— И работать втрое хуже.

Сесиль задумалась.

— Раздражаете.

— Спасибо.

— Я серьёзно.

— Я тоже.

Сесиль улыбнулась.

— Поэтому и приехала.

— На свадьбу?

— Нет.

— Сесиль.

— Хорошо. И на свадьбу.

Она достала лист.

— Я хочу открыть в Париже маленький кабинет, который будет принимать ваших клиентов между поездками сюда. Не использовать название Бельфонтена без разрешения. Не копировать ваши процедуры. Только уход, который вы сочтёте безопасным, с человеком, которого обучите.

Клэр замерла.

Вот это было интересно.

Не филиал.

Не продажа имени.

Контроль качества.

— Зачем вам?

— Деньги.

Клэр улыбнулась.

— Наконец честный человек.

— И статус.

— Ещё лучше.

— И мне надоело зависеть от мужчин, которых приходится выбирать по размеру состояния.

Клэр посмотрела внимательнее.

Сесиль пожала плечами.

— Вы заразны.

— Это не лечится.

— Боюсь.

Клэр взяла лист.

— Я подумаю после свадьбы.

— Согласна.

— Ничего не обещаю.

— Я знаю.

— И если будете использовать моё имя раньше договора…

— Вы меня уничтожите.

— Нет.

Клэр улыбнулась.

— Просто расскажу всем, что вы не смогли договориться.

Сесиль медленно улыбнулась в ответ.

— Вот теперь страшно.

---

За день до свадьбы Бельфонтен закрылся.

Впервые.

Ни одной процедуры.

Ни одного клиента.

На воротах висела табличка:

«Сегодня приёма нет».

Матьё стоял рядом и наблюдал за людьми, которые читали.

— Что делаешь? — спросила Клэр.

— Смотрю, как они расстраиваются.

— Зачем?

— Приятно.

Она посмотрела на него.

— Ты слишком много времени проводишь со взрослыми.

— Знаю.

Клэр сняла табличку.

— Иди помоги Пьеру.

— Я уже.

— Тогда Жаку.

— Уже.

— Люси.

— Она меня выгнала.

— За что?

— Я спросил, сколько стоит ваше свадебное платье.

Клэр закрыла глаза.

— Иди к Марго.

— Она сказала не мешать.

— Тогда…

Матьё улыбнулся.

— Я свободен.

— Невыносимо.

— Я учусь.

Он убежал.

Клэр смотрела вслед.

И улыбалась.

---

К вечеру дом наполнился людьми.

Женевьева приехала первой.

Вошла в холл, оглядела всё и сразу сказала:

— Цветы стоят неправильно.

Клэр обняла её.

Специально.

Женевьева замолчала от неожиданности.

— Здравствуй, мама.

— Здравствуй.

— Цветы не трогать.

— Я только…

— Нет.

— Хорошо.

Через пять минут она переставила одну вазу.

Клэр сделала вид, что не заметила.

Арман приехал следом.

И Клэр едва узнала брата.

Не внешне.

Он всё ещё был тем же молодым мужчиной с правильными чертами, светло-каштановыми волосами, гладким лбом и привычкой держать подбородок чуть выше необходимого.

Но дорогой бесполезный костюм сменился тёмным добротным сюртуком без лишней вышивки.

Руки.

На пальцах были следы чернил.

Клэр увидела.

Арман заметил её взгляд.

— Работаю.

— Вижу.

— Можешь не выглядеть такой довольной.

— Не могу.

Он помолчал.

— Ты хорошо выглядишь.

— Ты тоже.

— Я серьёзно.

— Я тоже.

Они стояли в холле.

Не зная, что делать дальше.

Потом Арман сказал:

— Я был идиотом.

Клэр подняла бровь.

— Был?

Он фыркнул.

— Вот поэтому я и не хотел начинать.

Она засмеялась.

И обняла его.

Коротко.

Арман замер.

Потом тоже обнял.

— Только не рассказывай матери.

— Она стоит за тобой.

Арман резко обернулся.

Женевьева действительно стояла на лестнице.

Глаза блестели.

— Мама.

— Я ничего не видела.

— Вы плачете?

— В доме дым.

Клэр посмотрела на камин в другой комнате.

Арман прошептал:

— Не спорь.

— Уже научился?

— Я же сказал. Работаю.

---

Люсен приехал с Адриеном после заката.

Братья вошли в холл одновременно.

И на секунду Клэр увидела сходство, которое обычно скрывала разница характеров.

Одинаковая линия скул.

Похожий разрез глаз, хотя у Люсена они были тёпло-карими, у Адриена — ярко-синими.

Тёмные каштановые волосы.

Красивые руки.

Но Люсен двигался легко, почти лениво, словно жизнь была разговором, который он заранее собирался выиграть.

Адриен входил в пространство иначе.

Спокойнее.

Тяжелее.

Его присутствие ощущалось физически.

На нём был тёмный дорожный сюртук и чёрный плащ. Волосы растрепал ветер. На щеке остался след холодного воздуха.

Он увидел Клэр.

И всё остальное перестало его интересовать.

Она почувствовала взгляд.

Не смутилась.

Но тело отреагировало быстрее разума.

Тепло под кожей.

Память о руках.

О губах.

О ночах, когда за дверью оставались счета, клиенты, дороги, родственники и восемнадцатый век.

Адриен подошёл.

— Добрый вечер.

— Добрый.

— Вы завтра на мне женитесь.

— Похоже.

— Хотел уточнить.

— Вдруг передумала?

Он посмотрел внимательно.

— Нет.

— Почему?

— Вы бы сообщили.

Клэр улыбнулась.

— Обучаемый.

— Очень.

Люсен прошёл мимо.

— Я ненавижу вас обоих.

Арман, стоявший у камина, неожиданно сказал:

— Привыкай.

Люсен остановился.

Посмотрел на него.

— А вы стали лучше.

Арман вздохнул.

— Все сегодня решили меня унижать?

Клэр ответила:

— Нет. Сегодня мы отдыхаем.

---

Утром Бельфонтен проснулся в солнечном свете.

Ни дождя.

Ни снега.

Ни ветра.

Небо было высоким и нежно-голубым.

На яблонях раскрывались первые бело-розовые цветы.

Трава после ночной росы блестела.

По дороге тянулись экипажи.

Не шестьдесят.

Двадцать четыре гостя.

Как Клэр хотела.

Элеонора де Шарни приехала в тёмно-лиловом платье и сообщила, что отказывается считать себя виновной в происходящем.

Сесиль привезла ещё цветы.

Мадам де Монферран — серебряный кофейник.

Люсен — документы, потому что даже свадьба не могла заставить его перестать быть нотариусом.

Матьё надел новый тёмно-коричневый костюм.

По размеру.

Клэр увидела его и остановилась.

— Это ты?

Он посмотрел на себя.

— Нет.

— Красивый.

Матьё немедленно нахмурился.

— Я переоденусь.

— Стой.

Клэр поправила ему воротник.

— Так хорошо.

Он терпел.

Героически.

— Всё?

— Всё.

— Точно?

— Иди.

Убежал.

Клэр засмеялась.

---

Платье оказалось именно таким, как она хотела.

Шёлк цвета тёплого шампанского мягко переливался при движении. Лиф подчёркивал тонкую талию, но не превращал дыхание в привилегию. Юбка была достаточно широкой для эпохи, однако без чудовищных боковых конструкций. По краю шла ручная вышивка кремовой нитью — маленькие листья и цветы.

Рукава заканчивались тонким кружевом.

Никаких бриллиантов.

На шее — маленькая жемчужина от отца.

Её нашла Маргарита среди старых вещей.

Клэр долго держала украшение в ладони.

Потом попросила надеть.

Волосы оставили естественного тёмно-русого цвета, без белой пудры. Подняли высоко, но мягко, выпустив несколько локонов возле висков. Серебряные шпильки Сесиль с маленькими жемчужинами удерживали причёску.

Женевьева стояла позади.

Смотрела в зеркало.

Клэр поймала её взгляд.

— Что?

Мать покачала головой.

— Ничего.

— Вы сейчас заплачете?

— Нет.

— Хорошо.

— Возможно.

Клэр улыбнулась.

Женевьева подошла.

Поправила одну складку на юбке.

На этот раз Клэр позволила.

— Отец бы…

Голос матери сорвался.