Потом, когда я уже примерно понимал, что почём, начал покупать. Соль я купил быстро. Свечи — тоже. С травами пришлось повозиться: торговец, усатый старик с хитрыми глазами, всё время пытался подсунуть мне не те пучки, а Феник на него шипел. В итоге я выбрал сам, по запаху, как учил Димениус. Чернила и бумага нашлись в лавке писаря. А тетрадь я взял в той же лавке, но уже не простую, а с плотной обложкой, которая не размокает от воды.

Когда все покупки были сделаны, я вышел на небольшую площадь. Там было людно. Моряки, торговки, местные жители. Я постоял, посмотрел и решил, что пора возвращаться. Но тут Феник вдруг завозился у меня на плече и тихо зарычал.

— Ты чего? — спросил я.

Он смотрел в сторону узкого переулка. Там было темно, и оттуда тянуло холодом. Не настоящим, а каким-то магическим. Я это чувствовал. В груди, под рёбрами, снова загудело.

— Не сейчас, — тихо сказал я, гладя Феника. — Сначала вернёмся. А потом посмотрим.

Феник нехотя успокоился, но до самой шхуны сидел напряжённый, и уши его были подняты, как две маленькие антенны.

На шхуне я отдал Димениусу покупки. Он обрадовался, особенно тетради.

— Хорошая, — сказал он, вертя её в руках. — Надо же, не промокнет. Спасибо.

— А сдачу? — спросил я.

— Оставь себе. Иди, отдохни. Завтра у нас будет время. Город посмотришь.

Я кивнул и пошёл к себе. Феник уже спал, свернувшись у меня на плече. Я положил его на койку, сел рядом и стал думать.

Переулок, холод, гул в груди. В этом городе что-то было. Что-то, связанное с магией.

Ночью я почти не спал. Ворочался, прислушивался к тому, как скрипит шхуна, как дышит море за бортом. Феник спал рядом, свернувшись в тёплый комок, и иногда вздрагивал во сне. А я всё думал о том переулке. О том, как от него тянуло холодом. И о том, как загудел резерв, стоило нам пройти мимо.

Утром я поднялся рано. Умылся, натянул сапоги, посмотрел на Феника. Тот уже сидел на койке и смотрел на меня, как будто ждал, когда я наконец соберусь.

— Пойдёшь со мной? — спросил я.

Феник фыркнул, спрыгнул на палубу и встал у двери. Всё ясно.

Я предупредил Клима, что иду в город, и пошёл к трапу. На берегу было тихо: утро только начиналось, и порт ещё не проснулся до конца. Где-то перекликались ранние торговки, где-то стучали ставни. Я шёл по мостовой, стараясь запомнить дорогу.

Переулок, который вчера привлёк внимание Феника, находился недалеко от площади. Я нашёл его без труда. Узкий, тёмный, зажатый между двумя старыми домами. Из него пахло сыростью и чем-то сладковатым, как от старых трав. Я постоял у входа, прислушался. Тихо. Только где-то в глубине капала вода.

Феник напрягся, прижал уши и тихо зарычал.

— Чувствуешь? — тихо спросил я.

Он посмотрел на меня, потом в темноту переулка и сделал шаг вперёд.

Мы пошли. Мостовая под ногами была скользкая, стены домов — сырые, в трещинах. Чем дальше мы заходили, тем сильнее я чувствовал тот самый холод. Он шёл не от ветра. Он шёл откуда-то изнутри, из самой земли. И под рёбрами снова загудело.

— Здесь есть магия, — тихо сказал я. — Старая.

Феник, не оборачиваясь, шёл вперёд. Переулок свернул, потом ещё раз, и вдруг вывел нас в небольшой тупик. Там, между домами, стоял старый колодец. Каменный, поросший мхом, с полуразрушенным срубом. Вода в нём была тёмная, почти чёрная, и от неё поднимался еле заметный пар.

Я подошёл. Феник сел у колодца и посмотрел на меня.

— Там что-то есть, — сказал я.

Я наклонился. Вода не отражала небо. Она была как зеркало, но не для света, а для чего-то другого. Я смотрел в неё и вдруг увидел не своё отражение, а какое-то место. Скалы. Море. И три сестры, которые остались за нашей кормой.

Я отшатнулся.

— Что это? — пробормотал я.

Феник заворчал, подошёл к краю колодца и положил лапу на камень. И в этот момент вода пошла кругами. По ней, как по экрану, поплыли образы. Я снова наклонился. Теперь я видел остров. Храм. Алтарь. И на алтаре — тот самый камень со спиралью. А рядом с камнем лежал ещё один лист. Он был не такой, как прежние. На нём была нарисована луна. И под ней — силуэт кита. А внизу — ещё одна строчка.

Я не успел прочитать. Вода дрогнула, образы рассыпались, и колодец снова стал просто колодцем.

— Это подсказка, — сказал я. — Он оставил ещё одну подсказку. Но как её достать?

Феник посмотрел на меня, потом на колодец, потом снова на меня. И тут я понял. Вода. Я же маг воды.

Я вытянул руку над колодцем и закрыл глаза. Прислушался. Вода внизу была не простая. Она была как хранитель. Она помнила. И если её вежливо попросить, она может отдать то, что хранит.

— Покажи ещё раз, — тихо сказал я. — Пожалуйста.

Я представил, как вода поднимается, как она отзывается. Под рёбрами потеплело. Я открыл глаза. Вода в колодце снова пошла кругами. Теперь я видел яснее. Лист на алтаре. Луна. Кит. И слова: «Когда луна встанет над спящим китом, его тень укажет путь. Иди за тенью до конца, и море откроет дверь».

Я запомнил. Потом образы исчезли, и вода успокоилась.

— Спасибо, — сказал я.

Вода не ответила. Но, кажется, услышала.

Мы с Феником выбрались из переулка. На площади уже было людно. Солнце поднялось, и город ожил. Я шёл к шхуне и думал.

«Когда луна встанет над спящим китом». Значит, нам нужна ночь. И полная луна. И риф, похожий на кита. А «тень укажет путь» — это, наверное, как с тремя сёстрами. Только теперь тень от луны, а не от солнца.

На шхуне я сразу пошёл к капитану. В каюте были госпожа Морроу и Эдвард. Они сидели за столом, склонившись над картой. Димениус был тут же, дремал в углу, но при моём появлении открыл глаза.

— Я нашёл кое-что, — сказал я.

Капитан поднял голову.

— Что?

— В городе есть старый колодец. В нём вода не простая. Она показала мне образы. Остров, храм, алтарь. И ещё один лист. Тот, кто оставил записи, спрятал ещё одну подсказку.

Госпожа Морроу встала.

— Что за подсказка?

— Там было написано: «Когда луна встанет над спящим китом, его тень укажет путь. Иди за тенью до конца, и море откроет дверь».

— Спящий кит, — тихо повторил Эдвард.

— Это риф, — сказал Димениус. — Я слышал о нём. Где-то к северу отсюда. В полнолуние он отбрасывает тень, как будто кит всплывает.

Капитан переглянулся с госпожой Морроу.

— Значит, нам нужен этот риф, — сказал он. — И полная луна.

— И ночь, — добавил я. — И смотреть надо с кормы.

— Как с Тремя сёстрами, — кивнул Эдвард. — Только теперь луна.

— Именно.

Капитан встал и подошёл к карте.

— Тогда готовимся. Выходим завтра. Сначала найдём риф. А там разберёмся.

Я стоял и смотрел, как они обсуждают. Внутри было странное чувство. Я снова оказался нужен. И снова моя магия, моя вода, привела нас к следующему шагу.

Феник сидел у меня на плече и, кажется, был доволен.

А впереди был риф. И полная луна. И новая загадка.

Утром следующего дня «Каштан» снялся с якоря. Порт-Руно остался за кормой: сначала — пристань с разноцветными флагами, потом — каменные дома, потом — только полоска берега, которая медленно таяла в дымке. Я стоял на палубе, смотрел на город и думал, что мы снова уходим в море. И снова — за загадкой.

Феник сидел у меня на плече. Ветер трепал его уши, но он не прятался. Наоборот, вытягивал морду вперёд, как будто нюхал направление. Я уже привык, что он всё время рядом. Теперь без него было бы пусто.

Димениус с утра был не в духе. Он вышел на палубу, долго смотрел на небо, потом зачем-то начал листать свою книгу вверх ногами и наконец заявил, что забыл, зачем вышел. Клим осторожно отвёл его в каюту, но старик по дороге вспомнил, что хотел показать мне новое упражнение. В итоге мы сидели в его каюте, и он пытался объяснить, как «держать заклинание в уме».