— Я попробую, — сказал я.

Я вытянул руку в сторону завала и закрыл глаза. Представил, как камни сдвигаются, как освобождают путь воде. Под рёбрами потеплело. Я сосредоточился на самом большом камне. Он дрогнул, потом медленно, как будто нехотя, сдвинулся в сторону. За ним — другой. И ещё один.

— Смотрите! — крикнул кто-то из гоблинов.

Из-под камней побежала вода. Сначала тонким ручейком, потом всё сильнее. Она зажурчала, наполняя русло, и вскоре ручей снова тёк, как раньше.

Гоблины зашумели, заговорили. Дети запрыгали. Вождь долго смотрел на воду, потом повернулся ко мне.

— Ты сильный, — сказал он. — И с тобой Маленький Хозяин. Мы покажем вам знак.

Он повёл нас вглубь острова. Сначала по тропе, потом по узкому проходу между скал. И наконец мы вышли к каменной стене. На ней был вырезан силуэт кита. И под ним — надпись.

— Это то, что вы ищете, — сказал вождь.

Я подошёл ближе. Надпись гласила:

«Когда луна встанет над спиной кита, тень укажет путь. Иди за тенью на север, и море откроет дверь».

— Север, — сказал капитан. — Значит, нам на север.

— Но сначала дождитесь ночи, — сказал вождь. — Увидите тень. И идите за ней.

Мы вернулись в деревню. Нас угостили едой, дали воды. Гоблины больше не смотрели волком. Они улыбались, показывали на меня пальцами, что-то говорили на своём языке. А на Феника смотрели с благоговением.

— Похоже, ты теперь важная птица, — тихо сказал я ему.

Феник зевнул. Ему было всё равно.

Ночью луна взошла над островом. Мы поднялись к каменной стене, и тень от силуэта кита легла на землю. Она была длинная, как стрела, и указывала на север.

— Вот он, путь, — тихо сказала госпожа Морроу.

Мы стояли и смотрели на тень. Впереди было море. И новая дорога.

А впереди нас, возможно, ждали новые испытания.

Мы уходили от острова Спящего кита на рассвете. Гоблины высыпали на берег провожать. Они махали руками, что-то кричали. Шаман стоял впереди и смотрел на нас, пока мы не стали маленькой точкой на горизонте. Феник сидел у меня на плече.

Море встретило нас спокойно. Ветер был ровный, паруса наполнены, и «Каштан» шёл ходко. Я стоял на баке и смотрел, как вода расходится от носа. Димениус опять пытался учить меня чувствовать воду, но отвлекался на чаек. Эдвард тренировался с ножом. Госпожа Морроу сидела на юте и смотрела вперёд.

— Далеко ещё, — сказал капитан, подойдя ко мне. — Дня три, если ветер не стихнет.

— А если стихнет?

— Тогда больше.

Он помолчал, глядя на горизонт. Впереди было чистое море, и ничто не предвещало беды.

На следующий день я увидел парус.

Он появился на рассвете, далеко по левому борту. Сначала — просто точка, потом — силуэт. Я поднялся на ванты, чтобы разглядеть. Это была шхуна. Быстрая, с узким корпусом и тёмными парусами. Она шла почти параллельным курсом.

— Капитан! — крикнул я, спускаясь. — Судно!

Капитан уже и сам смотрел в подзорную трубу. Лицо у него было мрачное.

— Кто это? — спросил Эдвард.

— Не знаю. Но идут они туда же, куда и мы.

— Может, просто купцы?

— С такими парусами? Нет. Это охотники.

Мы наблюдали за ними весь день. Шхуна не приближалась и не отставала. Она шла рядом, как тень. Ночью мы не зажигали огней. Они, кажется, тоже.

Утром они подошли ближе. Теперь я видел их команду. Люди в тёмных плащах, с оружием. На корме стоял высокий человек и смотрел на нас. Рядом с ним — кто-то в капюшоне. Я не видел лиц, но чувствовал: это не просто моряки.

— Что будем делать? — спросил Эдвард.

Капитан долго смотрел на чужую шхуну, потом сказал:

— Уйдём. Но не сразу. Сначала собьём их с толку.

— Как?

— Пойдём в другую сторону. Пусть идут за нами. А потом потеряемся.

— Где?

— В тумане. Тут к северу есть полоса туманов. Если успеть до ночи, уйдём.

Мы поменяли курс. Чужая шхуна, как и ожидалось, пошла за нами. Они повторяли каждый наш манёвр, как приклеенные. Димениус вышел на палубу, посмотрел на них и сказал:

— С ними маг. Он чувствует нас. Но я могу сбить его.

— Как? — спросил я.

— Туман. Я помогу. Немного. Только напомни, как это делается.

— Вы не помните?

— Помню, но не всё. Ты будешь рядом. Вместе справимся.

К вечеру море начало затягивать дымкой. Сначала лёгкой, как пар. Потом гуще. Чужая шхуна стала теряться в белой пелене. Мы шли вперёд, в самую гущу. Ветер стих, и паруса обвисли.

— Пора, — сказал капитан.

Мы с Димениусом встали на корме. Он закрыл глаза, начал шептать. Я повторял за ним, помогая держать образ. Туман сгущался, окутывал шхуну, как вата. Я слышал, как где-то позади кричат на чужой шхуне. Они нас потеряли.

— Теперь тихо, — сказал капитан. — Уходим.

Мы развернулись и медленно, без огней, пошли обратным курсом. Туман держался ещё долго, но мы уже были далеко.

Когда рассвело, море было чистым. Ни паруса, ни криков. Только вода и небо.

— Ушли, — выдохнул Эдвард.

— Пока да, — сказал капитан. — Но расслабляться рано. Они будут искать.

Я стоял у борта и смотрел на пустой горизонт. В груди было спокойно. Мы ушли от погони. Но впереди снова был путь. И загадка.

После того как мы ушли от преследователей, море снова стало пустым. Ни паруса, ни чужого взгляда за кормой. Только вода, небо и ветер. Но расслабляться не получалось. Капитан то и дело поднимал подзорную трубу, а матросы стали тише, чем обычно. Все понимали: погоня может вернуться.

Мы снова легли на прежний курс. На север. И с каждым днём становилось холоднее. Ветер из свежего превратился в резкий, колючий. Вода потемнела, стала почти чёрной. По утрам на палубе лежал иней, а изо рта шёл пар. Я кутался в плащ, но это мало помогало. Феник забирался ко мне под куртку и грелся, высунув только уши.

— Север, — сказал как-то Клим, поёжившись. — Не люблю север. Там даже чайки злые.

— А где они добрые? — спросил я.

— Нигде. Но на севере особенно.

Димениус, наоборот, оживился. Холод ему, кажется, нравился. Он ходил по палубе, подставляя лицо ветру, и бормотал, что «на севере воздух чище и магия слышнее». Феник смотрел на него, как на сумасшедшего. Я, впрочем, тоже.

Вечером мы собрались в каюте капитана. Госпожа Морроу достала судовой журнал. Мы снова склонились над записями.

— После кита что? — спросил Эдвард.

— В журнале написано: «Иди за тенью на север, и море откроет дверь», — прочитала госпожа Морроу. — Мы идём на север. Но что за дверь?

— Может, пролив? — предположил капитан.

— Или место, где море замерзает, — сказал Димениус.

Все посмотрели на него.

— На севере, — продолжал он, — есть места, где море покрывается льдом. И если идти долго, можно найти проход. Как дверь. Вода раздвигается, и корабль входит в тишину.

— Ты был там? — спросил я.

— Не помню. Но что-то такое чувствую.

Мы замолчали. Дверь в тишину. Звучало красиво, но тревожно.

Прошло ещё два дня. Ветер усиливался, волны стали выше. «Каштан» скрипел, как старый сундук. Однажды ночью я вышел на палубу и увидел, что море впереди светится. Тускло, как будто под водой зажгли фонарь. Я позвал капитана.

— Это северное сияние, — сказал он. — Отражается в воде.

— Или магия, — тихо добавил Димениус, который тоже вышел.

Я смотрел на светящуюся воду. Она переливалась, как жидкое серебро. И вдруг впереди я заметил тёмные глыбы. Они медленно плыли, как огромные звери, и от них тянуло холодом.

— Айсберги, — сказал капитан. — Дальше на север — лёд.

— И дверь, — добавил Димениус. — Она где-то там.

Мы подошли ближе. Льды становились всё плотнее. Они смыкались, как белые ворота, и шхуна не могла идти дальше. Деревянный борт против такого льда — не боец.

— Надо что-то делать, — сказал капитан.