Опасный талант.

Клэр сразу запомнила.

Сесиль осмотрела комнату.

Провела пальцем по спинке кресла.

Пыли не было.

Люси победила.

— Скромно, — сказала Сесиль.

— Очень.

Она повернулась.

— Вы не обижаетесь?

— На стены?

— На мою оценку.

— Зачем? Вы правы.

Сесиль прищурилась.

— Большинство людей на вашем месте начали бы объяснять.

— Что?

— Почему дом в таком состоянии.

— Денег не было.

— И всё?

— А нужна красивая версия?

— Обычно есть.

Клэр задумалась.

— Хорошо. Мои предки были слишком благородны, чтобы заботиться о крыше.

Сесиль рассмеялась.

— Так лучше.

— Но денег всё равно не было.

— А теперь?

— Теперь есть немного.

— Благодаря купальням?

Клэр посмотрела на неё.

Вот.

Первый настоящий вопрос.

Не о массаже.

Не о мёде.

О деньгах.

— В том числе.

— Быстро.

— Что именно?

— Всё.

Сесиль подошла к окну.

Во дворе Жак вёл лошадь Адриена к конюшне.

На фоне серого вечернего неба молодой конюх казался особенно рыжим.

— Ещё месяц назад о Бельфонтене никто не говорил, — произнесла Сесиль. — Теперь говорят все.

— Люди любят новинки.

— Люди любят успех.

— Успеха пока нет.

Сесиль повернулась.

— Вы осторожны.

— Я бедна. Это почти одно и то же.

Улыбка.

— Мне говорили, вы были другой.

Клэр почувствовала внутри знакомый холод.

Не показала.

— Кто?

— Люди.

— У людей удивительно много свободного времени.

— При дворе особенно.

— Поэтому я там больше не живу.

Сесиль смотрела прямо.

— Вы не хотите вернуться?

— Нет.

Ответ вышел слишком быстрым.

Но правдивым.

Сесиль удивилась.

По-настоящему.

— Совсем?

— Совсем.

— Даже если сможете?

— Особенно если смогу.

— Почему?

Клэр посмотрела на трещину возле окна.

На бедную комнату.

На старый комод.

На двор, где Матьё помогал Жаку нести седло, хотя оно было почти с него размером.

Из кухни тянуло печёным луком и свежим хлебом.

Где-то внизу Маргарита выговаривала Пьеру за мокрые сапоги.

Дом шумел.

Жил.

— Здесь мне интереснее.

Сесиль некоторое время молчала.

— Вы странная женщина.

— Я это слышу всё чаще.

— Вас это радует?

— Очень. Раньше меня считали удобной.

Вот теперь Сесиль не улыбнулась.

Клэр увидела короткое понимание.

Не сочувствие.

Именно понимание.

Возможно, у мадам де Бриссак тоже был опыт, когда удобство женщины кому-то слишком нравилось.

Интересно.

Но спрашивать она не стала.

— Отдыхайте, — сказала Клэр. — Ужин скоро.

У двери Сесиль окликнула:

— Клэр.

Она обернулась.

Впервые без «мадемуазель».

— Да?

— Адриен часто бывает здесь?

Вот и пришли.

Клэр опёрлась плечом о косяк.

— Достаточно часто, чтобы Жанна начала кормить его без разрешения.

Сесиль улыбнулась.

— А Люсен?

— Тоже.

Пауза.

— Оба?

— Они братья.

— Я знаю.

— Тогда почему удивляетесь?

Сесиль покачала головой.

— Вы действительно опасная женщина.

— Почему все сегодня это говорят?

— Потому что вы отвечаете именно на тот вопрос, который вам задали. И никогда на тот, который имели в виду.

Клэр улыбнулась.

— До ужина.

И закрыла дверь.

Адриена она нашла в кабинете.

Без разрешения.

Разумеется.

Он стоял возле стола и читал листок.

Клэр остановилась в дверях.

— Вы серьёзно?

Адриен поднял голову.

Не вздрогнул.

Только пальцы чуть быстрее положили бумагу обратно.

— Что?

— Это мой кабинет.

— Дверь была открыта.

— И?

— Я вошёл.

— Прекрасная логика. Если окно открыто, тоже полезете?

— Какой этаж?

Клэр посмотрела на него.

Ямочки.

Вот гад.

Она вошла.

Взяла лист.

Счёт Фурнье.

Ничего страшного.

Но сам факт.

— Не трогайте мои бумаги.

Улыбка исчезла.

— Хорошо.

Так просто, что Клэр даже не сразу поверила.

— Всё?

— Вы попросили.

— Я не просила.

— Запретили.

— Именно.

— Я понял.

Он отошёл от стола.

Клэр посмотрела внимательнее.

— И даже спорить не будете?

— Нет.

— Вы заболели?

— Клэр.

— Что?

— Иногда я способен вести себя прилично.

— Когда?

— Сейчас.

— Недолго осталось.

Адриен усмехнулся.

Но Клэр заметила другое.

Он действительно отступил.

Без игры.

Значит, границу понял.

Это ей понравилось.

— Зачем пришли?

— Искал вас.

— Нашли.

— Сесиль что-нибудь сказала?

Клэр медленно положила счёт.

— А должна?

На лице мужчины появилось раздражение.

Совсем лёгкое.

Не на неё.

— Она любит вопросы.

— Я тоже.

— Вы опаснее.

— Она сказала то же самое.

Адриен фыркнул.

— Разумеется.

Клэр села за стол.

— Так откуда вы знакомы?

— Из общества.

— Очень содержательно.

— Вы же сами не любите отвечать на вопросы.

— Но я хотя бы делаю это красиво.

Он подошёл к окну.

За стеклом уже темнело.

— Сесиль вдова.

— Я поняла по обращению.

— Муж умер четыре года назад.

— И?

— Оставил ей приличный доход. Не огромное состояние, но достаточно, чтобы жить хорошо.

Клэр ждала.

Адриен обернулся.

— Что?

— Продолжайте.

— Всё.

— Нет.

— Что ещё вы хотите?

— Почему при её появлении у вас было лицо человека, которому сообщили о внеплановой проверке?

Адриен моргнул.

— О чём?

Клэр мысленно выругалась.

— О визите сборщика налогов.

— Лучше.

— Не уходите от ответа.

Он вздохнул.

— Сесиль любит выгодные связи.

— Все любят.

— Она любит особенно.

— Хотела выйти за вас?

Адриен посмотрел.

Пауза.

— Возможно.

— А вы?

— Нет.

— За Люсена?

Его лицо изменилось быстрее, чем он успел спрятать.

Брови сошлись.

Челюсть напряглась.

— Не знаю.

Клэр улыбнулась.

— Знаете.

— Клэр.

— Она присматривалась к обоим.

— Возможно.

— И вас это раздражает.

— Меня раздражает, когда Люсен становится предметом расчёта.

Вот.

Наконец.

Клэр перестала улыбаться.

— Вы его защищаете.

— Он мой брат.

— Он взрослый мужчина.

— Это не лечится.

Она рассмеялась.

Адриен тоже.

— Люсен знает?

— О чём?

— Что вы считаете его беспомощным?

— Я не считаю.

— Конечно.

— Он прекрасно способен испортить себе жизнь самостоятельно.

— Вот теперь верю, что вы братья.

Адриен подошёл к столу.

На этот раз бумаги не трогал.

— Сесиль не злая.

— Я уже поняла.

— Но если она чего-то хочет, то сначала считает.

— И это вас оскорбляет?

— Нет.

Он задумался.

— Наверное, потому что я делаю то же самое.

Клэр подняла глаза.

Вот это было честно.

Слишком честно.

— Что именно вы считаете?

Он замер.

Пойман.

На правой щеке появилась ямочка.

Одна.

Вторая не появилась.

Клэр уже научилась различать.

Когда улыбка настоящая — обе.

Когда он выкручивается — часто одна.

— Многое.

— Например Бельфонтен?

Ямочка исчезла.

Тишина.

— Почему вы так решили?

— Потому что вы смотрите на мою ванну как мужчина, который мысленно знает цену древесины.

— Я могу знать цену древесины.

— Зачем?

— Я владею домами.

— Какими?

— Несколькими.

— Где?

— В разных местах.

— Какими именно?

Он засмеялся.

— Вы допрашиваете меня?