Мы шли через проход, как через длинный коридор. Айсберги смыкались всё ближе, но не задевали. Я чувствовал, как вода ведёт нас, как подсказывает. И я просто повторял то, что слышал.

— Стоп, — сказал я наконец.

Шхуна замерла. Мы вышли из прохода.

Впереди было открытое море. Но не такое, как раньше. Оно было светлое, почти белое, как будто под ним лежал лёд, который светился изнутри. И над ним — тихое северное сияние.

— Мы прошли, — выдохнул Эдвард.

— Прошли, — подтвердил капитан. — Но куда?

Я огляделся. Впереди, на горизонте, что-то темнело. Не остров. Скорее, ледяное поле, над которым поднимался пар.

— Это Око бурь? — тихо спросила госпожа Морроу.

— Нет, — ответил Димениус. — Это вход.

— Вход куда?

— Туда, где небо спит.

Мы двинулись к ледяному полю. Чем ближе подходили, тем теплее становился воздух. Это было странно: вокруг лёд, а дышится легко, как весной. Феник высунул нос из-под куртки и принюхался.

— Здесь магия, — сказал я.

— Здесь её много, — подтвердил Димениус. — Это место силы.

Шхуна подошла к краю ледяного поля. Оно было ровное, как замёрзшее озеро. И в центре его, прямо во льду, зиял провал. Круглый, как колодец. Из него поднимался пар, и в нём мелькал свет.

— Вот оно, — тихо сказал капитан. — Дверь.

Мы спустили шлюпку. Вода в провале была тёплая. Я опустил в неё руку и почувствовал, как по пальцам пробежало тепло.

— Это вода, — сказал я. — Только глубокая. Очень.

— И тёплая, — добавил Эдвард.

— Это путь, — сказал Димениус. — Дальше мы не пройдём на шхуне.

— А как? — спросил я.

— Не знаю. Но сначала надо понять, что там, внизу.

Я посмотрел в провал. Свет внизу пульсировал, как сердце. И я вдруг понял, что уже видел это. В колодце, в Порту-Руно. Только там был образ, а здесь — настоящее.

— Надо погружаться, — сказал я.

— С ума сошёл? — Эдвард посмотрел на меня как на безумца.

— Я маг воды. Я смогу.

— Но мы не сможем, — сказала госпожа Морроу.

— Поэтому пойду только я. И Феник.

Феник навострил уши, как будто соглашался.

— А если не вернёшься? — спросил капитан.

— Вернусь. Вода меня слышит.

Я сбросил плащ, сапоги. Остался в рубахе и штанах. Феник перебрался мне на плечо.

— Держи, — Димениус протянул мне амулет-каплю. — Он поможет дышать. Но не долго.

Я надел амулет. Сделал шаг к провалу. Вода была тёплая, как летнее море.

— Ждите, — сказал я.

Активировал амулет. И шагнул в провал.

Вода сомкнулась надо мной, тёплая и тихая. Я открыл глаза. Внизу, в глубине, светилось что-то большое. Как будто под водой горел костёр.

Я поплыл вниз.

Вода сомкнулась над головой, тёплая, как летнее море. Я открыл глаза. Внизу, в глубине, что-то светилось. Мягко, как будто под водой горел костёр. Я поплыл вниз. Феник сидел у меня на плече, вцепившись лапками, и, кажется, не боялся. Только уши стояли торчком.

Амулет, что дал Димениус, согревал грудь. Дышалось легко, как будто у меня были жабры. Я не знал, как это работает, но пока всё шло.

Свет приближался. Вода вокруг становилась прозрачнее, и вскоре я увидел дно. Оно было не каменное, а ледяное, гладкое, как зеркало. И на нём, среди тишины, лежал человек.

На груди у него светился амулет. Ровный тёплый свет шёл от него, как от маленького фонаря, и не пускал воду.

Я замер. Феник зашевелился. Человек не двигался. Он лежал с закрытыми глазами, и грудь его медленно поднималась. Он спал.

Я подплыл ближе. Амулет был тёплый. Я коснулся его. Он дрогнул, но свет не погас.

— Он живой, — прошептал я.

Феник понюхал амулет.

Я понял: это сохранение читал про такие в книге учителя. Наверное, он не успел всплыть и активировал амулет. Теперь его нужно вытащить.

Я обхватил человека и поплыл к проруби. Феник держался за моё плечо.

Мы поднялись. Я вынырнул, хватая ртом воздух. Сверху уже тянулись руки. Мужчину вытащили, потом меня.

— Он жив? — крикнула госпожа Морроу.

— Жив, — ответил я, лёжа на льду. — Только спит.

Мужчина лежал на палубе. Амулет на его груди начал гаснуть. Он вздрогнул, закашлялся, открыл глаза. Госпожа Морроу опустилась рядом, взяла его за руку.

— Это он, — сказала она. — Это мой муж. Генри.

Капитан подошёл, посмотрел. Потом опустился на колено.

— Ну, здравствуй, друг. Долго же ты спал.

Генри открыл глаза. Посмотрел на него, потом на жену.

— Я знал, что вы придёте, — прошептал он. — Знал.

Я сидел на льду, меня кутали в сухое. Феник слизывал с меня воду. А я смотрел на них и думал: значит, мы шли не зря.

Генри поднялся не сразу. Сначала он долго сидел, приходил в себя, пил горячий отвар, который ему сунул Том Крышка. Потом его переодели в сухое, усадили в каюте, и только тогда он начал говорить.

— Я думал, что не дождусь, — сказал он. — Вода была тихая, но я слышал, как вы идёте. Как лёд трещит. Как магия поёт.

— Это ты её слышал? — спросил я. — Или мы?

— Все слышали. Но не все поняли.

Он посмотрел на меня.

— Ты вытащил меня. Спасибо.

— Да ладно, — смутился я.

— Нет, правда. Если бы не ты, я бы ещё долго лежал.

Он обвёл взглядом каюту, остановился на капитане.

— А вы, значит, всё-таки пришли за мной.

— Конечно, — сказал капитан. — Мы же друзья.

— Друзья, — повторил Генри. — Это хорошо.

Госпожа Морроу сидела рядом, не выпуская его руку. Эдвард стоял у двери, смотрел на отца и молчал. Видно было, что он не знает, что сказать. Я его понимал.

— Я многое пропустил, — сказал Генри. — Но сейчас не время для разговоров. Нам надо уходить.

— Куда? — спросил капитан.

— К моему кораблю. Я его спрятал. Там есть карта. И всё, что нужно, чтобы найти Сердце Шторма.

— Ты его не взял? — спросил я.

— Нет. Оно слишком опасно. Я только отметил, где оно. Но не трогал.

— И где же оно?

— Там, где море поёт.

Мы переглянулись. Поющее море. Та самая загадка, о которой все слышали, но никто не знал, где это.

— Сначала — корабль, — сказал Генри. — Потом — поющее море.

Капитан кивнул.

— Тогда не будем ждать. Где твой корабль?

— В бухте, за ледяным полем. Идти три дня, если повезёт.

— Проведём, — сказал я. — Я уже умею.

Генри усмехнулся.

— Ну, тогда вдвойне спасибо.

Мы подняли шлюпку, вернулись на «Каштан» и пошли на северо-восток. Лёд снова встал на пути, но теперь я был не один. Димениус подсказывал, как лучше направлять силу, а Генри просто стоял рядом и смотрел. И от этого было спокойнее.

Ночью я стоял на носу, разгоняя лёд, и думал о том, как странно всё повернулось. Ещё недавно я был юнгой, который драил палубу. А теперь веду корабль через северные льды. И от меня зависят жизни.

Феник сидел на плече и грел ухо. Наверное, он тоже всё понимал.

Впереди была бухта. И корабль. И, возможно, ответы.

Генри Морроу стоял на носу «Каштана» и смотрел вперёд. Ледяное поле осталось позади, но впереди было ещё много льда. Я стоял рядом, готовый в любой момент начать разгонять его. Димениус сидел на бухте каната и что-то бормотал себе под нос. Феник спал у меня на плече, но уши его время от времени вздрагивали, как будто он слушал море.

— Ты хорошо держишь воду, — сказал Генри, не оборачиваясь.

— Стараюсь, — ответил я.

— Это не старание. Это дар. Я таких, как ты, видел только раз. Давно.

— И что с тем человеком стало?

— Он ушёл в глубину. Слишком сильно захотел услышать то, что слышит вода.

Я промолчал. В этих словах было что-то тревожное.

— Поющее море, — продолжил Генри. — Оно зовёт. И не каждый, кто его слышит, может вернуться.

— Но вы вернулись.

— Я не дошёл. Остановился. Понял, что один не справлюсь.

— А почему вы вообще оказались под водой? — спросил я.