лишь выжженное финансовое поле и пару-тройку виселиц для наглядности.

И вот, когда барон только-только начал выдыхать, подсчитывая убытки и радуясь, что хотя бы голова осталась на плечах, здрасьте приехали. На пороге нарисовывается этот умник. В новеньком, с иголочки, чёрном мундире, с серебряным шитьём и орденами на груди. Капитан Михаил Вальядо.

Но пугал фон Риттера даже не сам капитан, хотя от его холодного, пронизывающего насквозь взгляда у барона сводило кишки. Пугала его свита.

Солдаты, которые приехали с ним, вообще не походили на привычных гарнизонных раздолбаев или наёмников, готовых за медяк продать родную мать. Это были какие-то безмолвные, жуткие тени. Лица скрыты тёмными масками, движения скупые и рубленые. Никаких смешков, никакого трепа. Пока капитан распивал чаи, эти ублюдки рассыпались по всему поместью. Ищейки, самые натуральные ищейки! Барон краем глаза видел в окно, как двое из них методично, сантиметр за сантиметром, осматривают старый сарай, а ещё один замер у входа в подвал, словно статуя, просто стоит и пялится на замок.

У фон Риттера от этого зрелища сердце ухало куда-то в район желудка.

— Так как, говорите, виды на урожай в этом году, барон? — голос капитана вырвал его из панических размышлений. Спокойный, глубокий баритон. И эта дружелюбная улыбка… Тварь, он же явно издевается!

— У-урожаи? — барон сглотнул вязкую слюну, пытаясь изобразить на лице уверенность крепкого хозяйственника. Получилось, скорее всего, как у запора. — Да какие тут урожаи, господин капитан… Земли скудные, каменистые. Лето короткое. Да и зверьё лесное лютует, всё сжирает ещё на корню. Медведи, волки…

— Понимаю-понимаю, — капитан сочувственно покачал головой, аккуратно ставя чашку на блюдце. — Тяжело вам тут, на рубежах. Дикий край. Хотя, — он прищурился, и в серых глазах сверкнула сталь, — я слышал, шкуры этого самого зверья на южных рынках уходят по очень хорошей цене. Говорят, некоторые бароны на этом сколотили неплохие состояния. Не жалуетесь на торговлю?

Барон почувствовал, как по спине пробежал табун ледяных мурашек. Намёк был толще бревна. Капитан явно прощупывал его на предмет неучтённых доходов.

— Что вы, что вы! — торопливо замахал руками фон Риттер, чуть не смахнув со стола вазочку с сухарями. — Копейки сущие! Едва хватает, чтобы крышу подлатать да страже жалованье выплатить. Вы же видели, какое у меня поместье… одно название.

Он затравленно оглянулся на обшарпанные обои и пыльный гобелен, надеясь, что вид этого убожества разжалобит столичного гостя. Капитан лишь хмыкнул, скользнув равнодушным взглядом по комнате. Барон сидел, вцепившись побелевшими пальцами в подлокотники кресла, и молился всем богам, чтобы этот кошмар поскорее закончился. Каждая секунда в компании Вальядо казалась ему часом пыток на дыбе. А мысли, одна чернее другой, крутились вокруг одной-единственной проблемы. Той самой, что прямо сейчас должна была быть зарыта… впрочем, об этом лучше даже не думать. Не думать, иначе этот демон в чёрном мундире точно всё прочитает по его потной физиономии.

Капитан Вальядо медленно поднялся с кресла, отряхнул невидимую пылинку с безупречного сукна на рукаве и неспешно подошёл к окну. Он стоял, заложив руки за спину, и задумчиво рассматривал внутренний двор, где его молчаливые бойцы продолжали своё методичное патрулирование.

— Урожаи, шкуры… это всё житейское, барон, — проговорил капитан, не оборачиваясь. Голос его звучал расслабленно, как бы между делом. — Меня, признаться, больше заботит другой вопрос. Безопасность Короны. Слышал я, что в вашем медвежьем углу в последнее время стало неспокойно. Бандиты, дезертиры… Вся эта падаль, что бежит подальше от наказания. Не докучают?

Фон Риттер напрягся. Вот оно. Вопрос, к которому он готовился. Барон расправил плечи, стараясь придать своему голосу побольше мужественности и командирского баса. Вышло так, будто-то прищемили понятно что, но вроде вполне убедительно.

— О, не извольте беспокоиться, господин капитан! — с жаром начал он, немного подавшись вперёд. — Было дело, да. Буквально пару месяцев назад. Пыталась тут к нам пролезть одна ватага. Из тех самых мародёров, что в столице мёртвого королевства обосновались. Человек семьдесят, вооружены до зубов, рожи протокольные.

Барон воодушевился, его понесло. Врать он умел, а когда дело не касалось налогов, так это вообще был тот еще полководец.

— Но мы тут тоже не пальцем деланы! — с гордостью заявил фон Риттер, стукнув себя кулаком в узкую грудь. — Я послал весточку троим своим соседям. Мы собрали всех лесничих и охотников. Устроили им горячую встречу у Кабаньего ручья. Дали такого жару, что эти ублюдки сверкали пятками до самого горизонта! Свалили, поджав хвосты. Даже до самой захудалой деревеньки не добрались. А они у нас тут все захудалые, — добавил он, театрально вздохнув, чтобы не забывать про образ бедного землевладельца.

Капитан медленно повернулся. Лицо его выражало глубочайшее сочувствие. Он даже головой покачал, словно поражаясь героизму местного ополчения.

— Достойный поступок, барон. Истинное благородство и забота о подданных, — мягко произнёс Вальядо. — Отрадно видеть, что на северных рубежах есть такие люди.

Капитан сделал паузу, его губы изогнулись в лёгкой, какой-то хищной усмешке.

— Но, смею вас обрадовать, эта проблема уже решается. Глобально.

— Р-решается? — осторожно уточнил фон Риттер, чувствуя подвох.

— Именно, — капитан отошёл от окна и приблизился к столу. — Дороги на юг почти свободны. Весь этот сброд, дезертиры, мародёры, наёмники-одиночки… они сейчас очень быстро пересматривают свои жизненные приоритеты. Особенно когда видят, как коллеги по разбойному ремеслу гроздьями болтаются на деревьях вдоль трактов.

Барон откровенно завис. Он тупо уставился на капитана, пытаясь переварить информацию. Как такое возможно? Ещё месяц назад весь юг был одной сплошной помойкой, где банды резали друг друга за корку хлеба, а городские стражники были первыми в доле.