Тоннель трижды вернул, а потом раздвоился. На бегу я втянул ноздрями воздух и крикнул:

— Направо!

Повиляв по коридорам, мы оказались в пещере, как две капли воды похожей на ту, что недавно покинули. В ней мне тоже удалось отыскать небольшой проход. И едва не оглохнув от воплей узников Подземного мира, мы с Ягишной продолжили безумную гонку. Один тоннель сменялся другим, каждой из них вёл в новую пещёру, коим я вскоре потерял счёт. Но в одной из них Ягишна встала, как вкопанная. Она подняла голову и указала пальцем под потолок, где болталась единственная пустующая клетка.

— Это моя, — выдохнула колдунья.

Я уже собирался снова тащить её за собой, как вдруг кое-что понял и спросил:

— Ты бежала отсюда?

Ягишна кивнула.

— Почувствовала, что появилась лазейка и выскользнула. Но как — не помню.

— Это уже не важно, — порыскав по потолку внимательным взглядом, я нашёл то, что искал — крохотную щель, сквозь которую и дул знакомый мне ветер, принося едва уловимый аромат присущий Валдайскому лесу.

Пахло одуванчиками.

Ветер усилился, словно вдыхая в меня былое могущество.

— Плоть не даст тебе сбежать, — раздался за нашими спинами резкий и властный голос. Он доносился из тоннеля, а вместе с ним оттуда пахло кровью и смертью. — Твоё место подле меня!

Колдунья прижалась ко мне. Я же обратился медведем и уже собирался встретиться с таинственным противником лицом к лицу, но потом передумал. Кем бы ни был наш преследователь, Подземный мир — его территория. Здесь он обладает преимуществом, тогда как я более язвим.

Решение пришло само собой, вместе с новым порывом ветра.

Обратившись гигантским орлом, я схватил Ягишну и захлопал широкими крыльями. Поднимаясь в воздух. Клетки задрожали, их обитатели испуганно заголосили, а из тёмного тоннеля донёсся лязг покидающего ножны меча. В клочьях чёрного тумана я успел заметить долговязую фигуру в ониксовых доспехах и с волнистым мечом в руках. Лицо нашего преследователя скрывал шлем с маской-черепом, увенчанный короной.

— Пади ниц и трепещи! — велел неизвестный.

От звуков пробирающего до костей голоса Ягишна задергалась, словно в приступе эпилепсии. Я же не собирался выполнять чужих требований и, неистово работая крыльями, приближался к тонкой расселине, ведущей в верхний мир. По мере того, как я набирал высоту, крохотный проём становился всё больше.

Но тут меня потянуло вниз. Тени из Пучай-реки вцепились в ноги Ягишны. Прямо на моих глазах они меняли свою форму, обращаясь в детей. Колдунья тоже видела это и замерла от ужаса.

— Бабушка Яга, — тоненькими голосками лепетали детишки, — помоги нам! Не бросай нас тут. Ведь кабы ты нас не съела, то мы бы сюда вовек не попали! — не замолкая ни на миг, замаскированные тени цеплялись друг за дружку, тогда как самая проворная ухватила Ягишну за щиколотку. Колдунья же, со слезами на глазах, пыталась извернуться, чтобы схватить руку лже-ребёнка и подтянуть его повыше.

— Держитесь! Держитесь! — кричала женщина, заливаясь слезами.

Тряхнув головой, я обратил её в человеческую и обратился к Ягишне.

— Не верь им! Отпусти прошлое!

— Но как же?.. — женщина подняла на меня полные слёз глаза.

— Отпусти прошлое или никогда не увидишь грядущего!

— Это же дети! — заупрямилась Ягишна.

— Посмотри на них! — захлопав крыльями изо всех сил, я совершил мощный рывок вверх, навстречу свету.

Могучие корни прорывались сквозь толщу земли, увеличивая дыру, через которую в Подземный мир пробивались солнечные лучи. Стоило им коснуться преследующего нас тумана, как тот съежился и отпрянул, а тени, зашипев, приняли свой истинный облик.

Ягишна вскрикнула и двумя ударами ноги по уродливому лицу сбросила вниз карабкающуюся по её щиколотке тень. Остальные сорвались следом. Лететь сразу стало легче, и я наконец вырвался наверх. Стоило мне это сделать, как земля внизу с грохотом сошлась, оставив на месте разлома лишь уродливый рубец, который быстро зарастал полем одуванчиков. Среди них стояла стройная девушка с рыжими, словно пламя, волосами и приветливо махала мне рукой.

— Давно не виделись, мишка! — звонко крикнула она и широко улыбнулась. — Чем занимаешься?

Мы сидели у землянки под раскидистым дубом. Бывшее жилище лешего Валдая теперь напоминало дом лишь отдалённо, представляя собой бесконечное переплетение ветвей, корней и цветов, на которые распался кокон Забавы. Всё это питало лес, совсем недавно расширивший свои границы в обе стороны, и только благодаря этому нам с Ягишной удалось выбраться.

Теперь Валдайский лес не только занял часть территории бывшего Чёрного леса, но и практически сросся с моим. С одной стороны, столь скорое и непрошеное соседство не слишком-то меня радовало, но, с другой стороны, открывало и новые перспективы вкупе с силами. Например, я мог управлять Валдайским лесом и передвигаться по нему, как по своему собственному, но лишь потому, что Забава была не против. Сама же новоявленная лешачиха крутилась вокруг меня и совершенно сбитой с толку Ягишны едва ли не приплясывая.

— Я только уму разуму наберусь и перестану тебе докучать! — уже в третий раз обещала она, доверительно заглядывая мне в глаза своими небесно-голубыми глазищами, в которых теперь появились необычные жёлтые искорки.

— Она всегда такая? — устало спросила Ягишна, растягиваясь не шелковистой и не по погоде зелёной траве.

— А что не так? — тут же отреагировала Забава и спохватилась. — Я же гостям ничего не предложила, вот ведь бестолковая! Дедушка, дедушка! — позвала она.

— Чегось? — из землянки показался взъерошенный и недовольный Кузьмич.

— Можешь что-нибудь на стол сообразить? — молитвенно сложила ручки на груди лешачиха.

Домовой почесал затылок.

— Сообразить-то могу, но не думаю, что кто-то станет жёлуди жевать. У тебя тут не дом, Забавушка, а невесть что. — Через плечо он поглядел на убранство землянки и покачал головой. — Сюда не то, что гостей звать, тут самой жить нельзя. Как так вышло-то?

— А я и не знаю, — виновато улыбнулась лешачиха. — Проснулась незадолго до твоего прихода.

— Так я и прийти смог, потому как ты проснулась, — Кузьмич снова почесал голову.

— Значит, за наше чудесное спасение и тебя надо благодарить? — я посмотрел на старичка, который тут же гордо подбоченился. Впрочем, ответил он без всякого самодовольства.

— Да я ничего и не сделал толком, просто рассказал, что тебя куда-то избушка утащила и попросил Забавушку подсобить, чем может.

— А я благодаря Валдайскому лесу тебя почувствовала! — подхватила Забава.

— Стало быть, мы у вас в долгу, — я глянул на Ягишну. — Ты, может, хоть спасибо скажешь?

— Спасибо, — кисло улыбнулась колдунья. — Позвала бы вас в гости и угостила чем-то вкусным, коли моя изба была бы в целости.

— Ещё одна бездомная на нашу голову, — вздохнув, Кузьмич бросил на меня многозначительный взгляд и скрылся в землянке. — Погляжу, что тут есть…

— В каком смысле на вашу голову? — Ягишна села и уставилась на меня.

— Да, в каком? — Забава встала рядом с колдуньей.

Мысленно «поблагодарив» гостеприимного коротышку, я всё же не мог с ним не согласиться. В конце-концов, когда я только оказался в Белоярском лесу, то жил в чужом доме. Что бы со мной сталось, если бы не избушка Ягишны? Кто знает. Вздохнув, я произнёс:

— У меня дома места на всех хватит. Можете пожить, пока что-то не придумаем.

— Спасибо! — молодая лешачиха тут же повисла у меня на шее.

— Ей, значит, можно, да? — с укором спросила Ягишна, снова растягиваясь на травке.

— Что можно? — невинно захлопала глазами Забава, которая в свои действия не вкладывала того смысла и умысла, который имелся у черноволосой колдуньи.

— Не бери в голову, — посоветовал я девушке. — Просто Ягишна сегодня не в духе. Как, наверное, и всегда.

— Будешь тут в духе, когда кругом непонятно что происходит, — заворчала колдунья, ерзая на мягкой зелёной подстилке и глядя на посветлевшее после дождей небо. — Я прошлое-то вспомнить не могу, а в настоящем такое творится, что голова кругом!