— Если не насмерть, то ладно, — кивнул я, понимая, что лучше этому созданию выплеснуть энергию под моим контролем, чем найти кого-то другого. — А ты мне ещё что-нибудь про Ягу расскажешь?

— Да чего ты всё заладил: Яга, да Яга⁈ — взвыл Лихо дурным голосом. — Надоел! Нет её больше и всё на том. И это для всех кругом благо. — С этими словами одноглазый перескочил на другое дерево, с него перебрался на третье, потом на четвертое, потом на гору и был таков.

Я мог преследовать его, но едва ли добился бы желаемого результата. Если Лихо не захотел говорить, он не проронит ни слова, что бы с ним не делали. Стоило дождаться подходящего момента и тогда попробовать расспросить его снова. Пока же лучше вернуться домой.

Зевнув, я шагнул сквозь лес, и пронёсшаяся мимо избушка на курьих ножках едва не втоптала меня в грязь…

Увернуться от обезумевшей жилплощади на куриных конечностях было тем ещё испытанием. Я обратился проворной рысью и сиганул на ближайшую ветку, избегая участи оказаться втоптанным в грязь. Обострённый слух животного различил, как внутри стремительно удаляющейся избы бранится Ягишна. Помимо её голоса постоянно что-то гремело, падало и ломалось: избушка неслась вперед, не жалея ни окружения, ни своего собственного наполнения. У домишки даже крыша подскакивала, то и дело норовя сорваться. Для этого ей хватило бы зацепиться за какую ветку помощнее и всё, будет у Ягишны почти кабриолет.

Первым моим желанием было призвать силу леса и спеленать буйный домишко корнями. Вот только едва ли он при этом уцелеет — уж больно скорость высокая. О Ягишне, которая сейчас внутри, и говорить нечего — точно что-то, да сломает, и никакая магия не поможет. Но и позволять избушке носиться туда-сюда тоже нельзя.

Значит, будем действовать иначе.

Обратившись птицей, я полетел следом за жилищем Ягишны. Преследование неожиданно проворной избы в ливень было той ещё задачей. А чтобы приземлиться на крышку, мне и вовсе пришлось попотеть, пусть и образно, ведь у птиц и нет потовых желез. Избушка постоянно оступалась и поскальзывалась, лишь чудом сохраняя равновесие, так что зацепиться за неё и удержаться мне удалось не сразу.

Стоило птичьим лапкам коснуться крыши, как я тут же перекинулся в ловкую белку, чьи цепкие коготки существенно снижали риски сорваться вниз. Шустро перебирая всеми четырьмя конечностями, я пополз по непрерывно дергающейся кровле, юркнул под неё, зацепился за брёвна и перебрался к ближайшей застрехе — щели между верхними венцами сруба и нависающей крышей. Но тут меня ждала неожиданная преграда: видимо Ягишна не любила сквозняки, поэтому щель оказалась забитой, соседняя с ней тоже.

Недолго думая, я обратился малой белозубкой и всё же смог протиснуться между перекрученной тканью. Благо, меня никогда не мучила клаустрофобия, так что очередное испытание было пройдено без особого труда. Правда, из-за быстрого обмена веществ пусть и крошечного, но всё же хищника, мне дико захотелось есть. Чтобы не начать охотиться на жучков и мух, я быстро пробрался внутрь избы и принял свой человеческий облик. Причём сделал это как раз вовремя, чтобы поймать пролетающую мимо Ягишну.

Женщина попыталась зацепиться за печку, но не смогла и врезалась бы в стену, не окажись на её пути я. Чтобы самому устоять на ногах, мне пришлось увеличиться в размерах и упереться широко расставленными ногами в пол, а отращенными на левой руке когтями вцепиться в крышу.

— Моё соседство тебе настолько не по нраву, что решила уехать, не попрощавшись? — спросил я с невозмутимой улыбкой.

Чуть выпятив нижнюю губу, Ягишна сдула несколько прядей своих волос, который закрывали её лицо, и поглядела на меня с укором.

— Я все ещё на тебя злюсь, — сообщила она, — но врать не стану — ты появился очень вовремя.

— Тогда давай ты продолжить обижаться после того, как мы во всем разберёмся. Что тут у тебя происходит?

— А ты не видишь? — держась руками за мою шею, колдунья обвела взглядом ходящее ходуном жилище.

— Может, наколдуешь чего? — предложил я.

— И правда! Как я сама-то, дура, не догадалась? — Ягишна всплеснула руками, но при этом выпустила меня и чуть не упала, быстро вновь вцепившись в мои плечи. Наткнувшись на мой спокойный взгляд, колдунья вздохнула и сменила гнев на милость. — Не выходит у меня ворожба. Много сил на русло реки потратила, да и не слушается меня изба, а почему — не могу в толк взять.

— Давай я её остановлю: оплету корнями да ветвями. Правда, за сохранность при таком раскладе не отвечаю.

Ягишна ненадолго задумалась, а потом покачала головой.

— Нет. — Твердо заявила она. — Я хочу знать, куда она меня несёт.

— Думается мне, что навстречу смерти.

— Да брось, — поморщилась женщина, — всё не так уж пло-о-о-о-о!..

Избушка всё же споткнулась, и покатилась, судя по скорости, с горы.

— Держись! — рявкнул я, цепляясь за потолок и второй рукой.

— А я что, по-твоему, делаю⁈ — колдунья, как кошка, которую пытаются помыть, вцепилась в меня и руками, и ногами.

За лишившимися ставень окнами небо и земля несколько раз сменились местами. Подоконник треснул, внутрь дома полетела вода, комья грязи и другой сор. Вдоволь накувыркавшись, избушка проскользила по грязи, вскочила на ноги и понеслась дальше. По пути она врезалась в дерево, лишилась части стены, развернулась вокруг своей оси и продолжила стремительный бег.

Насколько я мог судить по мелькавшему пейзажу, двигались мы к южной границе Белоярского леса. Там, за горами, находилось большое озеро, за которым раскинулись степи кочевников. Избушка закладывала широкую дугу, чтобы обогнуть неприступные даже для неё склоны, но я был уверен, что потом она вернётся на прежний курс.

— Лучше бы я просто перенёс нас через лес, — крикнул я Ягишне. Несмотря на то, что мы находились вплотную друг к другу, гул вокруг стоял такой, что пришлось повышать голос.

— А ты знаешь, куда? — судя по сильно побледневшему лицу, колдунья уже поставила свою былую идею ехать в избе до конца под сомнение. Но упрекать её за это мне и в голову бы не пришло.

— В степи, — кивком головы я указал на юг. — Помнится, ты говорила, что бежала из тех краёв в эти, и тебя преследовали печенеги.

— Да? — Ягишна удивлённо уставилась на меня. — Я такое говорила?

Я кивнул. Колдунья же смутилась и пробормотала:

— Не помню… — эти тихие слова мне удалось скорее прочитать по губам, нежели услышать.

— Чего вообще твоя избушка удумала своевольничать? — чуть сменил я тему, чтобы не вгонять невольную спутницу в ещё большее уныние.

— Кто ж её знает? — вопросом на вопрос ответила Ягишна. — Я вернулась домой злая, кстати, на тебя, — колдунья не упустила момент и стрельнула в меня глазами. — Подумывала даже спалить твоё дерево или хотя бы прожечь в нём дыру.

Я недобро поглядел на собеседницу.

— Сказала же — просто подумывала, но не прожгла же! — тут же оправдалась та. — Женское сердце, сам понимаешь.

— Не понимаю.

— Оно и видно, — кисло улыбнулась Ягишна. — Позлилась я на тебя, потом поела и решил спать лечь. Но сон всё не шёл, и я долго ворочалась.

— Очень содержательный рассказ. — Вставил я.

— А ты торопишься куда? Нет? Тогда слушай, — продолжила колдунья, которая кажется, расположилась на мне вполне комфортно и теперь почти не обращала внимания на то, что мы находились внутри ополоумевшей избы и неслись неизвестно куда. — Вот случается у тебя такое, что вроде как спишь, а вроде как нет?

— Обычно я или сплю, или не сплю.

— Хорошо тебе, — не скрывая зависти, произнесла колдунья и вернулась к прежней теме разговора. — А я вот мучаюсь. И этой ночью тоже лежу, словно в забытьи. Вроде как всё вокруг вижу, но будто со стороны, а надо моим телом старуха склонилась…

Я тут же вспомнил иной облик Ягишны и уточнил:

— Уродливая?

— Ну, смотря с какой стороны посмотреть, — ушла та от прямого ответа. — Но не в этом суть…