Он увидел Клэр.

Улыбнулся.

Ямочки появились сразу.

Клэр спустилась на одну ступеньку.

— Экипаж полный.

— Я умею считать.

— Я помню.

Улыбка стала шире.

— Не начинайте.

— Даже не собиралась.

Он поднялся.

На мгновение задержал взгляд на ней.

Сегодня Клэр выбрала тёмно-зелёное шерстяное платье, переделанное из одного из старых нарядов. Лиф сидел по фигуре, но без придворной чрезмерности. Кремовая вставка закрывала декольте, узкие манжеты украшало старое кружево. Волосы она подняла на затылке, не пудря, и закрепила простыми шпильками.

Тело прежней Клэр продолжало меняться.

Щёки перестали быть впалыми.

Кожа больше не казалась прозрачной.

Плечи расправились.

Тонкая фигура приобрела мягкость.

Даже походка стала другой.

Адриен смотрел чуть дольше положенного.

Клэр заметила.

— Что?

— Ничего.

— Вы плохо лжёте.

— Вы красивы.

Она ожидала шутки.

Её не было.

Клэр на секунду растерялась.

Адриен увидел.

И, разумеется, получил удовольствие.

— Наконец-то.

— Что?

— Я заставил вас замолчать.

Она прищурилась.

— Наслаждайтесь. Это редкое явление.

Он наклонился.

Не поцеловал.

На крыльце были люди.

Только коснулся пальцами её руки.

— Вечером привезу Люсена.

— Документы готовы?

— Да.

— Хорошо.

Адриен внимательно посмотрел.

— Вы решили?

— Вечером узнаете.

Правая бровь поднялась.

Родинка над ней стала особенно заметна.

— Это жестоко.

— Зато вы не заскучаете.

Он тихо рассмеялся.

— Именно поэтому я здесь.

---

Париж прибыл в три часа двадцать минут.

Клэр знала время приблизительно: старые часы в холле отставали, а карманные часы Адриена уехали вместе с ним обратно в Сен-Реми.

Но солнце уже клонилось к западу, когда Матьё ворвался в дом.

Не постучал.

Не остановился.

Почти врезался в Люси.

— Едут!

Клэр вышла из кабинета.

— Кто?

Он посмотрел на неё так, будто вопрос был оскорблением.

— Они.

— Матьё, когда-нибудь ты научишься…

— Пять минут!

И исчез.

Клэр повернулась к Люси.

— Что с ним?

— Париж.

— Я заметила.

Женевьева появилась на лестнице.

И Клэр на мгновение перестала думать о Матьё.

Мать приготовилась.

По-настоящему.

Платье из тёмно-сливового шёлка, которое Клэр раньше не видела, сидело безупречно. Узкий лиф, длинные рукава, кружевная отделка цвета старого жемчуга. Волосы высоко уложены и слегка припудрены, но без огромных придворных конструкций. На шее — тонкая нить жемчуга.

Она выглядела именно так, как должна была выглядеть женщина, десятилетиями считавшая светское общество естественной средой обитания.

Клэр оглядела.

— Откуда платье?

— Из сундука.

— Вы его привезли?

— Я всегда беру приличное платье.

— Даже когда едете спасать опозоренную дочь?

Женевьева выдержала паузу.

— Особенно тогда.

Клэр рассмеялась.

Маргарита подошла следом.

На ней было лучшее коричневое платье и чёрная шаль. Она не пыталась выглядеть аристократкой.

И правильно.

Ей не требовалось.

За окнами послышался стук колёс.

Клэр подошла.

Один дорожный экипаж.

Тёмный лак.

Герб на дверце.

Четыре лошади.

Два лакея.

Никакого парада.

Колёса ровно прошли по отремонтированному участку и остановились перед крыльцом.

Клэр почувствовала странное спокойствие.

Когда-то Париж определял судьбу прежней Клэр.

Теперь Париж приехал к ней сам.

---

Мадлен де Сен-Обен оказалась высокой женщиной пятидесяти с лишним лет с почти белой кожей, длинной шеей и очень тёмными глазами. На ней была серо-голубая дорожная мантилья, отделанная чёрным мехом. Под капюшоном виднелась сложная причёска из припудренных волос.

Она вышла первой.

Остановилась.

Посмотрела на дом.

На каменный фасад.

На новые стёкла в двух окнах.

На дым из труб.

На людей возле конюшни.

Потом увидела Клэр.

И замерла.

Это длилось всего секунду.

Но Клэр хватило.

— Мадам де Сен-Обен.

Женщина поднялась по ступеням.

— Мадемуазель де Вильмон.

Её взгляд прошёл по лицу Клэр.

По волосам.

По платью.

По фигуре.

Вернулся к глазам.

— Я едва вас узнала.

Клэр улыбнулась.

— Надеюсь, это комплимент.

— Да.

Мадлен ответила слишком быстро.

За ней вышли ещё три женщины.

Пухлая блондинка около сорока пяти в бежевой дорожной накидке.

Худая темноволосая дама с острым подбородком и наблюдательными глазами.

И молодая женщина лет тридцати в розовато-сером рединготе, слишком красивом для ноябрьской дороги.

Клэр не стала запоминать их сразу.

Если останутся — познакомится.

Если нет — мозг и без того перегружен родственниками, клиентами и мужчинами де Бомон.

Мадлен увидела Женевьеву.

Лицо изменилось.

— Женевьева.

— Мадлен.

Никаких объятий.

Прекрасно.

Значит, Франция всё ещё Франция.

---

Гостей провели в большой салон.

Бельфонтен не мог соперничать с Версалем и больше не пытался.

Клэр оставила старые дубовые панели там, где они сохранились, но сняла тяжёлые потемневшие портьеры. Окна теперь пропускали больше света. Стены над панелями побелили. На каминной полке стояли два подсвечника и маленькие часы. Старые кресла перетянули тёмно-синим дамастом Женевьевы. Возле окон появились два небольших столика.

В камине горели буковые поленья.

Свечи пахли воском.

Из кухни тянуло сливочным маслом и выпечкой.

Жанна приготовила горячий шоколад, маленькие булочки, тонкие ломтики ветчины, сыр и ореховое печенье.

Молодая парижанка осмотрелась.

— Я ожидала чего-то другого.

Клэр села.

— Чего?

Та смутилась.

Мадлен ответила за неё:

— Вероятно, развалин.

— Они были. Вы опоздали.

Пухлая дама засмеялась.

Напряжение немного спало.

Поговорили о дороге.

О холоде.

О минеральной воде.

Парижанки задавали вопросы о процедурах.

Клэр отвечала.

Не продавала.

Не уговаривала.

Это работало лучше.

Через двадцать минут молодая женщина уже хотела маску для лица.

Через двадцать пять пухлая спрашивала о ванне.

Через тридцать брюнетка записывалась на массаж.

Мадлен молчала.

Клэр ждала.

Наконец женщина поставила чашку.

— Я приехала не только ради Бельфонтена.

— Я знаю.

— Нам нужно поговорить.

Клэр посмотрела на неё.

— Говорите.

Мадлен перевела взгляд на остальных.

— Наедине.

— Нет.

Тишина.

Женевьева медленно закрыла веер.

Маргарита стояла возле окна.

Клэр продолжила:

— Если речь о моём удалении от двора, моя мать и Маргарита останутся.

Мадлен посмотрела на няню.

Узнала.

— Конечно.

Три спутницы тактично ушли осматривать процедурные комнаты с Люси.

Дверь закрылась.

Остались четыре женщины.

Никаких мужчин.

Клэр решила, что прошлое вполне способно объясниться самостоятельно.

---

Мадлен сняла перчатки.

Положила на колени.

— Вы помните вечер у мадам де Валенкур?

Память ударила запахом.

Духи с фиалкой.

Воск.

Вино.

Шёлк.

Жар от сотен свечей.

Белая шея женщины в красном платье.

Сложенный лист бумаги.

— Частично.

— Маркиза де Лорье попросила вас передать записку капитану де Верне.

Клэр закрыла глаза.

Вспышка.

«Клэр, дорогая, вы всё равно идёте в ту сторону».

Молодая девушка берёт бумагу.

Не спрашивает.

Не отказывается.

Потому что так воспитана.

— Продолжайте.

— Записку перехватили.