Генри долго молчал. Потом вздохнул.

— Команда, — сказал он. — Они взбунтовались. Когда поняли, что я не хочу делить сокровища. Вернее, не хочу отдавать их им. Они решили, что проще меня убрать. Я еле ушёл. Но не один.

— А кто был с вами?

— Старый друг. Мартин. Он остался верен. Я отправил его домой. Дал артефакт быстрого перемещения , но этот артефакт опасен если расстояние слишком большое. И дневник отдал. Тот самый, что потом попал к вам.

— Значит, Мартин и передал его, — сказал капитан.

— Да. Он единственный, кому я доверял. И он не подвёл.

— А где остальная команда? — спросил Эдвард.

Генри покачал головой.

— Не знаю. Они ушли вскоре после бунта. Может, попытались увести шлюпку. Может, остались на льду. Я их не видел с тех пор.

— Значит, они могли замёрзнуть, — тихо сказал капитан.

— Могли. Но это уже не моя забота.

Я промолчал. Но подумал, что, возможно, мы ещё увидим следы этой команды. Особенно когда найдём его шхуну.

К вечеру мы подошли к бухте. Она пряталась за ледяными скалами, как секрет. Вход был узкий, но Генри знал его. Мы прошли, и я увидел корабль.

Он стоял на якоре, целый, но покрытый инеем. Паруса были убраны, мачты — как ледяные колонны. Вокруг него плавали льдины, но сам корабль был в чистой воде. Как будто это место охраняло его.

— «Северный ветер», — тихо сказал Генри.

— Красивый, — отозвался я.

— Он был быстрее «Каштана». Но сейчас это не важно.

Мы подошли ближе. Генри первым перебрался на борт. Проверил, всё ли цело. Потом махнул рукой.

— Поднимайтесь.

Мы перебрались на «Северный ветер». Внутри было холодно, но сухо. Генри провёл нас в каюту. Там, в сундуке, под старыми картами, лежал свёрток.

— Вот, — сказал он, разворачивая.

Внутри была карта. Старая, пожелтевшая, но не тронутая водой. На ней была отмечена цепочка мест. Три сестры. Спящий кит. Око бурь. И в конце — точка, где море поёт.

— Сердце Шторма здесь, — сказал Генри. — Я не стал его брать. Но я знаю, где оно.

— И мы пойдём туда? — спросил Эдвард.

— Да. Но сначала нужно подготовиться.

— К чему?

— К тому, что поющее море — не просто место. Это испытание. И не каждый, кто его слышит, может пройти.

Я смотрел на карту. Поющее море. Точка в самом низу, у края. До неё было ещё далеко.

Генри выпрямился и обвёл каюту взглядом.

— А теперь пойдём. Я покажу вам кое-что.

Он вышел на палубу и направился к корме. Там, под палубными досками, был трюм. Мы спустились, и я замер. Вдоль бортов, до самого потолка, стояли сундуки. Тяжёлые, кованые, с медными замками. Их было много. Очень много.

— Это всё сокровища, — сказал Генри. — Товар, который я вёз. И не только.

Он подошёл к одному из сундуков, открыл. Внутри лежали монеты, слитки, какие-то камни. Генри захлопнул крышку и повернулся ко мне.

— Этот твой.

Я уставился на него.

— Что?

— Сундук. Забирай. За то, что вытащил меня. За то, что провёл корабль через лёд. За то, что не струсил.

— Я не за деньги это делал.

— Знаю. Поэтому и отдаю. — Он похлопал по крышке. — Он не лёгкий, но мы поможем дотащить. Юнга ты или маг, а своё добро должно быть.

Я смотрел на сундук. Он был небольшой, но, судя по весу, набит под завязку.

— Спасибо, — сказал я.

— Не за что. Это меньшее, что я могу дать.

Генри закрыл трюм и повернулся к капитану.

— Сначала Сердце. А потом всё остальное.

Капитан кивнул.

— Тогда идём.

«Каштан» снялся с якоря и вышел из бухты. Я растопил лед и «Северный ветер» шёл рядом. Впереди было поющее море. И артефакт.

А за спиной, где-то далеко, нас, возможно, уже искали.

Две шхуны шли рядом, как два старых друга. «Каштан» — чуть позади, «Северный ветер» — впереди. Мы держали строй, и казалось, что ничто не сможет нас разлучить. Но туман, который висел впереди, был густой, как стена. Он медленно поглощал нас, и вскоре мы уже не видели друг друга.

— Держись ближе! — крикнул Генри.

Капитан с «Каштана» что-то ответил, но ветер унёс слова. Я стоял на носу «Северного ветра» и вглядывался в белую пелену. Феник прижимался ко мне и тихо поскуливал. Он чувствовал то, что чувствовал я: впереди что-то было.

Мы вошли в туман. Он был не обычный. Пахло солью, но не морем. Пахло грозой. Вода вокруг потемнела, и я почувствовал, как она начинает просыпаться.

— Будет буря, — сказал Генри. — Я знаю.

— Небо темнеет.

И он не ошибся.

Буря налетела внезапно. Ветер ударил с такой силой, что «Северный ветер» накренился. Паруса застонали. Генри орал, раздавал команды. Матросы метались по палубе. Я вцепился в леер и пытался не упасть.

— Александр! — крикнул Генри. — Вода! Ты можешь её успокоить?

— Попробую!

Я встал, расставил ноги, закрыл глаза. Вода была злая, как тогда, в северном море. Но теперь она была сильнее. Я тянулся к ней, просил, но она не слышала. Или не хотела слышать.

— Не выходит! — крикнул я.

— Держись! — ответил Генри.

Волна ударила в борт. Меня швырнуло на палубу. Феник вцепился в меня когтями. Я пополз к мачте, ухватился за неё. Вокруг ревело, скрипело, билось.

— Где «Каштан»? — крикнул кто-то.

Я поднял голову. «Каштана» не было видно. Только туман, волны и ветер.

Мы потеряли друг друга.

Буря длилась всю ночь. Я не помню, как мы выстояли. Помню только, что Генри стоял у штурвала, а я держал мачту и шептал воде, чтобы она не забрала нас. Под утро ветер стих. Волны успокоились. Туман рассеялся.

— Живы, — выдохнул Генри.

— А «Каштан»? — спросил я.

— Не знаю.

Мы осмотрелись. Море было пустое. Ни паруса, ни мачты. Только вода и небо. И где-то вдалеке — тёмная полоса. Не то остров, не то грозовая туча.

— Будем искать, — сказал Генри. — Они не могли уйти далеко.

Мы пошли по ветру. Я стоял на носу и прислушивался к воде. Она была спокойная, но я чувствовал: где-то там, за горизонтом, есть ещё один корабль. Я его слышал.

— Правее, — сказал я. — Они правее.

— Ты уверен? — спросил Генри.

— Вода говорит.

Он кивнул.

Через несколько часов мы увидели «Каштан». Он шёл медленно, с порванным парусом, но живой. Капитан стоял у штурвала и махал рукой.

— Живы! — крикнул он.

— Живы! — ответил Генри.

Мы подошли ближе. Команда выглядела уставшей, но целой. Все были на местах. Даже Том Крышка, который, как выяснилось, всю бурю просидел в трюме, обнимая кастрюлю.

— Ну что, идём дальше? — спросил капитан.

—Идем. — ответил Генри.

И мы пошли.

Туман остался позади. Впереди была чистая вода. И, как сказал Генри, поющее море.

Мы шли осторожно. Я всё время прислушивался. Вода пела. Теперь это было ясно. Низкий, протяжный звук, как будто кто-то звал нас. Не словами, а чувством.

— Где-то здесь, — сказал Генри. — Артефакт.

— Где? — спросил я.

— Там, где песня чище.

Я закрыл глаза. Прислушался. Вода пела, но по-разному. Слева — тревожно. Справа — тихо. А впереди — ровно, как колыбельная.

— Прямо, — сказал я. — Идём прямо.

Мы пошли. Вода стала светлее. Как будто в глубине зажгли свет. А впереди, над водой, что-то висело.

Я пригляделся. Это был камень. Небольшой, тёмно-синий. Он висел в воздухе, прямо над водой, и вокруг него кружился ветер. Тихо, ровно, как дыхание.

— Это оно, — тихо сказал Генри.

— Сердце Шторма? — спросил Эдвард.

— Да.

Я смотрел на камень. Он пульсировал, как живой. И вода вокруг него пела. Тихо, ровно, без страха.

— Что теперь? — спросил я.

— Теперь ты, — сказал Генри. — Ты маг воды. Ты должен достать его.

Я сглотнул. Феник лизнул меня в щёку.

— Я справлюсь, — сказал я.

И шагнул к борту.

Вода была тёплая, как летом. Я вошёл в неё, и она приняла меня, как старого друга. Я поплыл к камню. Ветер кружил вокруг, но не мешал. Я протянул руку.