- Я верю, сэр.

      - Хороший мальчик. - Он отпустил Никки. - Тогда давай начнем. Это пойдет на пользу нам обоим. Разденься передо мной, сложи одежду и положи ее на комод. Поставь обувь у двери. Я пойду, зарегистрируюсь у охраны.

      - Да, сэр.

      Он на мгновение замер, наблюдая за движениями Никки, заметив, что напряжение в плечах мальчика немного спало. Он также заметил, что Никки легко снова начал обращаться к нему «сэр», как только мальчик почувствовал себя в безопасности. Он подошел к телефону и позвонил в охрану.

      - Добрый вечер, сэр. Вы устроились?

      - Да, Пэт, спасибо. Мы будем работать, но я ожидаю, что это будет недолгий вечер. - Тем более что он ни с кем не будет заниматься сексом.

      Черт.

      - Очень хорошо, сэр. Мы наблюдаем. Приятного вечера.

      Бредфорд повесил трубку и обернулся, увидев, что Никки подошел к кресту и встал перед ним. Бредфорд улыбнулся.

      О-хо. Вот и началось.

      - Нет, щенок. Сюда, пожалуйста. - Он указал на наручники, висевшие в другом конце комнаты.

      - О, но…

      - «Да, сэр». Спасибо.

      - Да, сэр. - Разочарование Никки было очаровательным.

      По-настоящему.

      - Какие у тебя слова, мальчик?

      - Монетка и мелочь, сэр.

      Бредфорд опустил наручники до уровня плеч Никки и закрепил на каждом запястье. Наручники, которые он надел на него, были очень широкими, около шести дюймов, и отделаны толстым слоем искусственного меха. Они закрывали большую часть предплечий Никки.

      - «Монетка» и «мелочь». Моя обязанность - обеспечить твою безопасность, мальчик, но ты должен мне в этом помочь. Если у тебя начнут неметь пальцы или наручники начнут давить и причинять дискомфорт, ты должен немедленно мне об этом сказать. Ты можешь вежливо прервать меня в любой момент или использовать слово, если не можешь этого сделать. Понятно?

      - Да, сэр.

      - Если у тебя устанут руки или начнут болеть, ты так же должен сообщить мне.

      - Да, сэр.

      - Встань на расстоянии вытянутой руки от стены, прислонив к ней руки, на уровне плеч, ноги широко расставлены. - Бредфорд подошел к комоду. Он снял пиджак, повесил его, а затем сбросил туфли и носки. Выдвинув ящик, он достал трехрядное колесико-стимулятор, кожаную повязку на глаза, небольшую мягкий кожаный паддл и перьевую дразнилку с короткой ручкой. Все предметы, кроме повязки, он рассовал по карманам.

      - Хороший мальчик. Я закрою тебе глаза, - сказал он, подойдя сзади к Никки. - Так тебе будет легче, чем держать их закрытыми во время нашей сессии, к тому же, когда одно из чувств отключено, остальные обостряются. - Он наложил повязку на глаза Никки и завязал ее, а затем поправил края кожи так, чтобы она плотно прилегала и полностью закрывала обзор. - Что-нибудь видишь, мальчик? Не хочу, чтобы пробивался свет.

      - Нет, сэр.

      - Помни, что если понадобятся - используй слова. Я рядом. Даже если ты не будешь меня чувствовать, то услышишь. Ты не будешь один. Ты в безопасности.

      - Спасибо, сэр.

      Никки, похоже, не нервничал из-за отсутствия зрения, поэтому Бредфорд сразу же принялся за дело, проведя перьевой дразнилкой по плечам мальчика.

      - Все, что тебе нужно делать, мальчик, это слушать, чувствовать и дышать. Это все, что я от тебя требую сегодня вечером. - Он говорил самым успокаивающим голосом, низким и мягким, медленно, мелодично. - Слушай. Чувствуй. Дыши. - Он продолжал щекотать, сначала одно плечо, потом другое. - Повтори, мальчик.

      - Слушать, чувствовать и дышать, сэр.

      - Я не слышу твоего дыхания. - Он усмехнулся. Порой именно дыхание давалось труднее всего.

      Никки глубоко вдохнул и медленно выдохнул.

      - Вот так, мальчик. Как тебе?

      - Мягко, сэр. Немного щекочет.

      - Чувствуй, - тихо сказал Бредфорд. - Слушай. - Никки кивнул. - Подчинение - штука непростая, Никки. Но оно может быть и таким вот элементарным. Я спросил, чего ты хочешь, и ты ответил, что хочешь, чтобы тебя связали. Но я - твой Дом, так что решать, как и где это произойдет, буду я. И как долго это продлится - тоже я. Что будет дальше - по большей части тоже зависит от меня; мы договорились, что сегодня никаких болезненных ощущений или интимных ласк, но в рамках этих ограничений все остальное - на мое усмотрение. Ты отдал мне контроль, позволив распоряжаться тобой так, как я сочту нужным.

      Это было хорошо и для него. Давненько он не возвращался к самым основам, откладывая в сторону все лишнее, доставая инструменты для чувственных ласк и уделяя внимание простым деталям. Бредфорд снова и снова проводил дразнящим движением по плечам Никки круговыми движениями, улыбаясь, когда кожа парня начала заметно нагреваться.

      - Дыши.

      Никки глубоко вдохнул и медленно выдохнул. Его плечи теперь были расслаблены, он опирался на стену. Бредфорд убрал щекотку и осторожно подул на кожу Никки, вызвав у него вздох.

      - Хороший мальчик. - Он тут же вернулся к ласкам: снова круги, «восьмерки», вращение инструмента в пальцах, неразрывный контакт с кожей. - Что чувствуешь?

      - Приятно, сэр.

      - Так же, как раньше?

      - Нет. Нет, теперь по-другому. Это более… интенсивно, и я даже чувствую отдельные перышки.

      - Твоя кожа становится более чувствительной.

      - Просто приятно, сэр.

      - Хороший мальчик. - Он не останавливался. Когда кожа Никки начала сильно краснеть в тех местах, по которым он проходился чаще всего, он убрал щекотку и достал колесико.

      Осторожно, чтобы не напугать мальчика, он положил колесико на правый край одного плеча и, слегка надавив, покатил его в сторону другого плеча.

      Никки вздрогнул, и по его коже пробежали мурашки. Бредфорд немного ослабил давление, но не остановился.

      - Дыши.

      Никки глубоко вздохнул, и Бредфорд направил колесико на особенно розовый участок кожи.

      - Ох, - выдохнул Никки.

      Это было достаточно прекрасно, но за вздохом мальчика последовал тихий стон, и он почувствовал, как грудь переполняет гордость.