Он либо медленно трахает меня без презерватива, либо потирает наши члены друг о друга, либо отсасывает мне и вылизывает задницу, пока я не начинаю кричать.

У моего любимого мужчины припрятано много трюков.

И я готов убивать от одной лишь мысли, что кто-то другой тоже это испытал.

До меня другие уже через это прошли — через его объятия, его улыбки, его нежные прикосновения, от которых мне хочется становиться лучше.

И сейчас, глядя на него, у меня в животе зарождается неконтролируемый трепет.

Маркус выглядит как пламя в оранжевой форме «Волков», — он уже расстегнул нагрудник, а его джерси прилипло к мышцам от пота.

Его влажные волосы откинуты назад, перчатки валяются на льду, запястья все еще обмотаны лентой, а лицо раскраснелось от напряжения.

И вот так просто перед глазами всплывает его выражение лица, когда он нависал надо мной, глубоко толкаясь в меня прошлой ночью.

— Будь хорошим мальчиком и подрочи для меня, малыш, — горячо и повелительно прошептал он.

И теперь другие видят похожее выражение его лица? Ладно. У него в глазах нет того горячего взгляда, а губы не приоткрыты, нашептывая мне самые пошлые вещи, но все же.

Когда товарищи по команде утаскивают его, он поднимает голову и, увидев меня, расплывается в широкой ухмылке и подмигивает.

Этот ублюдок реально мнеподмигивает.

Это нормально, что мое сердце будто стрела пронзила?

Дерьмо. Надо спросить моего нового кореша, доктора Фенвика, какого хрена я каждый день просыпаюсь с чувством, что влюбляюсь в этого парня все сильнее с каждым днем?

Дело в его стряпне, точно. Он подмешивает туда какое-то приворотное зелье, поэтому я постоянно возвращаюсь к нему, как какой-то наркоман.

Думаю, после нашего воссоединения я сильно к нему привязался по одной простой причине — я больше не желаю терять ни секунды вдали от него.

Вот почему я крепко обнимаю его и ищу встречи при любой возможности. Момент наших объятий ощущается как возвращение домой. Он не только заземляет меня и успокаивает хаос внутри, я также очень хочу загладить свою вину перед ним.

Маркус, может, уже меня и простил, но я знаю, что моя «смерть» очень его разозлила и ранила. Поэтому сделаю все, что в моих силах, чтобы он больше никогда себя так не чувствовал.

Никогда.

Со вздохом я покидаю трибуны и направляюсь в раздевалку «Гадюк». Естественно, меня встречают как воина. Парни хлопают меня по спине и говорят, что точно выиграли бы, будь я с ними.

— Естественно. Вы, сучки, просрали чемпионство, ради которого я вкалывал как сумасшедший. Мое эго этого не выдержит.

— Тогда, не надо было бросаться под пулю, — Джуд пинает меня, направляясь к своему шкафчику, обернув полотенце вокруг талии.

— Ке-е-ейн! Джуд только что пнул больного, — я хватаю нашего капитана за плечо, и да, он уже переоделся. — Втащи ему.

— Твои конечности прекрасно функционируют.

— Точно, — я пинаю Джуда в ответ, и он чуть не падает, потому что натягивает джинсы. — Я сказал Ви идти домой, потому что ты сегодня занят.

Он со стуком закрывает шкафчик и поворачивается ко мне.

— Какого хрена с тобой не так, Прес?

— Сегодня или вообще? — ухмыляюсь я.

Джуд тяжело вздыхает.

— Ты сказал это просто чтобы меня побесить.

— Потрясающие навыки дедукции. Дополнительные баллы моему дружищу Каллахану!

Да, я мелочный, потому что сегодня он слишком часто прессовал Маркуса, но не могу открыто ему пригрозить, потому что, ну, они не в курсенаших отношений.

Они знают, что в последнее время я занят, особенно по ночам, но думают, что это из-за терапии и времяпрепровождения с отцом и Майли.

Не уверен, что их устроит незамысловатое объяснение в стиле: «Что ж, братаны, я регулярно трахаюсь с Маркусом. И длится это уже несколько месяцев. Вопросы?».

Потому что это звучит глупо. Отец знает. Джун знает. Даже Эндрю знает. Я не должен так сильно переживать, что Джуд и Кейн не в курсе.

И тем не менее.

Они видели меня только в компании девушек, так что вот так признаться им в своей настоящей ориентации меня немного пугает.

Что, если они воспримут это в штыки?

Кейн более прагматичен, а его дядя состоит в отношениях с куда более молодым парнем. Он первый член «Венкора», кому это сошло с рук, но речь сейчас обо мне, а не о нем.

Джуд и Кейн были свидетелями того инцидента с учителем. Они, скорее всего, думают, что мне противно все, что связано с геями, в чем я и сам убеждал себя годами.

Пока не появился Маркус, и я наконец не смог взглянуть в лицо собственной ориентации, принять и смириться с ней.

Думаю, я би или вроде того. Женщины все еще кажутся мне привлекательными, и меня не влечет к другим мужчинам, кроме Маркуса. Не думаю, что когда-нибудь позволю кому-либо прикасаться ко мне, как это делает Маркус.

Никогда никому не буду доверять так, как доверяю ему.

И самое главное, разобравшись со своей ориентацией, я перестал быть просто жертвой.

Как сказала мама во сне — я выживший.

Я не то, что со мной произошло, я тот, кем сам выбираю быть.

И все же не могу просто взять и сказать им: «Йоу, парни. Вообще-то мне нравятся члены. Член Маркуса, если быть точнее. Давайте останемся друзьями?».

Ага, конечно.

Не бывать этому. По крайней мере, не сейчас. Нужно придумать способ получше, чтобы поднять эту тему.

— Пойдешь с нами в клуб? — спрашивает меня Кейн. — Команде не помешало бы развлечься.

— Я вам не клоун.

— Еще какой, — невозмутимо говорит он.

— Джу-у-уд!

— Он прав, Прес, — он щелкает меня по лбу. — Ты — лучший клоун в округе.

— Тогда платите мне за то, что делаю вашу жизнь интересной, сучки, — я показываю им средний палец. — Увидимся позже.

— Ты с нами не пойдешь? — спрашивает Кейн.

— Сверюсь со своим календарем! — напеваю я, покидая раздевалку.

Я точно никудане пойду. У меня есть планы получше — жесткий секс на ближайшей поверхности и обнимашки всю ночь напролет.

Я направляюсь легкой походкой на парковку, где мы договорились встретиться с Маркусом, после того как все разъедутся.

Я попросил его припарковать байк в укромном месте, о котором знает только Джуд, потому что он сам иногда ставит туда свой мотоцикл.

Мягкий желтый свет освещает площадку, пока я прислоняюсь к байку, скрестив ноги, и проверяю телефон.

Мои губы расплываются в улыбке, когда я вижу сообщение, которое он прислал, пока я был в раздевалке с командой.

МАРКУС

Ты выглядишь очень сексуально. И еще, завтра ты переезжаешь ко мне.

Я

Я бы переехал к тебе, даже если бы ты проиграл. Так что не стоило тебе всю игру из кожи вон лезть.

Когда я нажимаю «Отправить», мощные руки обвивают меня сзади, а мягкие губы касаются горла.

— М-м-м. Я скучал по тебе.

Его голос глубокий и раскатистый, и мой пульс сбивается.

Не думаю, что когда-нибудь привыкну к тому, как тихо становится у меня в голове, когда он ко мне прикасается. Ему даже не нужно ничего особо делать — одни только его руки на моем теле приносят чувство покоя, которое, как я думал, мне никогда не суждено испытать.

— От тебя пахнет раздевалкой, — бормочет он. — Что ты делал среди голых парней, Престон?

— Присматривал другие варианты?

Он скользит рукой по моей груди и приподнимает мой подбородок так, чтобы посмотреть мне в глаза.

— У тебя не может быть других вариантов кроме меня, это ясно?

— Расслабься. Просто пришел их поддержать. Ты же знаешь, они ничего без меня не могут.

— Вот как?

— Играй я с ними, ты бы не ушел с этой арены победителем. Я бы надрал тебе задницу по всем статьям, Осборн.

— Мило. Думаешь, что продержишься против меня хотя бы десять секунд?

Я хватаю его за волосы, прижимаясь так близко, что мои губы оказываются в миллиметре от его губ.

— А ты?

— А что я?

— Ты не продержишься со мной и секунды. Сдуешься в тот же миг, как я к тебе прикоснусь.