Я очнулся на палубе. Надо мной было небо, серое, с рваными облаками. Рядом сидел Димениус и смотрел на меня с любопытством.

— Александр! — сказал он. — Вы живы?

— Вроде, — прохрипел я.

— Хорошо. Тогда вставайте.

Я сел. Голова гудела, как после хорошего удара. Палуба была мокрая, и мел, которым старик рисовал круги, размыло в белую кашу. Ведра валялись по всей палубе, метла лежала в стороне, а кружка, из которой Димениус выплескивал воду, была покрыта инеем.

— Что это было? — спросил я.

— Инициация, — ответил старик. — Кажется, прошла. Но как-то... не так.

— Не так?

— Я не понял. Слишком много всего. Слишком шумно. Поэтому сейчас проверим.

Он залез в свою сумку, долго рылся и наконец достал странный прибор. Это был небольшой деревянный диск с медными пластинами, стеклянными трубочками и дрожащей стрелкой в центре. Димениус положил диск на палубу передо мной и начал крутить какие-то винтики. Стрелка дергалась, замирала, потом опять дергалась.

— Не работает, — пробормотал старик. — Вечно всё ломается.

Он постучал по диску ладонью. Стрелка задрожала, но не двинулась. Тогда он дунул на стеклянные трубочки, потряс прибор над ухом, что-то пошептал и снова постучал.

— Ну же, — ворчал он. — Давай. Ты же работал. Помню, что работал.

Я смотрел на это и не знал, смеяться или переживать. Старик был смешной, но в его руках эта штука выглядела как неработающий компас. Наконец он закрыл глаза, набрал воздуха и медленно выдохнул. И вдруг стрелка на диске ожила. Она задрожала, качнулась в сторону, потом в другую, потом начала медленно вращаться.

— Работает! — обрадовался Димениус. — Ну наконец-то!

Он направил диск на меня. Стрелка замерла, потом резко дёрнулась к медной пластине с выгравированной спиралью.

— Ветер, — сказал старик. — Это я и так знал.

Потом стрелка снова дёрнулась, но теперь в сторону, где была нарисована капля.

— Вода, — протянул Димениус. — Интересно.

Он продолжал водить диском вокруг меня. Стрелка металась, как будто не могла определиться. Потом вдруг замерла на символе, который я не успел разглядеть.

— Ага! — воскликнул старик. — Бытовая магия! Вот это редкость.

Он убрал прибор и посмотрел на меня с уважением.

— Ветер, вода и бытовая магия. Три направления. Это очень, очень необычно.

— И что это значит? — спросил я.

— Это значит, что вы, Александр, — маг. Настоящий. Но учиться вам придётся долго. Очень долго.

Он убрал диск обратно в сумку, и я заметил, что руки у него дрожат. То ли от старости, то ли от волнения.

— А теперь заклинания, — сказал он. — Я покажу два. «Дыхание ветра» и «Капля».

Он вытянул руку, и над его ладонью закружился маленький вихрь.

— «Дыхание ветра», — повторил он. — Нужно просто представить, как ветер наполняет ладонь.

Я вытянул руку. Сосредоточился. Вспомнил, как на «Палладе» ветер бил в грудь. Представил, как он собирается у меня в ладони. И вдруг — лёгкий порыв. Вихрь закружился, как невидимая юла.

— Теперь «Капля», — Димениус набрал в ладонь воды из ведра и подбросил. Вода повисла в воздухе, как стеклянный шарик.

Я попробовал. Вода падала. Ещё раз. И ещё. На пятый раз капли замерли, дрожа.

— Держите! — крикнул старик. — Не думайте, просто чувствуйте!

Я замер. И вода осталась. Она висела передо мной, как россыпь маленьких стеклянных шариков, и отражала небо.

— Ну вот, — тихо сказал Димениус. — Теперь вы маг. Ветер, вода и бытовая магия. Это больше, чем у многих. Но учиться придётся долго.

Я опустил руку, и капли упали на палубу. В груди всё ещё гудело, но теперь это было не страшно. Скорее, как будто внутри меня проснулся старый мотор, который долго стоял без дела и наконец-то завёлся.

— Спасибо, — сказал я.

— Не за что, — ответил старик. — Только не забывайте. И не бойтесь. Вода и ветер — они не враги. Просто у них разный характер.

Я кивнул. Ветер, вода, бытовая магия. Всё это всё ещё не укладывалось в голове. Но теперь я хотя бы знал, с чего начать.

Вечером, лёжа на койке, я смотрел в потолок и слушал, как шхуна идёт по волнам. Клим уже спал, отвернувшись к переборке. За бортом шумело море, и теперь я слышал его иначе. Как будто оно звало меня. Или просто я наконец-то начал слушать.

Я закрыл глаза. Волны били в борт, ветер свистел в снастях, и где-то далеко, как будто из глубины, доносился низкий, протяжный звук. Как песня. Тихая, еле слышная. Но я её слышал.

Впервые за долгое время мне было не страшно. Мне было интересно.

Завтра я снова пойду к Димениусу. И мы попробуем ещё. А потом ещё.

И, может быть, когда-нибудь я пойму, зачем всё это.

Утро началось с криков. Не с морских птиц, не с ветра, а с самых настоящих криков, которые доносились из капитанской каюты. Я как раз шёл по коридору с ведром, когда услышал голос Димениуса. Он был возмущён.

— Я требую! — кричал старик. — Он мой ученик! Я его нашёл! Я его инициировал! А вы его отправляете драить палубу, как простого юнгу!

— Он и есть юнга, — спокойно отвечал капитан. — И драить палубу — его обязанность. У нас каждый при деле.

— Но он не просто юнга! Он маг! И ему нужно учиться!

— Никто не спорит. Но пока он на моём судне, он будет подчиняться общим правилам. Иначе команда начнёт задавать вопросы.

— Какие вопросы?! — не унимался Димениус. — Какие вопросы, если он руками такое умеет, что ваши матросы за голову хватаются?!

— Вот именно, — отрезал капитан. — Умеет. Поэтому пусть помогает. А вы, Димениус, не устраивайте мне тут бунт. Он ваш ученик, но он и мой юнга. Совместим.

Я замер у двери. Ведро предательски звякнуло. Голоса на секунду стихли. Потом капитан кашлянул и сказал уже тише:

— Договорились. Александр будет с вами. Но если матросам понадобится помощь — он идёт на палубу. И не спорьте. Это моё судно.

Димениус что-то пробурчал, но, кажется, согласился. Я поспешил уйти, пока меня не застукали за подслушиванием.

Через час я уже был у Димениуса. Старик сидел в каюте, надутый, как ребёнок, у которого отобрали игрушку.

— Ну что, Александр, — вздохнул он. — Будем учиться. Но учтите, я старый. И иногда забываю. А ещё иногда путаю. Но вы не бойтесь. Поправите, если что.

— Поправлю, — пообещал я.

И мы начали.

Димениус решил, что начнёт с бытовой магии. Потому что, по его словам, это самое простое. И самое полезное.

— Смотрите, Александр я плохо знаю бытовую магию она мне не свойственна. И он начал доставая откуда-то тряпку.

— Это заклинание называется «Морская пена». Оно делает тряпку мокрой. Ну, или любую другую ткань. Смысл простой: вы представляете, как вода собирается в волокнах. Как она проникает между нитями. Как тряпка тяжелеет от влаги. Потом вытягиваете руку и тихо говорите: «Морская пена». И тряпка становится мокрой. Понятно?

— Понятно, — кивнул я.

— Тогда смотрите.

Он набрал воздуха, вытянул руку и что-то прошептал. Тряпка в его руке дёрнулась, задрожала... и стала сухой. Абсолютно сухой. Как будто её только что высушили на солнце.

— Хм, — сказал Димениус. — Что-то не то.

Он попробовал ещё раз. Тряпка стала ещё суше. Ещё раз — и она покрылась лёгкой пылью.

— Странно, — пробормотал старик. — Вроде всё правильно делаю.

Я взял тряпку, осмотрел. Потом закрыл глаза и вспомнил, как Димениус объяснял. Представил, как вода собирается в ткани.

— Морская пена, — тихо сказал я.

Тряпка стала влажной. Потом мокрой. С неё даже капнуло.

— Получилось! — воскликнул Димениус. — Ну вот! А я же говорил!

— А что вы говорили? — спросил я.

— Забыл. Но что-то хорошее!

Потом мы перешли к швабре. Димениус, как всегда, сначала объяснил:

— Есть заклинание, которое заставляет швабру подметать. Сама. Без рук. Называется «Ловкая метла». Или «Послушная швабра». Я уже не помню. Но суть такая: вы представляете, как швабра двигается по полу. Как она собирает пыль. Как подметает от угла к углу. Потом говорите заклинание — и она начинает работать. Понятно?