Мое тело немного дрожит, когда я отпускаю простыни и встаю на четвереньки, нерешительно отодвигаясь назад.

— Вот так, — его грубые слова вибрируют вдоль моего позвоночника.

Я ровно ползу назад, глядя в пол, но когда бросаю взгляд через плечо, вижу, как он наблюдает за мной такими серыми глазами, что они граничат с черным.

— Ты хоть представляешь, как сейчас выглядишь? Как мой очень хороший мальчик.

— Если посмеешь кому-нибудь об этом рассказать…

— Ш-ш-ш. Не втягивай других в то, что происходит между нами, малыш, — его слова звучат твердо. — К черту их, хорошо?

— Да. К черту их, — повторяю я, а сердце подскакивает к горлу.

Моя чувствительная, вероятно красная задница и бедра соприкасаются с его джинсами, и я стону. Чувствительную кожу покалывает из-за грубой ткани, и я кусаю внутреннюю сторону щеки.

— Блять…

— Мы еще не закончили, — он не двигается, даже не пытается. — Подними задницу.

— Унгх… Блять… М-м-м… — я издаю всевозможные звуки, скрючивая пальцы на ковре и резко подаваясь вверх, отчего моя задница трется о пуговицы его джинсов.

Господи.

Это как-то странно эротично.

— Выше. Дай мне посмотреть на мою тугую маленькую дырочку.

Я напрягаюсь, спина немного побаливает, когда я приподнимаюсь еще больше. Проклятье. Я спортсмен, и мне все равно это дается с трудом.

Наконец, моя задница утыкается в его бедра.

Шлепок.

Я стону, когда его рука опускается на мою ягодицу, затем он сжимает ее, и что-то прохладное и густое падает прямо в центр моего входа.

Смазка, понимаю я, когда из меня вырывается очередной стон.

— Теперь вставь его. Насади свою задницу на мой член, — приказывает он. — Сделай мне приятно, ладно, малыш?

— Х-хорошо, — я немного двигаюсь вперед, пока не чувствую головку его члена у своего входа.

Прикусываю уголок губы, опускаясь на него. Он совершенно не двигается, только сжимает в ладони мою ягодицу, отодвигая ее в сторону.

Мысль, что он так пристально рассматривает эту интимную часть меня, должна смущать, но я уже давно прошел эту стадию.

Блять. Как он в прошлый раз в меня вообще вошел?

— Лучшее старайся, — он низко рычит, пока его член бешено пульсирует.

— Я с-стараюсь. Просто ты слишком большой.

— Хм. Мне нравится, когда ты делаешь мне комплименты. Иди сюда… дай я тебе помогу, — шлепок.

Я издаю стон, мои мышцы расслабляются, и головка проскальзывает внутрь.

Он стонет одновременно со мной, и этот звук сводит меня с ума.

— Блять, малыш, ты такой горячий и мокрый, — из него вырывается стон. — И тугой. Такой чертовскитугой.

— Тебе нравится?

— Я в гребаномвосторге.

Глубоко вздохнув, я снова подаюсь назад, опускаясь еще на несколько сантиметров, поскуливая, как чертова шлюха. Потому что, черт возьми.

В прошлый раз я думал, что эти ощущения были случайностью, но я чертовски ошибался. Мне слишком сильно нравится ощущение растяжения от его члена.

— М-м-м… блять, малыш… ты как настоящий чемпион принимаешь мой член.

— Блять… — я опускаюсь дальше вниз, вбирая еще пару сантиметров, и мои ноги начинают дрожать.

— Господи… Ты такой молодец.

Еще немного.

— Блять… М-м-м. Мой член — единственный, который когда-либо побывает в этой тугой, маленькой дырочке.

— Очевидно… — выдыхаю я.

Он толкается бедра вперед, и я оступаюсь, но не успеваю упасть, как он обхватывает меня поперек живота и толкает к кровати. Я стою на коленях у края, обнимая матрас, пока он наваливается сзади, прижимаясь грудью в рубашке к моей спине, все еще находясь во мне.

Маркус оборачивает ремень вокруг моего горла и резко запрокидывает мою голову назад, и говорит прямо возле моего рта:

— Говори.

Мои губы приоткрываются от его близости, а новый угол проникновения позволяет ему войти еще глубже.

— Что… сказать?

— Что я единственный, кому ты позволишь себя трахать.

— Единственный.

— Блять, малыш, — он входит до самого конца, и я стону, роняя голову на матрас.

— Нет, — он дергает за ремень, заставляя меня посмотреть на него. — Смотри на меня, когда я владею тобой, малыш.

Это слишком. То, как он смотрит на меня, как прикасается ко мне, как трахает.

Все это слишком… слишком.

И я полностью растворяюсь в этом, когда он входит еще глубже, ударяясь пахом о мою задницу.

— Ох, блять… О да…

— Не отключайся, — толчок. Пауза. — Ты хоть представляешь, сколько раз я фантазировал о том, как трахаю тебя вот так?

— Ты фантазировал обо мне?

— Постоянно, — он снова толкается, набирая темп, вдалбливаясь в то самое место, от которого мой член начинает сходить с ума.

Кровать ударяется о стену от интенсивности его толчков, и я падаю за грань, которой является Маркус Осборн.

— Еще… — срывается с моих губ со стоном.

— Еще?

— Да… покажи мне, как долго ты фантазировал обо мне.

— Твою мать, — он впечатывает меня в кровать грубыми толчками. — Ты так хорошо меня принимаешь.

— П-правда?

Он лижет чувствительное место за моим ухом, затем хватает за подбородок. Когда я открываю рот, он плюет внутрь и стонет, а я пребываю в абсолютном благоговении.

Мне это даже… понравилось.

Во всяком случае, уши у меня очевидно покраснели.

— Правда… — толчок. — Ты единственный, кто удерживает меня на грани. Мне больше никто не нужен.

— Только попробуй, иначе я перережу тебе глотку и выпью всю твою кровь досух… — мои слова обрываются стоном, когда он глубже вколачивается в меня, попадая по тому самому месту снова и снова.

Он мрачно усмехается.

— Я же говорил. То, как ты становишься таким очаровательно кровожадным, меня заводит.

— Ох, блять… Я сейчас…

— Хочешь кончить?

— Да… жестче…

— Вот так? — он хватает мое лицо, проталкивая язык глубоко мне в рот, затем облизывает мои губы, пока вдалбливается, вдалбливается ивдалбливается в то самое место.

Мои глаза закатываются к затылку, когда из меня вырываются самые животные, безумные, развратные звуки.

— Да… да… прямо там… Унгх!

Маркус трахает меня жестко и безжалостно, касаясь тех мест, о существовании которых я даже и не подозревал.

Если я думал, что первый наш секс был грубым и интенсивным, то сейчас он буквально переворачивает все мои внутренности.

— Ты с-слишком глубоко.

— Тебе это нравится, малыш. Посмотри, какой беспорядок ты для меня устроил.

— Святое, блять, дерьмо… Я… кончаю…

Мое тело все дрожит, рот открыт, пока он пожирает меня, облизывая язык, обхватывая его губами и целуя меня с открытым ртом да так необузданно, что я распадаюсь на части.

В прямом и переносном смысле.

— Маркус… блять! — кричу я, когда мой член разбрызгивает сперму повсюду, а наши скользкие тела двигаются в едином ритме.

— Запомни, малыш, — я чувствую вкус его слов на своем языке. — Отныне кончать ты будешь только со мной.

— Да… да…

— Ты примешь мою сперму в эту тугую маленькую дырочку?

— М-м-м, — единственный звук, который я могу издать, когда он толкается глубже.

— Ты мой, и я могу метить тебя и кончать внутрь, да?

— Да.

— Моя любимая дырочка, — стонет он. — Никто не принимает меня так, как ты.

Мое сердце бешено колотится, хотя не должно, потому что он, скорее всего, врет. Он определенно говорил это миллиону других.

И все же… пока я смотрю на его полное похоти лицо, на яркие крапинки синего в его металлических глазах, на то, как он смотрит на меня, словно я единственный, кто сейчас существует, я предпочитаю верить в эту ложь.

Даже если только сейчас.

Я тянусь рукой назад и хватаю его за волосы.

— Наполни меня своей спермой. Разрушь меня.

— Блять, — низко стонет он, а затем грубо дергается, резким движением проходясь по бедрам. — Ох, блять… прими мой член… прими мою сперму.

Я нежно целуя его, пока он проживает свой оргазм и тепло разливается внутри меня.