— Почему? — с подозрением спросила Ветта.

— Она яркого зеленого цвета и не сходит несколько дней, — беспечно отозвалась полукровка.

— Ты хочешь, чтобы я расхаживала с зеленым лицом?

— Думаешь, красный тебе идет больше?

— Рид!

— Все равно зуд скоро сведет тебя с ума, чесать ожоги ни в коем случае нельзя, сама почувствуешь, как трудно сдержаться, и начнешь умолять купить эту мазь.

— То есть у тебя ее нет...

— Не-а, придется искать в ближайшем населенном пункте.

Ветта в задумчивости почесала щеку, кожа тут же отозвалась приступом зуда.

— Я не стану маскироваться под листву, зуд пройдет, я его перетерплю, вот увидишь.

Рид, хмыкнув, стала собираться в дорогу. Не спеша разожгла костер, подогрела воды, с наслаждением потянула ароматный мятный чаек. Ветта нервно расчесывала волосы, было видно, что зуд начал усиливаться. Тунрида коварно улыбнулась:

«Уже скоро!»

Собравшись, девушки отправились в путь.

Прошел час.

— Прибавь шагу, мне нужна эта Падшая мазь!

— Чешется, можно хоть чуть-чуть … — Ветта скребла ногтями по рукаву, будто пыталась проделать в нём дырку.

— Даже не думай, станет только хуже, — отрезала Рид, не оборачиваясь.

— Когда уже мы дойдем до этой треклятой деревни?!

— Скоро, не переживай. Кстати, тебе лучше не светиться: я быстро сбегаю одна, а ты пока посидишь в кустах.

— Я пойду с тобой.

— Это ни к чему.

— Я с ума сойду, пока тебя дождусь! Чем скорей я намажусь, тем лучше.

Рид понимающе хмыкнула. Однажды, еще в детстве, она так же поддалась очарованию коварных цветов и вспоминала тот жуткий зуд до сих пор. Пожалуй, уговорить ее не удастся, придется идти вдвоем. Беда в том, что они слишком приметная пара: невысокая, полная Рид и тощая графиня с белесыми волосами. Надо покрасить девчушку, чтобы не так бросалась в глаза.

«В принципе, — размышляла девушка, — блондинку покрасить несложно, надо раздобыть хны или что-то в этом роде».

Погруженная в свои мысли, Рид не сразу заметила, что Ветта отстала. Осознав, что давно не слышала причитаний спутницы, она оглянулась. Графиня Адэлийская со странной смесью наслаждения и муки на лице яростно чесалась.

— Падшая, Ветта! Я же говорила не чесаться, теперь заживать будет дольше! Немедленно прекрати разносить заразу, или я тебя вырублю, я не шучу.

— Не могу остановиться, правда. Это ужасно!

Тунрида быстро подошла к девушке и отвесила той сильную затрещину. Сразу перестав чесаться, графиня с обидой посмотрела на нее.

— Полегчало? А то могу добавить!

— Достаточно, — буркнула Ветта. — Идем.

Вскоре они вышли на опушку леса, впереди виднелся дымок из деревенских домов, стали слышны голоса людей. Надпись на чуть покосившемся указателе гласила, что девушки попали в деревню Старопрудовку.

— Больше сотни дворов, — прикинула на глаз Тунрида. — В такой большой деревне обязательно должен быть лекарь или знахарка. Найдем тебе мазь, не переживай.

— Главное — поскорее, — взмолилась девушка. Зуд словно усиливался с каждым мгновением, руки сами тянулись к покрасневшей коже, Ветта сжала их в кулаки. Еще немного, и они добудут лекарство, надо лишь чуть-чуть потерпеть.

В Старопрудовке кипела жизнь: мужчины что-то строили, рубили дрова; женщины стирали, готовили и кричали на детей; дети, в свою очередь, с гиканьем и смехом носились по всей деревне. Рид схватила первого попавшегося под руку мальчугана:

— Где у вас тут живет лекарь?

— Не, у нас нет лекаря — это в город надо!

— А знахарка? Кто вас лечит?

— Пожилая леди, но она не лекарь…

— Неважно, где ее дом?

— Я проведу, — юный житель Старопрудовки явно рассчитывал на вознаграждение.

Довольно быстро паренёк привёл их к небольшому домику, стоящему чуть в стороне от остальных дворов — так, будто он стеснялся своей красоты среди простых деревенских изб. Вокруг дома вместо привычных для деревни огородных грядок буйно росли цветы: розы всевозможных оттенков (от нежно-розового до винно-бордового), белые лилии, изысканные ирисы, а между ними кокетливо выглядывали фиалки. Воздух благоухал цветочными ароматами.

— Как красиво, — выдохнула Ветта, но на ум тут же пришел нежный аромат жгучецвета. Нет, хватит с нее растений.

— Во, это дом знахарки. Только она вас не примет.

Рид, протягивающая парню монетку, задержала руку.

— Почему это?

— Так ведь она чужаков не любит и лечить их не берется ни за какие деньги.

— Посмотрим, — хмуро отозвалась Тунрида.

Сердце Ветты упало: если знахарка откажется продавать мазь, им придется идти в ближайший город. Она не вытерпит и сдерет с себя половину кожи. В это время Тунрида подошла к двери и постучала.

— Кто там? — из-за двери сразу же раздался сварливый голос.

— Извините за беспокойство, у нас здесь ожог жгучецвета, и нужна мазь.

Дверь распахнулась, и перед девушками появилась сурового вида дама. Именно дама, потому что назвать эту женщину селянкой язык не поворачивался: прямая спина — будто она всю жизнь ходила с книгой на голове, отрабатывая королевскую осанку; волосы уложены в изящную высокую прическу; карие глаза смотрели так строго, что Ветта невольно начала поправлять воротник своей кофты. Женщина была одета в платье с широкой юбкой, отнюдь не деревенского покроя. Ткань переливалась всеми оттенками синего, а на манжетах поблескивали узоры из камней, судя по всему — настоящих сапфиров.

— Э-э-э, здравствуйте, — немного растерялась Рид. — Нам нужна мазь, вы не могли бы…

— Вы не местные, — перебила ее незнакомка.

— Как и вы.

Женщина усмехнулась и окинула взглядом Рид, затем пятнистую Ветту. На лице женщины промелькнуло удивление, а взгляд мгновенно потеплел.

— Ладно, заходите, что с вами теперь делать.

Джонни Вунз как раз закончил чинить забор, когда мимо него прошли две незнакомки, которых вел младшенький их соседки. В Старопрудовку незнакомцы забредали редко. Появление двух девушек заметил не только Джонни: бабка Шелз вон чуть ли не через ограду свесилась, провожая их жадным взглядом. Девчонки были одеты в штаны, что немало позабавило парня. Особенно молодому человеку приглянулась светленькая, такая худенькая, словно тростиночка, вот только почему-то вся в красных пятнах с головы до ног.

Джонни был деревенским парнем, и ему не могло прийти в голову, что кто-то может набрать букет из жгучецвета. Обычно, если кто и задевал жгучецвет, то случайно, как крапиву. Тем не менее он решил проследить за парочкой и вскоре увидел, как они остановились подле дома знахарки.

«Ну да, попробуйте — постучитесь!» — парень знал, что знахарка не любит пришлых. Каково же было его удивление, когда девушки вошли в дом. Немного подумав, он решил подождать около дома знахарки, когда незнакомки выйдут. Может, они начнут искать комнату для ночлега? У них дома как раз освободилась одна: старшая сестра Джонни, Сара, вышла замуж и переехала в свой дом. Вот они выйдут, и он так невзначай подойдет и спросит, кто они и откуда. А там…

В доме оказалось очень светло и уютно: ажурные занавески сияли чистотой, на столике с резными ножками стояли цветы — белые лилии. Вещи, мебель — все было явно дорогим, с характерным аристократическим лоском.

— Наверное, задаетесь вопросом, что я забыла в глухой деревне? — дама прошла вглубь комнаты и стала что-то искать на заставленных полках.

— Это не наше дело, — спокойно ответила Рид, игнорируя возмущенный взгляд Ветты, которой, в отличие от спутницы, было страшно любопытно.

— Верно, — женщина повернулась к девушкам; в руках у нее был небольшой пузырек с темно-зеленой жидкостью. — Мазь нужно наносить три дня подряд, смоется только через неделю.

— Неделю?!

— А вы что хотели? Жгучецвет — коварное растение, и ожоги так просто не пройдут. Зато зуд исчезнет сразу после нанесения мази.