— Рид! Ну, будь человеком…

— Я — полукровка, а не человек, — ворчливо отозвалась Рид, но все-таки села, потирая лицо и хмуро всматриваясь в надвигающуюся грозу. — Скоро накроет.

Тут Синька тонко и как-то радостно взвизгнул: чудо-животное уже наполовину откопало совсем не труп. Нечто черное, округлое, похожее на большой камень.

— Ого, — с уважением заметила полукровка. — Да он у тебя из этих, кто чует плагеи!

— Что еще за плагеи? — спросила Ветта, с опаской посматривая на черный булыжник.

— В переводе означает «слезы земли». Это такой, хм… скажем, фрукт. Очень редкий и весьма вкусный, пробовала его пару раз. Кстати, немногие хнуну могут его отыскать! Такие зверьки высоко ценятся, так что ты знала, кого тырить.

Рид подошла к зверьку и, очистив находку от земли, довольно кивнула.

— Хороший экземпляр! Хочешь попробовать? Да-да, тебя, разумеется, тоже накормим, молодец, — Рид погладила прыгающего от возбуждения Синьку. — Надо только сполоснуть его чуть-чуть.

После помывки загадочный фрукт стал походить на антрацитово-черную тыкву.

— Ты уверена, что людям можно его есть? — все еще сомневалась графиня. — Я помню, как холмовики заставили меня чистить поганки.

— Он съедобный, честно. Я видела, как его ели люди, и им ничего не было. По вкусу похож на арбуз, и он очень красивый!

— Красивый?!

— Смотри, — Рид достала свой кинжал, провернула его в пальцах с видом опытного кулинара и осторожно разрезала плагеи пополам.

Внутри фрукт оказался куда интереснее, чем снаружи: полупрозрачный, светло-голубой, чем-то похожий на застывшее желе. Ветте показалось, что аквамариновая субстанция чуть светится, словно кристалл, в который кто-то спрятал кусочек северного сияния. Тунрида отрезала внушительный кусок и протянула его графине.

— Попробуй, на вкус тоже ничего.

Действительно, вкус был хорош, в нем было что-то от арбуза, как и говорила Рид: сладкий, сочный. Тут Ветта заметила нечто белое, просвечивающее внутри ее куска.

— Это семена, — заметив её замешательство, спокойно пояснила Рид. — По вкусу похожи на лесной орех, не бойся.

Ветта осторожно разжевала «орех» плагеи.

— Ммм… а мне кажется, что они больше похожи на кешью, — протянула она, и в её голосе прозвучало такое искреннее удовольствие, что даже Рид не смогла сдержать улыбку. Теперь графиня уже с надеждой осматривала свой кусок — не найдётся ли ещё парочка семян.

Рид рассмеялась:

— Не переживай, у нас еще целый плагеи. Давай перебираться под какое-нибудь дерево, дождь начинается.

Тунрида не забыла про Синьку и торжественно подала ему не меньше четверти от всего фрукта; зверек тут же накинулся на угощение. Спутницы перенесли вещи под раскидистую ель, где продолжили наслаждаться сочным «кристаллом».

Плагеи закончился быстро.

— Надо было оставить на утро, — печально сказала Ветта, глядя на последний кусочек лакомства.

— Он плохо хранится, так что его съедают сразу, — возразила Рид. — К тому же дождь почти закончился, гроза ушла дальше, мы можем выдвигаться в путь.

— То есть сейчас? Без сна?!

— А ты хочешь спать? — с лукавой улыбкой спросила Рид.

Ветта вдруг осознала, что желание спать пропало. Вместо привычной усталости её переполняла энергия, бурлящая где-то под кожей, словно в жилы закачали не кровь, а искрящийся лимонад. Казалось, что сейчас она в состоянии добежать до моря.

— Плагеи ценятся не только за вкус, но и как прекрасный источник жизненной энергии! Ну, еще за общий оздоровительный эффект. Мы сейчас все равно не сможем уснуть. Так что пошли, не будем терять времени.

Девушки отправились в путь; подле них прыгал Синька, освещая дорогу своим голубоватым светом.

Они бодро прошагали остаток ночи и первую половину дня, затем не столько усталость, сколько голод заставил их сделать привал. Тунрида впервые за дорогу подстрелила зайца, хотя Ветта была против.

— Он такой пушистенький. Ну зачем было его убивать?

Рид, взвесив добычу на руке, довольно кивнула:

— А затем! Нам же надо есть.

.— Набрали бы грибов, — упрямо буркнула Ветта. — Не впервой.

— Как знаешь, он все равно уже мертв, а мне хочется мяса.

— Кровожадная полукровка! — буркнула Ветта, признавая свое поражение.

К своему стыду, девушка поняла, что тоже хочет мяса и отказываться от зайчатины не собирается. Пытаясь бороться с нахлынувшим угрызением совести, графиня взяла арбалет.

— Пойду потренируюсь.

Рид, которая в это время уже деловито свежевала зайца, с лёгкой опаской покосилась на арбалет в руках Ветты.

— Думаешь, это хорошая мысль? — осторожно спросила она. — В прошлый раз…

— Да-да, я помню, спасибо, — раздраженно перебила её Ветта, чувствуя, как щёки заливает румянец. — Постараюсь больше не попадаться всяким холмовикам!

— Тогда Синьку возьми, пусть сидит за пазухой, — посоветовала Рид, чуть смягчая тон. — Ему там тепло, а тебе спокойнее: если вдруг опять встретишь кого-то подозрительного, у тебя будет живой детектор опасности. Он заворчит раньше, чем ты заметишь засаду.

Ветта вздохнула, но спорить не стала. Она осторожно подняла дремавшего под курткой зверька и бережно спрятала у себя за пазухой. Синька (вообще-то, Лазурит!) сонно мурлыкнул.

Тунрида, напевая что-то под нос, закончила обдирать тушку. Отложив то, что осталось от зайца, девушка разожгла костер с помощью магического угля: все равно после такой грозы не осталось ни одной сухой веточки.

Пока пламя разгоралось, полукровка разрезала мясо на куски. Достав мешочек с любимой приправой, девушка принялась за готовку. В нетленке еще оставалось немного молока. Порывшись в рюкзаке, девушка нашла пару картошин. Здорово! Она приметила дикий лук по пути — будет жаркое из зайчатины. Пальчики оближешь!

Чуть повозившись, Рид установила свою «сковородку» — потрепанную, видавшую виды железную пластину, которую она гордо именовала «артефактом полевой кухни». Тщательно обваляв мясо в пряной смеси, она принялась поджаривать зайчатину. Аромат поплыл по поляне, смешиваясь с запахом дыма и влажной листвы. Однако нужно было еще сготовить бульон.

Полукровка окликнула Ветту. Та успела пару раз попасть именно в те деревья, в которые целилась, поэтому ее настроение заметно улучшилось.

— Пахнет чудесно, я могу чем-то помочь?

— Да, ты не могла бы набрать воды? Мы проходили ключ, помнишь? Он не так далеко.

— Конечно, — с готовностью согласилась девушка. Схватив котелок, Ветта перебросила рыжую косу (с недавних пор она начала заплетать волосы, как Рид) через плечо и отправилась на поиски воды.

«Она изменилась», — подумала вдруг полукровка. — Стала более уверенной. Даже осанка другая — не такая напряженная. Хорошо, что эти дурацкие зеленые пятна начинают сходить».

Графиня, не подозревающая о хвалебных мыслях полукровки, в свою очередь размышляла о скорой встрече с тетей. В груди то и дело вспыхивало тёплое предвкушение, смешанное с легкой тревогой. Она не знала, как Рид планирует перейти границу, однако была уверена, что Тунрида что-нибудь придумает.

Ветта любила тетю Виолу, младшую сестру отца. Та была женщиной удивительно живой и яркой — такой, что рядом с ней даже самый хмурый день будто становился светлее. Виола обожала своих кошек и свою свободу, и, кажется, именно в этом и заключалась ее главная философия жизни. Ветта до сих пор помнила, как отец ругался с сестрой по поводу ее отношения к браку:

— Ты должна выйти замуж или уйти в монастырь, как все приличные женщины нашего рода, Виола! Да прекрати смеяться!

А тётя смеялась. Она всегда много смеялась — звонко, искренне, будто сама мысль о том, чтобы загнать себя в какие-то рамки, казалась ей невероятно смешной.

Лишь один раз Ветта видела тётку печальной и молчаливой — на похоронах отца. Закутанная в черную шаль, с темными кругами под глазами, тетя сама на себя не походила. Она крепко обняла Ветту при встрече, но ничего не сказала, только плакала.