Мне нужно, чтобы к игре они были в отличной форме, и я не потерплю никаких ошибок. Мы смогли вырваться в лидеры, сравнявшись по очкам с «Гадюками», и я не позволю им отнять наше чемпионство.

Куртка за считанные секунду промокает под дождем, когда я сажусь на мотоцикл с перекинутой через грудь спортивной сумкой.

Нужно написать команде и убедиться, что они ночью отдыхают, а не шатаются по барам. Это, обычно, не проблема, к тому же Ричардсон, который живет в комнате в общежитии с двумя другими игроками основного состава, сказал, что проследит, чтобы они не искали сегодня себе на задницу приключений.

Но я не люблю перекладывать свои обязанности на других, так что позже сам со всеми свяжусь.

Кто-то назовет это замашками маньяка, помешанного на контроле, и, наверное, так оно и есть. Просто меня никогда не устраивали посредственность, пофигизм и незаконченные дела.

Вместо того чтобы ехать сразу домой, я решаю прокатиться.

Есть что-то особенное в том, чтобы вымокнуть под дождем, пока мотоцикл пулей несется сквозь ночь.

Знаю, некоторые мои знакомые из мотоклуба не любят ездить в дождь, но для меня это один из самых любимых моментов. Капли воды на шлеме, визг шин по лужам.

Пустота.

Наверное, именно пустота нравится мне больше всего. Значит, на дорогах меньше людей, а у меня больше времени, чтобы подумать и вдохнуть сладкий, влажный запах земли.

Вот почему другим моим друзьям-байкерам это не нравится. Многие из них просто любят рисоваться, а другие боятся поскользнуться и угадить в нелепую аварию.

Хотя называть их друзьями — громко сказано. У меня никогда не было друзей. Знакомые — да. Друзья — нет. Я лажу со всеми, в основном потому, что однажды они могут мне пригодиться. Но как только кто-то переходит мне дорогу или хотя бы немного раздражает, я выкидываю его из своей жизни в мгновение ока.

У меня нулевой процент терпимости ко всему, что меня не устраивает, и все вокруг об этом знают. Каждый в курсе, что злить меня не стоит.

Все, кроме Престона.

Он продолжает испытывать мое терпение, говоря или делая что-то, что действует мне на оставшиеся нервы.

Мало того что он отказывается меня слушаться, так он еще и постоянно проверяет, как далеко может зайти, прежде чем моя выдержка треснет.

Он угрожает мне. Отвергает. Огрызается. И все это произошло за одну-единственную встречу — на общественном катке четыре дня назад.

И да, я знал, что он туда пойдет, потому что проследил за ним через весь город, пока он ходил по магазинам со своей младшей сестрой.

Такого Престона я раньше не видел. Теплый, внимательный и улыбающийся без всякого расчета.

Он нависал над Майли как щит, постоянно сканируя взглядом окружающих, будто ждал, что кто-то попытается ее забрать.

Я не планировал показываться, но он выглядел как оставленный без присмотра соблазн. Конфета, ждущая, когда ее развернут. И когда я заметил, что несколько девушек смотрят на него с откровенным интересом, инстинкты взяли верх.

И я заявил на него свои права.

Все пошло не по плану, поскольку он был куда больше сосредоточен на том, чтобы заставить меня уйти.

И я ушел, как только услышал, что придет Кейн. Престон выглядел так, будто был на грани превращения вдругую версию себя. Когда полностью замыкается в себе, превращаясь в собственный призрак.

И я не хотел провоцировать его своим присутствием, когда появится Кейн.

Это вообще не должно было меня волновать. Никто не скажет, что я альтруист, который ставит чужие интересы выше своих.

План был такой: затащить его в угол и напомнить, кому именно он принадлежит. То, придет Кейн или нет, не должно было менять ход моих действий, но все же.

Я могу признать, что баланс сил склонился в пользу Престона.

Он нетерпелив, вульгарен и использует юмор как оружие. Не говоря уже о том, что продолжает проверять меня и провоцировать, потому что я спускаю ему это с рук.

В отличие от всех остальных, к Престону у меня отнюдь не нулевой процент терпимости. Реальный процент пугающе выше.

Но яуже почти на пределе.

И не могу продолжить спускать все это дерьмо ему с рук. Я ненастолько добрый. Никогда им не был и никогда не буду.

После катка я его игнорировал. Не потому, что он не писал мне первым — писал, — а потому что он, как обычно, уходил от темы, прибегая к своему жалкому нетерпению.

ПРЕСТОН

Майли бесконечно о тебе болтает. У меня так начнется слуховое отравление, и это только твоя вина.

Ау?

Звонили из магазина мудаков, просили заказать еще партию таких, как ты.

Если продолжишь меня игнорировать, я познакомлю тебя со своим другом — ударом тупым предметом.

Ладно. Давай притворимся, что ты не читаешь эти сообщения сразу же, как только я их отправляю. Мы оба знаем, что ты не можешь держаться от меня подальше, Маркус. Посмотрим, на сколько тебя хватит, прежде чем ты окажешься передо мной на коленях, где тебе самое место.

Этот ублюдок прекрасно знает, насколько я от него зависим. Вот почему постоянно выкидывает подобные фокусы — он прекрасно понимает, что я его не брошу.

Впрочем, я все равно могу егонаказать.

В последнее время он ужасно раздражительный. Потому что вчера после универа я следил за ним. Что? Я не мазохист, чтобы себя наказывать, а не видеть так долго его лица — та еще кара.

И, скажем так, Престон принимает это наказание именно так, как я от него и ждал — драматично.

Он устроил истерику, ныл и ругался с Джудом только из-за того, что тот принес ему не то кофе.

— Джу-у-уд! — промычал он, когда они направлялись к его машине. — Я разве заказывал латте? Блять, я уверен, что просилтройной американо. Черный. Как твоя гребаная душа.

— Тройная порция тебе не к чему, — отмахнулся от него Джуд, листая ленту в телефоне. — Одной достаточно.

— О, началось. Доктор Джуд нахватался бесячих привычек от своего братца и теперь прописывает лимиты на кофеин. Это ОДНА порция. Одна! И что мне делать с этой — этой… водой со вкусом бобов?

— Пей.

Он сделал глоток и театрально поперхнулся.

— Просто чтобы ты знал, это преступление против человечества.

— Ты драматизируешь.

— Драматизирую? Я? Это ты принес мне не тот кофе. У тебя была одна задача. Одна. Принести кофе. Не решить проблему мирового голода. Не обзавестись душой за ночь. А принести обычныйкофе.

Джуд тяжело вздохнул, будто уже привык к его нытью, и мне это почему-тоне понравилось.

— Я каждый второй день приношу тебе одно и то же. Не моя проблема, что сегодня ты вдруг решил выпить что-то другое. А продолжишь скулить, я тебя пну.

— Только попробуй, Здоровяк. Я закопаю тебя на три метра под землю.

— На два метра, идиот.

— Тебя — на три. Чтобы никто и никогда не нашел твое жалкое маленькое тельце.

Я подавил улыбку, потому что на самом деле он умеет быть самым очаровательным ворчуном, что странно, ведь обычно он еще и жизнерадостный. По крайней мере, такого пропагандистского образа он придерживается в кампусе и в хоккее.

Престон — принц, обладающий характером святого, хотя на самом деле это самый требовательный и капризный человек из всех, кого я когда-либо встречал.

Я ума не приложу, что мне сделать, чтобы заставить его слушаться меня. Потому что он прав. Меня хватает только на какое-то время, а потом начинает казаться, что я наказываю самого себя, а не его.

Я мчусь домой, пока дождь льет все сильнее, наполняя лужами дороги Стантонвилля.

Фонари в этом районе почти все разбиты, и только свет фары спасает от ночной тьмы.

Высокая темная фигура преграждает мне путь как раз в тот момент, когда я собираюсь остановиться. Я резко жму по тормозам, пока глаза привыкают к темноте.

Какого чер…?

Стоп.

Дождь падает на асфальт тонкими серебряными нитями, отражая луч фары, когда тот освещает силуэт слишком знакомого тела, — которое я выучил уже наизусть. Которое запечатлевал в памяти вопреки самому себе.