— Клэр.

— Мм?

— Я вчера получил письмо.

Она открыла глаза.

— Вы решили сказать сейчас?

— Я пытался раньше.

— Когда?

— Вчера вечером.

— Вы приехали в час ночи.

— Поэтому не стал.

Клэр приподнялась на локте.

— От кого?

— Из Парижа.

Она застонала.

— Нет.

Адриен рассмеялся.

— Не политика.

— Уже лучше.

— Ваш старый салон в Лионе.

Клэр замерла.

— Что?

— Помещение снова продают.

Она смотрела.

Тот салон.

Дерево.

Камень.

Лён.

Тёплый свет.

Вывеска.

Землетрясение.

Жизнь, оборвавшаяся между вчера и завтра.

— И?

— Я подумал, вы захотите знать.

Клэр села.

Адриен тоже поднялся.

— Купить?

Он пожал плечами.

— Если захотите.

Клэр посмотрела на него.

— Зачем?

— Не знаю.

— Вот именно.

Она легла обратно.

Адриен удивился.

— Всё?

— Всё.

— Вы даже не подумаете?

— Уже.

— Быстро.

Клэр повернула голову.

— Это был мой салон в другой жизни.

Он не знал, насколько буквально.

И никогда не узнает.

Некоторые тайны принадлежали только ей.

— А этот, — продолжила она, — мой сейчас.

Адриен посмотрел.

Потом улыбнулся.

— Хорошо.

— Продайте информацию кому-нибудь ещё.

— Она бесплатная.

— Подозрительно.

Он наклонился.

— Где мы остановились?

Клэр положила ладонь ему на грудь.

— Вы пытались испортить мне выходной деловыми разговорами.

— Я могу исправиться.

— Попробуйте.

Адриен поцеловал её.

И на этот раз никакие письма больше не вмешивались.

---

В тот же день, ближе к полудню, Клэр всё-таки вышла из спальни.

Счастливая.

Растрёпанная.

И очень голодная.

На лестнице она встретила Женевьеву.

Клэр остановилась.

Мать подняла глаза.

За три года Женевьева тоже изменилась.

Седины стало больше. Лицо смягчилось, хотя подбородок оставался таким же властным. Сегодня она была в элегантном серо-голубом платье, с кружевной косынкой и жемчугом.

Она посмотрела на дочь.

На распущенные волосы.

На домашнее платье.

Потом на часы в холле.

Клэр подняла палец.

— Не надо.

Женевьева улыбнулась.

— Я ничего не сказала.

— Именно поэтому страшно.

— Я приехала вчера.

— Знаю.

— И с девяти утра трижды спросила, где хозяйка.

— Кто?

— Новая клиентка.

— И что ей ответили?

— Что хозяйка занята.

Клэр прищурилась.

— Кто ответил?

— Маргарита.

— Люблю её.

Женевьева посмотрела наверх.

Адриен как раз вышел из спальни.

Полностью одетый.

Но слишком довольный.

Мать закрыла глаза.

— Я пожалела, что приехала.

— Поздно, — сказала Клэр.

Адриен спустился.

Поцеловал Женевьеве руку.

— Доброе утро.

— Полдень.

— Тем более доброе.

Клэр рассмеялась.

Женевьева посмотрела на обоих.

И тоже не выдержала.

— Вы невозможны.

Клэр взяла мать под руку.

— Зато счастливы.

Женевьева перестала улыбаться.

Посмотрела на неё.

Долго.

Потом сжала пальцы.

— Да.

Всего одно слово.

Но в нём было всё, чего прежняя Клэр когда-то не получила от этой женщины.

Разрешение больше не требовалось.

И всё равно было приятно.

---

Вечером они ужинали в саду.

Не потому что был праздник.

Просто было тепло.

Длинный стол поставили под старой липой.

Собрались те, кто оказался дома.

Женевьева.

Арман, приехавший на два дня из Лиона.

Люсен.

Элеонора.

Сесиль.

Маргарита.

Люси.

Пьер.

Жанна, которую пришлось буквально вытолкнуть из кухни.

Матьё, уже слишком взрослый для детского стола и слишком молодой, чтобы перестать спорить со всеми.

Адриен сидел рядом с Клэр.

На столе стояла запечённая форель с лимоном и травами, молодая картошка в масле, зелёный горошек, холодная телятина, салат из свежей зелени, козий сыр, хлеб, клубника и огромный пирог с вишней.

Вино было местным.

Не лучшим во Франции.

Зато своим.

Солнце медленно опускалось за виноградники.

Липа пахла мёдом.

В траве стрекотали насекомые.

Клэр слушала разговоры.

Арман спорил с Люсеном о торговых пошлинах.

Сесиль рассказывала Элеоноре о новой клиентке.

Женевьева учила Матьё правильно держать бокал.

Он терпел из уважения.

Минуты две.

Маргарита смеялась.

Люси краснела, когда Жак приносил ей тарелку клубники.

Пьер спорил с Жанной о том, сколько яблок будет осенью.

Адриен положил руку на спинку стула Клэр.

Не демонстративно.

Просто рядом.

Она посмотрела на него.

Он почувствовал.

Повернул голову.

Синие глаза.

Маленькая родинка над правой бровью.

Морщинки возле глаз.

Ямочки, появившиеся, когда он улыбнулся.

— Что?

Клэр покачала головой.

— Ничего.

Он поднял бровь.

— Вы ненавидите это слово.

— Иногда можно.

Адриен наклонился.

— О чём думаете?

Клэр оглядела стол.

Дом.

Сад.

Дорогу за деревьями.

Пар, поднимавшийся над источниками в вечернем воздухе.

Несколько лет назад прежнюю Клэр отправили сюда исчезнуть.

Современная Клэр попала сюда случайно.

И обе, наверное, были бы очень удивлены тем, что получилось.

— Думаю, наказание оказалось неплохим.

Адриен улыбнулся.

— Не говорите об этом вашей семье. Они решат, что были правы.

— Ни за что.

Он тихо рассмеялся.

Клэр положила руку поверх его пальцев.

За воротами остановилась очередная карета.

Матьё автоматически повернул голову.

Клэр тоже.

Потом посмотрела на часы.

Семь вечера.

Она осталась сидеть.

Матьё удивился.

— Вы не пойдёте?

— Нет.

— Там клиенты.

— Завтра.

Он моргнул.

— Вы заболели?

За столом засмеялись.

Клэр взяла клубнику.

— Я научилась заканчивать рабочий день.

Адриен посмотрел на неё с таким выражением, будто хотел потребовать свидетелей.

Клэр ткнула его локтем.

— Не преувеличивайте.

— Я молчу.

— Вот и правильно.

У ворот Люси объяснила прибывшим гостям, где их комнаты и когда начнётся приём.

Без Клэр.

Спокойно.

Уверенно.

Дом не рухнул.

Салон не исчез.

Никто не умер.

Клэр откусила клубнику.

Сладкую.

Тёплую от солнца.

И вдруг рассмеялась.

— Что? — спросила Женевьева.

— Ничего.

— Опять?

— Просто хорошо.

На этот раз никто не пошутил.

Наверное, потому что все поняли.

Над Бельфонтеном медленно сгущался летний вечер.

Франция менялась за его воротами — шумно, страшно, стремительно, необратимо.

Старые правила рушились.

Новые ещё только учились существовать.

Но здесь горячая вода продолжала идти по каменному водоводу.

Лаванда цвела.

Люди получали жалованье.

Экипажи ходили по дороге.

На кухне пекли хлеб.

В комнатах смеялись гости.

Маргарита больше никого не боялась.

Женевьева научилась приезжать, не командуя всем домом.

Почти.

Арман научился считать.

Что само по себе доказывало возможность исторических чудес.

Люси стала мастером.

Матьё вырос.

Сесиль зарабатывала собственные деньги.

Адриен сидел рядом.

А Клэр де Вильмон, которую когда-то отправили в Бельфонтен как неудобную женщину, больше никому не собиралась доказывать, что имеет право занимать место.

Она просто его занимала.

Клэр повернула голову к мужу.

— Адриен.

— Да?

— Кофе привезли?

Он замер.

За столом стало тихо.

Люсен первым опустил голову.