— Вот об этом я и хотела поговорить, — женщина понизила голос. — Если с Димениусом что-то случится, мы останемся ни с чем. Он старый. Он забывает. А если он умрёт или совсем потеряет память? Кто тогда поможет нам найти Сердце Шторма?

— И что ты предлагаешь?

— Не нагружать юнгу. Пусть он больше занимается магией. Палуба подождёт. А он будет учиться. И, может быть, к тому времени, как мы дойдём до места, он сможет заменить Димениуса.

Капитан долго молчал. Потом вздохнул:

— Ладно. Но совсем от работы я его не освобожу. Иначе команда начнёт роптать. Он будет помогать, но меньше. И пусть старик занимается с ним по-настоящему.

— Спасибо, — сказала женщина.

— И вот ещё что, — добавил капитан. — Никому ни слова. О Сердце Шторма знают только мы. И юнга пусть пока не знает. Понял?

— Понял, — ответил Эдвард.

Я сделал вид, что полностью занят леером. Внутри было странно. Меня не нагружают, потому что я — запасной. Потому что если старик умрёт, я должен буду довести их до артефакта. А я даже не знаю, что это за артефакт. Точнее, знаю только то, что подслушал. Сердце Шторма. И они его ищут.

Я не злился. Понимал, что у них свои планы. Но внутри появилось чувство, что теперь всё не просто так. Я — не просто юнга. Я — часть чего-то большого. И от меня, возможно, будет зависеть, чем всё закончится.

Днём я снова тренировался. Взял швабру, заставил её мыть палубу, а сам встал у борта и смотрел. На этот раз хватило почти на час с четвертью. Потом упал, поел, отдохнул. И снова. К вечеру я был выжат, как тряпка, но внутри, под рёбрами, что-то гудело. Как будто маленький очаг разгорался всё сильнее.

Димениус был прав. Резерв рос. Медленно, но рос.

Дни шли. Я втянулся в учёбу, как в работу на палубе. Только здесь вместо канатов и швабры были слова, образы и тишина, которую нужно было уметь слушать. Димениус занимался со мной каждый день. Иногда мы сидели в его каюте, иногда выходили на корму, если старик говорил, что ему нужен ветер. Ветер ему, впрочем, нужен был почти всегда. Он был магом ветра и без него начинал путаться ещё сильнее.

Бытовую магию я осваивал сам. По тетрадке. Димениус сказал, что тут я и без него справлюсь, а вот стихии — это серьёзно. Поэтому для магии воды он достал свою большую книгу. Она была старая, в тёмно-синем переплёте, с потрескавшимся корешком. Димениус не давал мне её в руки. Точнее, давал, но только в своём присутствии. Я мог сидеть в его каюте и читать, а он в это время дремал или смотрел в иллюминатор. Иногда комментировал. Иногда молчал.

— Эту книгу мне дал мой учитель, — сказал он однажды. — Она не любит, когда её уносят. И не любит, когда читают без разрешения. Поэтому читай здесь. И не спеши.

Я не спорил. Книга и правда была странная. Страницы у неё были плотные, как кожа, и пахли морем. Иногда, когда я читал, мне казалось, что буквы шевелятся. А один раз, когда я перевернул страницу, с неё капнула вода. Хотя в каюте было сухо.

— Это нормально, — сказал Димениус, заметив мой взгляд. — Она живая. Ну, почти. Не бойся.

Я не боялся. Мне было интересно. Я читал про воду, про её характер, про то, как она течёт, как собирается, как подчиняется. В книге было много про то, что вода — это не просто стихия. Это память. Она запоминает всё, что в ней отражалось. И если научиться её слушать, можно узнать многое.

— Поэтому маги воды часто становятся хранителями, — сказал Димениус. — Они умеют помнить. Как вода.

Я запоминал. Точнее, старался. Вода и правда была мне ближе, чем ветер. Ветер — это порыв, движение, свобода. А вода — это терпение. И я, как бывший механик, умел ждать. Умел наблюдать. Умел слушать.

Через несколько дней Димениус сказал, что пора проверить, как я чувствую воду. Мы вышли на корму. День был пасмурный, море спокойное, но тяжёлое, как ртуть. Я встал у борта, положил руки на леер и закрыл глаза.

— Слушай, — тихо сказал Димениус. — Не слова. Не звуки. А то, что под ними.

Я прислушался. Волны били в борт. Ветер свистел в снастях. Где-то скрипела мачта. А под этим — что-то ещё. Глубокое, ровное. Как дыхание. Я вдохнул, и мне показалось, что я слышу, как вода говорит. Не словами. А ощущением. Она была спокойная, но в глубине чувствовалось напряжение. Как будто где-то далеко собиралась буря.

— Чувствую, — сказал я. — Она не спит. Но и не злится. Она ждёт.

Димениус хмыкнул.

— Хорошо. Значит, не всё потеряно. А теперь попробуй с ней договориться.

— Как?

— Просто попроси. Вежливо.

Я открыл глаза, посмотрел на море. Потом снова закрыл. Представил, как вода поднимается, как она отзывается. Прошептал заклинание, которое вычитал в книге. И вдруг у самого борта вода закрутилась в маленький водоворот. Он был небольшой, с кулак, но он был. И я чувствовал его, как будто держал в руке.

— Неплохо, — сказал Димениус. — Для начала. Но не увлекайся. Вода не любит, когда её дёргают без дела.

Я отпустил. Водоворот исчез, и море снова стало ровным.

А через пару дней началось то, ради чего мы, судя по всему, и вышли в море.

Капитан собрал нас в своей каюте. Были госпожа Морроу, Эдвард, Димениус и я. И, если честно, для меня это было неожиданно. Я думал, что меня не будут посвящать в их планы. Но, видимо, что-то изменилось.

— Мы долго спорили, — сказал капитан, глядя на меня. — Ты юнга, и поначалу мы не хотели втягивать тебя в это дело. Но потом решили: раз уж ты теперь ученик мага и раз уж от тебя всё равно не скрыть, что мы ищем, пусть будет с нами. Тем более что ты уже помог нам не раз. И, возможно, поможешь ещё.

Я кивнул. Внутри было двояко. С одной стороны, я был рад, что мне доверяют. С другой — понимал, что теперь обратной дороги нет. Если я узнаю всё, то буду нужен им до конца.

Капитан положил на стол старый книжицу.

— Госпожа Морроу ищет мужа, — сказал он. — Он был торговцем и пропал в этих водах. У неё остался его дневник. В нём есть записи, которые мы пытаемся разгадать. Они не прямые. Автор писал так, чтобы посторонний не понял.

Госпожа Морроу наклонилась вперёд.

— Здесь написано: «Когда три сестры смотрят на восток, проход откроется. Иди между ними, и море укажет след», — прочитала она. — Мы уже неделю ломаем голову. Что за сёстры? Где они?

— Может, это скалы? — предположил Эдвард. — Где-то есть три скалы, которые называют сёстрами.

— Или созвездие, — сказал Димениус. — Три звезды. Они смотрят на восток.

— А может, это не созвездие, а камни, — сказал я.

Все посмотрели на меня.

— Какие камни? — спросил капитан.

— Стоячие. Три вертикальных камня. Их называют сёстрами. Когда солнце садится, их тени ложатся на восток. И между ними виден проход.

Капитан задумался.

— Три сестры. Стоячие камни. И тени.

— Есть такое место, — вдруг сказал Димениус. — Где-то... — он потёр лоб. — Не помню. Но что-то знакомое.

— Если тени ложатся на восток, значит, это скалы в воде, — продолжал я. — Остров. Небольшой. Там должны быть три скалы.

Капитан переглянулся с госпожой Морроу.

— Остров. Три скалы. Тени. Похоже на правду.

— Но как мы его найдём? — спросил Эдвард.

— Надо идти на восток, — сказал я. — Если автор писал про тени, значит, он был там. И оставил знак.

Капитан кивнул.

— Тогда держим курс на восток. И смотрим в оба.

Мы вышли из каюты. На палубе было тихо, море ровное. Я стоял у борта и смотрел вдаль. Впервые за долгое время я чувствовал, что не просто работаю на корабле. Я — часть этой истории. И от меня, кажется, что-то зависит.

Через два дня мы увидели остров.

Он был небольшой, скалистый. Над ним кружили чайки. А у берега, прямо из воды, поднимались три высоких каменных столба. Три сестры.

— Вот они, — тихо сказал капитан.

Мы подошли ближе. Остров был мрачный, но я смотрел не на него. Я смотрел на три скалы. Они стояли, как три молчаливые старухи, вышедшие к морю.