Граф сам вступил в бой, отбив клинком летящий в него клинок и с размаху пробив грудину выскочившему из кустов бандиту с топором. Вильяда был не робкого десятка, а клинок, зачарованный лучшими мастерами столицы, резал сталь и плоть с одинаковой лёгкостью.

Маги хорошо прореживали ряды нападавших, но тех было слишком много. Лес буквально выплёвывал всё новые и новые порции головорезов. Защитников начали теснить, прижимая к каретам. Щиты магов мерцали, готовые вот-вот схлопнуться от перенапряжения. Потери росли с каждой минутой: то один, то другой гвардеец падал с пробитым горлом или арбалетным болтом в щели забрала.

Вильяда, тяжело дыша, упёрся спиной в борт своей кареты.

— Вот так и закончится блестящая карьера, — промелькнула холодная мысль. — В грязи, на безымянном тракте, из-за кучки жадных ублюдков.

Он уже понял, что это не простые разбойники. Слишком хорошая экипировка, слишком грамотная тактика. Кто-то решил сыграть по-крупному.

И в этот момент, когда надежда почти угасла, с соседнего, поросшего соснами холма, раздался грохот.

Это не было похоже на раскат грома или взрыв магического шара. Сухой, трескучий звук, многократно усиленный эхом. Задние ряды нападавших, те, кто только готовился вступить в бой, вдруг начали падать, словно подкошенные невидимой косой. Раздались испуганные крики, переходящие в панические вопли.

Граф, отбиваясь от очередного наседающего бандита, скосил глаза на холм и замер. Из леса, ломая кусты, выходила странная, ни на что не похожая фаланга. Во фланг нападавшим ударил строй бойцов. В первых рядах, прикрываясь огромными, ростовыми щитами из воронёной стали, шли орки. За ними, ощетинившись лесом длинных пик, шагали крепкие пехотинцы в униформе, которой Вильяда никогда раньше не видел.

Но не они были главной скрипкой этого смертоносного оркестра. Позади строя пикинеров, на небольшом возвышении, выстроились десятки людей, державших в руках странные, длинные металлические палки. Эти палки изрыгали огонь и сизый дым, сопровождая каждый выстрел тем самым сухим грохотом. И после каждого грохота в рядах бандитов появлялись кровавые бреши. Невидимые снаряды пробивали кожаные доспехи, разрывали плоть, крушили кости.

Фаланга двигалась методично вперед, орки теснили нападавших щитами, пикинеры кололи, а стрелки с «огненными палками» буквально выкашивали тех, кто пытался бежать. Стрелки нашинковали отряд так быстро и безжалостно, что Вильяда не успел даже отдать приказ своим людям на контратаку.

При этом странно, но фаланга старательно обходила людей графа, не причиняя им вреда. Вильяда, поняв это, закричал своим гвардейцам:

— Отставить! Назад к повозкам! Не приближаться к фаланге!

Его выжившие люди, тяжело дыша и опираясь на оружие, отступили, прикрывая своего патрона живым щитом. Они с настороженно наблюдали за тем, как неизвестная армия зачищает лес. Вскоре всё было кончено, ни один из нападавших не ушёл живым. Из леса вынырнули ещё несколько отрядов внезапного союзника, лёгкая кавалерия на низкорослых, мохнатых лошадях, и быстро добили убегающих. Лес погрузился в тишину, нарушаемую лишь стонами раненых и запахом сгоревшего пороха.

Вильяда настороженно смотрел на своих спасителей. Фаланга остановилась в двадцати шагах от его повозок, перестраиваясь в идеальный походный порядок. Никто не издал ни звука. Дисциплина была просто фантастической.

Вдруг ряды пехотинцев расступились, и вперёд вышла девушка. Барышня была затянута в странный, пятнистый костюм, который повторял цвета и фактуру осеннего леса. Длинный плащ струился по её плечам, а глубокий капюшон и тёмная тканевая маска почти полностью скрывали лицо, оставляя видимыми лишь глаза.

Она шла легко, почти бесшумно, грациозно покачивая бёдрами. И в этой походке было что-то неуловимо знакомое. Девушка подошла ближе, остановившись в трёх шагах от ощетинившихся алебардами гвардейцев.

— Как мне к вам обращаться, милорд? — голос из-под маски прозвучал мягко, с лёгкой, игривой хрипотцой.

Граф, отстранив своих охранников, шагнул вперёд и склонил голову в вежливом поклоне.

— Граф Алехандро фон Вильяда, к вашим услугам. Представитель Его Величества. Я бесконечно благодарен вам за своевременную помощь.

Девушка и несколько офицеров, стоявших за её спиной, ответили коротким, почти военным поклоном.

— Ваше Сиятельство, — чувственно произнесла незнакомка. — Могу вас заверить, что вас и ваших людей никто не тронет. Наш отряд вынужденно зашёл на земли королевства Лангр, преследуя по пятам крупный отряд мародеров и дезертиров. Мы не ищем конфликта с Короной.

Вильяда насторожился.

— Мародеров? Тех самых, что оккупировали столицу мёртвого королевства Элара? Слухи об этом сброде доходили до столицы.

— Именно так, — радостно, словно сообщая о хорошей погоде, ответила девушка. — Только это были последние из них. Остальные уже мертвы. Город ныне осваивается нашим лидером. Никаких рабов, никаких кровавых набегов на соседей. Только честная торговля и порядок.

Граф почувствовал, как напряжение в мышцах начинает спадать. Если эта армия смогла зачистить мёртвую столицу, то ему с ними точно не тягаться. Но факт того, что у границ появилось новое, мощное образование с неведомым оружием, заставлял задуматься.

— Вижу, ваш лидер знает толк в наведении порядка, — произнёс Вильяда. — Ещё раз примите мою искреннюю благодарность. Я теперь ваш должник. Скажите, сколько я должен вам за проезд и спасение жизней моих людей? Будьте уверены, казна Короны щедра к своим союзникам.

Девушка рассмеялась, звонко, искренне, и этот смех колокольчиком отдался в голове графа. Где же он его слышал?

— О, оставьте ваше золото при себе, граф, — отмахнулась девушка. — За проезд мы брать с вас не собираемся, будь у вас хоть казна всего региона. Мы же не варвары. А что касается долга… — она сделала шаг вперёд, оказавшись почти вплотную к Вильяде. — Я ловлю вас на слове, Ваше сиятельство.

Барышня протянула руку в перчатке и вложила в ладонь графа тяжёлый металлический предмет.

— Приглашаю вас в гости, когда уладите дела в столице. Наш лидер будет рад лично познакомиться с человеком вашей репутации. Счастливого пути!

Девушка резко развернулась и, взмахнув полами плаща, направилась к своим солдатам. Фаланга, повинуясь беззвучному приказу, развернулась и начала уходить за холм. Стрелки с «огненными палками» растворились в лесу так же незаметно, как и появились. Через пару минут на тракте остались только гвардейцы графа, заваленные трупами бандитов.

Вильяда стоял, переваривая события. Он медленно раскрыл ладонь и посмотрел на предмет, который дала ему незнакомка. Это был массивный, чеканный медальон. На одной стороне скалила клыки морда свирепого волка. А на другой… на другой было выбито странное, пугающее изображение: мощная крепостная стена, которую проламывал насквозь огромный кулак в стальной латной перчатке.

Граф сжал медальон. В голове, словно пазл, сложились воедино картинки: эти хитрые, голубые глаза, этот смех и чувственный голос.

Только сейчас он понял, почему незнакомка показалась ему такой знакомой. Голос, манеры, эту идеальную осанку он видел буквально пару дней назад в кабинете магистра Торвальда. Скромная служанка Варека была слишком похожа на лесную гостью!

Граф понял, что Торвальд, который он считал выпотрошенным и поставленным на колени, на самом деле уже давно принадлежал новой силе. И новые хозяева просто позволили ему уйти, забрав золото мэра, заодно сделав Вильяда должником, подарив жизнь.

— Проклятье… — тихо выдохнул граф, глядя вслед ушедшей армии.

Всё шло в пределах плана, если, конечно, можно назвать планом эту безумную импровизацию на ходу. Пока Лира плела свои интриги в мягких креслах и на шёлковых простынях, я занимался более приземлёнными, но не менее важными делами, вбивал устав в головы местного гарнизонного быдла.

Комендант фон Гросс, после нашего душевного разговора в подвале и последующего «официального» назначения меня его заместителем, превратился в тень. Он сидел в своём кабинете, подписывал любые бумаги, которые ему подсовывали мои лисички, и, кажется, даже дышал по команде. Комендант не заметил, как из гарнизона за неделю испарилось два десятка самых отбитых ветеранов, тех самых, что упаковали в трущобах. Не заметил и лишний документ на подпись, который ему принесла очередная милая «писарша» от Лиры. Бумажка, задним числом оформлявшая перевод ещё полусотни моих легионеров в состав гарнизона. Старый вояка просто поставил свою размашистую закорючку и печать, и с облегчением выдохнул, когда за очередной «помощницей» закрылась дверь.