— Готовить шлюпку, — распорядился капитан.

Начиналась первая высадка. И первая разгадка.

Шлюпку спустили быстро. В неё сели капитан, старпом, я, Эдвард и два матроса. Я сел к вёслам вместе с матросами. Мы шли к острову минут двадцать. Вода была спокойная, и вёсла мягко уходили в неё, как в масло. Три сестры вырастали перед нами, и чем ближе мы подходили, тем выше они казались. Настоящие каменные бабы.

Мы высадились на каменистый берег. Остров был небольшим, но мрачным. Скалы, поросшие жёсткой травой, крики чаек, солёный ветер. Где-то в глубине шумел прибой.

— Ищем следы, — распорядился капитан. — Любые. Костровище, обломки, знаки. Если кто-то здесь был, мы найдём.

Мы разбрелись по берегу. Я шёл медленно, смотрел под ноги. И вдруг увидел: на плоском камне, у самой воды, был вырезан знак. Три вертикальные линии. И стрелка, указывающая между ними. Как будто кто-то нарисовал этих самых сестёр и показал, куда идти.

— Сюда! — крикнул я.

Все подошли. Капитан присел, осмотрел камень, потрогал знак.

— Похоже, это он, — сказал он. — Тот, кого мы ищем. Он оставил знак.

— Но что он значит? — спросил Эдвард.

Я смотрел на знак. Три линии. Три сестры. Стрелка между ними. И вдруг понял.

— Когда сёстры смотрят на восток, — пробормотал я.

— Что? — капитан поднял голову.

— В дневнике, — сказал я. — Надо дождаться, когда их тени лягут на восток. И тогда между ними будет проход.

Капитан прищурился, посмотрел на небо, на скалы. Потом кивнул:

— Ждём заката. Если тени лягут на восток, значит, ты прав.

Я снова посмотрел на три скалы. Они стояли в воде, как молчаливые стражи. И впервые за долгое время я почувствовал, что не просто работаю на корабле. Я — часть этой истории. И, кажется, от меня зависит, разгадаем ли мы её.

Солнце медленно катилось к горизонту. Мы сидели на берегу и ждали. Волны накатывали на камни, чайки кричали всё громче, как будто торопили нас. Я смотрел на три скалы и думал о том, что этот мир устроен иначе, чем наш. Здесь знаки, тени, слова — всё имеет значение. И, может быть, поэтому мне здесь было интересно. По-настоящему интересно.

— Смотрите! — вдруг воскликнул Эдвард.

Я поднял голову. Тени от трёх скал медленно удлинялись, ползли по воде, как чёрные змеи. Они тянулись на восток, к узкому проходу между скалами. И когда солнце опустилось ещё ниже, тени сошлись в одну точку. Прямо между двух крайних скал. Там, где вода была темнее.

— Проход, — сказал капитан. — Вон там. Видите? Тени указывают.

Он встал, подошёл к кромке воды и долго смотрел в темнеющее море. Потом обернулся:

— Завтра утром пойдём туда. Сейчас уже поздно. Ночевать будем на шхуне.

Мы вернулись в шлюпку и поплыли к «Каштану». Я грёб и смотрел на трёх сестёр, которые оставались за спиной. Они были как три молчаливые старухи, которые знают больше, чем говорят. И мне казалось, что они смотрят на нас. Или на меня.

Ночью я лежал на койке и не мог уснуть. Перед глазами стояли тени, ползущие по воде. Я вспоминал журнал. «Когда три сестры смотрят на восток, проход откроется». Теперь я понимал. Но что дальше? Куда ведёт этот проход? И что мы там найдём?

Завтра мы пойдём туда. И, может быть, найдём первую настоящую зацепку.

Я закрыл глаза. За бортом шумело море. И теперь я слышал его иначе. Как будто оно звало меня. Тихо, но настойчиво.

И я уснул.

Утром меня разбудил Клим.

— Вставай. Капитан сказал, пойдём к проходу. Ты с нами.

Я быстро умылся, натянул сапоги и вышел на палубу. Утро было серое, но спокойное. Море лежало ровное, как стол. Три сестры были хорошо видны. Их тени ещё не ушли, и проход между ними казался чёрной щелью.

Шлюпку спустили снова. На этот раз в ней были капитан, старпом, Эдвард, Димениус и я. Матросы остались на шхуне. Мы гребли медленно, осторожно подходя к проходу.

— Это место, — вдруг тихо сказал Димениус. — Я его помню.

— Помните? — переспросил я.

— Да. Только не спрашивай, что здесь. Не помню. Но что-то важное. Очень важное.

Мы вошли в проход. Вода здесь была тёмная, почти чёрная, и шлюпка шла медленно, как будто её что-то держало. Скалы поднимались по обе стороны, и их тени накрывали нас, как огромные ладони. Я смотрел вниз, в воду, и мне казалось, что там, в глубине, что-то светится. Тускло, еле заметно.

— Смотрите, — сказал я. — Вода.

Все посмотрели. На дне, прямо под нами, лежал камень. Обычный, плоский. Но на нём был вырезан ещё один знак. Я не мог разглядеть его с такого расстояния, но чувствовал, что он важный.

— Надо поднять, — сказал капитан.

Старпом кивнул, взял багор и начал шарить в воде. Камень был неглубоко, и через пару минут он уже лежал у нас в шлюпке. Вода стекала с него, и я наконец разглядел знак. Это была спираль. И стрелка. Стрелка указывала куда-то в сторону открытого моря.

— Это направление, — сказал я. — Дальше нам сюда.

Капитан долго смотрел на знак, потом поднял голову:

— Это проход.

— Вы знаете это место? — спросил Эдвард.

— Нет , — капитан кивнул. — Грот небольшой, но живой. Нам всё равно нужно пополнить припасы. А заодно, может, узнаем что-нибудь.

Он посмотрел на меня:

— А ты молодец. Если бы не ты, мы бы ещё долго торчали у скал.

Проход между Тремя сёстрами оказался не просто щелью в скалах. Когда мы вошли в него, я думал, что это просто узкое место, где вода темнее, а тени гуще. Но чем дальше мы гребли, тем яснее становилось: это не просто проход. Это дорога. И она вела вглубь острова.

Скалы смыкались над нами, как свод пещеры. Вода стала тихой, почти стоячей. Вёсла уходили в неё бесшумно, и с каждым гребком мы всё дальше уходили от моря. Солнце осталось где-то позади, а здесь, между камней, было прохладно и сумрачно. Пахло сырым камнем, водорослями и чем-то старым, как будто это место не видело людей много лет.

— Никогда здесь не был, — тихо сказал капитан. — И на картах этого нет.

— Поэтому сюда и надо было идти, — отозвался Эдвард. — Мой отец не случайно писал про этот проход.

Я не вступал в разговор. Просто грёб и смотрел по сторонам. Внутри было спокойно, но что-то тихо гудело под рёбрами. Как будто в этом месте просыпался резерв. Тот самый, о котором говорил Димениус. Он остался на шхуне, и я, если честно, даже был рад. Старик не мешал, и я мог сосредоточиться на ощущениях.

Проход кончился неожиданно. Шлюпка уткнулась в каменный выступ, и дальше нужно было идти пешком. Мы вылезли, привязали шлюпку к камню и двинулись вглубь острова.

Тропа была еле заметная, заросшая жёсткой травой. Я шёл и смотрел по сторонам. Остров с моря казался безжизненным, но здесь, внутри, было тихо и даже красиво. Между камнями росли какие-то бледные цветы, а в трещинах скал шумела вода.

— Смотрите, — вдруг сказал Эдвард.

Впереди, за деревьями, поднимались каменные стены. Полуразрушенные, поросшие мхом, но всё ещё узнаваемые. Это был храм. Небольшой, но настоящий. С колоннами, с широкими ступенями, с тёмным входом, который вёл куда-то внутрь.

— Развалины, храм, — сказал капитан. — Кто-то здесь молился.

— Или прятался, — добавил Эдвард.

Мы подошли ближе. На камнях были вырезаны символы. Я не знал их, но остановился и провёл по ним ладонью. Камень был тёплый, хотя солнце сюда почти не попадало. Как будто внутри что-то жило.

— Что-то здесь есть, — сказал я.

— Что? — спросил капитан.

— Не знаю. Но чувствую.

Он кивнул, и мы вошли в храм.

Внутри было прохладно и пахло старой пылью. Через пролом в потолке падал свет, и в нём кружились пылинки. Посередине стоял алтарь. На нём лежал камень с вырезанной спиралью.

— Здесь должна быть подсказка, — сказал капитан.

Мы подошли. На алтаре, под камнем, лежал свёрток. Промасленный, как и первый. Эдвард развернул его. Внутри был лист. Он прочитал вслух:

— «Три сестры открыли путь. Теперь ищи кита, что спит под луной. Не буди его. Смотри на тень с кормы, и она укажет, куда плыть».