- А ты с кем-нибудь?

      Кейд наклонился ближе.

      - Нет.

      - О. - Он тоже наклонился к Кейду. - Хорошо.

      - Конечно.

      Кейд поцеловал его, и он ответил на поцелуй, улыбаясь, прижимаясь губами к губам Кейда. Это может быть весело.

      - Ты пьян?

      - Может, немного. Хочешь пива?

      - Коп еще здесь?

      - Нет.

      - Давай.

      - Сейчас принесу.

Глава 14

      Бредфорд надеялся, что Никки присоединится к нему на ужине, но на кухонном столе обнаружил записку от мальчика:

      Сегодня вечером иду гулять.

      Разумеется. Следовало догадаться - теперь, когда Никки официально числился среди «свободных» сабов, - что его будут приглашать на их традиционные встречи по понедельникам. Технически, Бредфорд не должен был знать об этих регулярных сборищах, но от его внимания редко что ускользало, когда дело касалось его подопечных. Он был в курсе практически всех сплетен, как внутри, так и за пределами клуба. Нет, регулярные встречи мальчиков по понедельникам не были для него тайной, но вне стен клуба он не мог диктовать им, как проводить время; за все годы существования этой традиции он ни разу не слышал о каких-либо неприятных инцидентах - разве что о редких и незначительных случаях разбитых сердец.

      Мальчики есть мальчики, да? К тому же, нет ничего плохого в том, что они привязаны друг к другу.

      Однако, теперь он остался предоставлен самому себе. Он был занят все выходные, но надеялся обсудить их вечер с Никки за ужином сегодня. Теперь же он чувствовал себя растерянным. Он сидел в своем любимом кресле в кабинете, рядом на столе стоял хрустальный графин, в одной руке согревался бокал коньяка, а в другой тлела сигарета.

      В оглушительной тишине его начали одолевать сомнения. У него не было рациональных причин для беспокойства. Вечер с Никки прошел идеально, насколько он мог судить, но ему нужно было поговорить с мальчиком. Ему нужно было услышать от Никки, что все хорошо, что это был хороший опыт.

      На самом деле Бредфорду нужно было, чтобы Никки согласился повторить, сказал, что хочет еще.

      Черт возьми.

      Он затянулся сигаретой и запил дым глотком коньяка. Никки был так похож на того молодого человека, которым когда-то был он. Нищий, бездомный, мечтающий о чем-то более простом. Главное отличие заключалось в том, что даже в свои двадцать Бредфорд жаждал контроля, в то время как Никки стремился от него отказаться.

      Ах, Гаррисон. Правильно ли я поступаю с этим мальчиком?

      Для него было важно понимать и следовать сигналам Никки, а не просто соблазнять мальчика и втягивать в жизнь, которой тот сам бы не пожелал.

      С другой стороны, если мальчик счастлив, разве это имеет значение?

      Он прекрасно осознавал собственные склонности еще до того, как Гаррисон взял его под свое крыло. В любых сексуальных отношениях он всегда выступал в роли Доминанта - и начал довольно рано. Его первый сексуальный опыт был одновременно пугающим и открывающим глаза: сама по себе потеря девственности казалась пустяком по сравнению с тем, как именно он обращался со своим партнером. До настоящей боли дело не дошло - он остановился, как только его об этом попросили, - но поначалу собственная жажда пугала его. Партнер оказался опытным и понимающим человеком; их разговор после случившегося, возможно, буквально спас Бредфорда от самого себя. Тем не менее, он усвоил урок: нужно быть предельно откровенным с новыми любовниками и настаивать на полном согласии, ведь он знал, что бывает груб - может прижать запястья, оставить синяки, использовать шлепки и вес своего тела, а также манипулировать словами и интонацией.

      В этом отношении мало что изменилось.

      В восемнадцать лет он едва мог позволить себе еду, но у него уже был комплект кожаных наручников и короткая плеть-флоггер. Он прекрасно понимал свою натуру и свои потребности.

      Впрочем, именно Гаррисон - наряду с такими же целеустремленными и амбициозными ровесниками, как Тобиас и Лука, - сформировал его как Дома. Первым делом Гаррисон запретил Бредфорду любые сексуальные игры в сессиях, пытаясь показать разницу между искусством и потребностью. В молодости - а ему было всего двадцать с небольшим - эти понятия сливались для него воедино. Цель использования хлыста и наручников заключалась в том, чтобы возбудить партнера, довести его до оргазма - и самому получить разрядку.

      Гаррисон открыл ему высший смысл их ремесла. Благодаря этим лишениям и страстной преданности Гаррисона такому образу жизни, он сумел отделить свои истинные потребности от мимолетных желаний и понять, что лежит в основе каждого из них.

      Он затушил сигарету и, покачивая бокал с последним глотком коньяка, уставился в окно на оживленные городские улицы.

***

      Никки и Кейд влетели в дом Кейда, и входная дверь с грохотом захлопнулась за их спинами.

      Может, это из-за пива. Может, из-за всех этих разговоров о его сессии с Бредфордом. Или о том, чтобы трахнуться с Бредфордом.

      Может, просто потому, что Кейд был привлекательным и так хорошо к нему относился.

      - Привет, чувак.

      Никки почувствовал, как саб машет рукой, отсылая соседа, и тут же снова ощутил, как язык Кейда проникает ему глубоко в рот.

      - Ого, вкурил. Я как раз собирался пойти в бар.

      - Это Кейд?

      - И… кто-то еще.

      - Й-у-ху! Давай, чувак! - донесся радостный крик из другой комнаты. - Пошли, Джеки, сваливаем отсюда.

      - Ага. Только обувь найду.

      Кейд поймал его взгляд.

      - Они уходят.

      - Окей. - Никки задыхался и едва смог выдавить из себя это слово.

      Кейд притиснул его к стене в коридоре и вжал свой стоячий член ему в бедро.

      - Черт, я чувствую его, чувак.

      - Да, - проворчал Кейд.

      Никки задвигался в ответ, и они оба поймали ритм трения. Он застонал.

      - Хочу твой рот.

      - Пока, джентльмены! - Соседи Кейда смеялись, выбегая через входную дверь, и он услышал щелчок засова.