И взял его.

Камень был тёплый. Он запульсировал в ладони, как сердце. Я почувствовал, как сила разливается по телу. Не злая. Не чужая. А как будто я всегда её знал.

Я вынырнул. Меня вытащили на палубу. Камень лежал у меня в руке и светился.

— Вот он, — тихо сказала госпожа Морроу.

— Сердце Шторма, — прошептал Димениус. — Надо же. Я думал, это легенда.

— Нет, — сказал Генри. — Это правда.

Я протянул камень Генри.

— Держите. Это ваше.

Генри взял его. Камень перестал светиться. Теперь он был просто тёмно-синим, тёплым.

— Спасибо, — сказал Генри.

— Не за что, — ответил я.

Он сжал камень в ладони и посмотрел на него. Потом на жену. Потом на сына.

— Ну вот, — сказал он. — Теперь всё.

— Теперь всё, — повторил капитан.

И мы повернули домой.

Домой мы возвращались быстро. Сердце Шторма, которое теперь лежало в каюте Генри, словно успокоило море. Ветер дул ровный, попутный, паруса были наполнены, и обе шхуны шли ходко, как будто их подгоняла невидимая рука.

— Артефакт работает, — сказал Генри, стоя на палубе «Северного ветра». — Пока он с нами, шторма нам не страшны.

— А если убрать? — спросил я.

— Тогда поплыли бы дольше. А так — идём, как по маслу.

Я смотрел на воду. Она была спокойная, ровная. Ни одной лишней волны. Даже чайки не кричали, а тихо сидели на реях, как будто тоже чувствовали перемену.

— Красиво, — сказал Эдвард.

— Да, — согласился я. — Только слишком тихо.

— Тишина — это хорошо. Мы и так натерпелись.

Я не спорил. Просто стоял и смотрел вперёд.

Через два дня мы подошли к острову Спящего кита. Где-то там, за скалами, была деревня гоблинов. И, как выяснилось, не только они.

— Смотрите, — тихо сказал я, показывая вперёд.

У входа в бухту, как сторожевой пёс, стояла та самая тёмная шхуна.

— Кто это? — спросил Эдвард.

— Конкуренты, — ответил я. — Они шли за нами ещё с самого начала. Преследовали нас, хотели найти артефакт первыми.

— И что они здесь делают?

— Думают, мы сюда вернёмся. Или ищут нас.

— А мы пройдём мимо?

— Тихо, без огней. Они нас не заметят.

Мы убрали паруса, и обе шхуны пошли медленно, крадучись, как ночные тени. Тёмная шхуна стояла на якоре. На палубе мелькали огни, слышались голоса. Они не смотрели в нашу сторону.

— Уходим, — прошептал Генри.

И мы ушли. Медленно, почти бесшумно. Только вода тихо шуршала под килем.

— Фух, — выдохнул Клим, когда остров остался позади.

— Повезло, — сказал Генри. — Они просто не знают, что мы уже нашли то, что искали.

Я посмотрел на тёмную шхуну. Она осталась за кормой, как злое воспоминание. И почему-то стало спокойно. Значит, всё правильно. Мы сделали то, что должны были. И теперь возвращаемся домой.

Дальше мы шли без приключений. Ветер не стихал, море не штормило. Артефакт, как обещал Генри, хранил нас. Даже когда небо хмурилось, волны оставались ровными.

На четвёртый день мы увидели порт.

Он показался утром, из лёгкой дымки. Сначала — полоска берега, потом — мачты, дома, причал. Родной порт.

— Ну вот и всё, — сказал Генри.

— Всё, — повторил я.

Люди на пристани зашумели, замахали руками. Кто-то побежал звать. Ещё бы: две шхуны, которые ушли в опасный путь, вернулись целыми.

Я стоял на палубе «Северного ветра» и смотрел на берег. Феник сидел на плече и нюхал воздух. Он уже знал, что такое дом. И, кажется, был рад.

— Вот мы и дома, — сказал я.

Феник зевнул.

Когда мы сошли на берег, все были уставшие, но довольные. Генри обнял жену. Эдвард хлопнул меня по плечу. Димениус, который, оказывается, всю дорогу был на «Каштане», спустился по трапу и сразу начал искать свои очки, которые висели у него на шее.

Капитан подошёл ко мне на причале.

— Ну что, юнга, — сказал он. — Теперь ты не просто юнга.

— А кто? — спросил я.

— Маг. И герой. И, возможно, будущий капитан.

Я усмехнулся.

— Не знаю насчёт капитана. Но маг — точно.

Он протянул руку. Я пожал.

— Спасибо, Александр.

— Это вам спасибо. Что взяли меня.

— Не жалеешь?

— Ни капли.

Я посмотрел на море. Оно было тихое, как будто тоже вернулось домой.

А впереди была новая жизнь. И, возможно, новые приключения.

Мы задержались в порту до вечера. Нужно было разгрузить кое-что, проверить снасти, отчитаться перед портовой стражей. Генри ушёл с женой и сыном. Они пошли к дому, который, как оказалось, у них был недалеко от порта. Димениус побрёл в город, сказав, что ему нужно купить ингредиенты. Феник бегал по причалу, обнюхивал бочки и мешки, как будто проверял, не привезли ли чего вкусного.

Я сидел на краю причала, свесив ноги, и смотрел на воду. Она была мутная, портовая, но всё равно живая. Я чувствовал её, как всегда. Теперь уже спокойно, без страха.

— Ну что, маг, — раздался голос за спиной.

Я обернулся. Это был капитан с «Каштана».

— Можно и так, — сказал я.

— Я вот что хотел сказать. — Он сел рядом. — Ты остаёшься на «Каштане»?

— А можно?

— Можно. Команда тебя уважает. И я не против.

— Тогда остаюсь.

— Вот и хорошо. А то юнга, который умеет успокаивать штормы, на дороге не валяется.

Я усмехнулся.

— Постараюсь не подвести.

— Не постарайся. Просто будь.

Он хлопнул меня по плечу и ушёл.

Вечером я пошёл к Димениусу. Старик уже был на «Каштане», в своей каюте. Раскладывал травы и что-то бормотал.

— А, Александр, — обрадовался он. — Я как раз хотел тебе сказать.

— Что?

— Ты теперь не просто мой ученик. Ты — маг. И я могу дать тебе кое-что.

Он порылся в сундуке и достал небольшую книгу. Похожую на ту, что я читал, но тоньше.

— Это дневник. Не мой. Одного мага воды. Он когда-то жил в этих местах. Я думаю, тебе пригодится.

Я взял книгу. Она была тёплая, как будто её держали в руках.

— Спасибо.

— Только читай не торопясь. Вода не любит спешки.

— Хорошо.

Я вышел на палубу. Ночь была тихая. Феник спал на моём плече. Я смотрел на звёзды и думал.

Возвращение домой — это не конец. Это начало чего-то нового. Теперь у меня есть корабль, команда, учитель, фамильяр. И, возможно, впереди ещё много историй.

Прошло несколько лет. Я, Александр Горюнов, теперь не юнга, не ученик, а капитан. Капитан собственного корабля. И, если честно, до сих пор иногда просыпаюсь с мыслью, что если всё это — сон.

Но Феник, который спит в ногах, не даёт в этом сомневаться. Он всё так же ушастый, всё так же наглый и всё так же считает себя главным на судне. Впрочем, команда с этим не спорит.

Димениус всё-таки доучил меня. Не сразу. Он путал заклинания, забывал, какой день недели, и иногда пытался научить меня тому, что я уже знал. Но именно он сделал из меня полноценного мага. Терпеливо, через ошибки, через его забывчивость и моё упрямство. Я прошёл инициацию, научился управлять водой и ветром, освоил бытовую магию. И теперь могу, не задумываясь, успокоить небольшой шторм или высушить палубу после дождя.

Димениус говорит, что гордится мной. Правда, потом забывает, что уже говорил, и говорит снова. Я не против.

Корабль я купил на те деньги, что дал Генри. Точнее, на часть сокровищ из того самого сундука. Хватило и на судно, и на команду, и на кое-какие магические приспособления. Судно я назвал «Попутный». Потому что теперь у меня свой путь. И он, кажется, попутный.

Команда у меня небольшая, но надёжная. Часть людей перешла с «Каштана», часть я нанял. Клим стал старпомом. Генри иногда ходит на «Северном ветре» , когда у него дела в море. Госпожа Морроу живёт на берегу и ждёт нас из рейсов. Эдвард стал моим другом. Иногда мы вместе выходим в море, и он, как и раньше, смотрит вперёд, будто ищет что-то на горизонте.

А ещё у меня появилась невеста. Её зовут Лиса. Она дочка портового лекаря. Мы познакомились, когда я пришёл к её отцу после одного неудачного шторма. Она тогда смеялась над тем, как я пытался объяснить, что меня ударило молнией, хотя на небе не было ни облака. Смех у неё был, как колокольчик. Я сразу и пропал.