«Ты помнишь того сломанного работника, которого мы встретили в горах?»

«Который все еще идет за вами».

«Я велел ему уснуть, уйти, но та его часть, которая должна повиноваться таким словам, повреждена». Он пожал плечами. «Ты ведь не назвала бы его «демоном»?

«Нет». Это было очевидно для нее, но, судя по всему, не для него.

«А слуги, которых подчинил Ульмот, когда мы с Астрессой выступили против него, — не демоны?»

«Чудовища».

«Совсем другое слово, иное по происхождению», — заметил он, словно про себя. «Так что же такое демон в твоем понимании? Что именно все разглядели в том, с чем мы столкнулись?»

«Что-то извне». Ей казалось, что он испытывает ее. «Что-то, что не является частью нашего мира и желает нам зла».

«Извне», — повторил он, опять скорее себе, чем ей, и указал пальцами на ночное небо. «Там, сверху?»

«Нет, просто извне», — и у Лин возникло странное ощущение, что теперь именно он, Старший, не понимает ее.

На следующее утро ее разбудил крик Аллвера. Он нес последнюю вахту, и рассвет принес сквозь ветви деревьев нечто большее, чем просто дневной свет.

Лин обнажила меч прежде, чем успела принять осознанное решение, вскочила и направила острие в просветы между деревьями. Ее сны и без того были полны демонической скверны: знакомые лица и места, изуродованные этими чешуйчатыми, покрытыми язвами-глазками наростами. Теперь она ожидала, что со всех сторон на поляну хлынет жуткое воинство сросшихся, изъеденных гнилью, уродливых и неузнаваемых тварей.

Однако гость был всего один, и хотя желанным его назвать было трудно, демоническая порча его не коснулась. Ниргот призвал того самого исполинского летающего слугу.

Первые лучи рассвета коснулись его металлической кожи, когда он тяжело закачался в воздухе, приближаясь к ним. Кольца, служившие ему крыльями, — каждое из которых было настолько широким, что Лин могла бы провалиться сквозь него во весь рост, — с грохотом задевали ветви, поднимая в воздух мелкую пыль. С тех пор, как они видели его в последний раз, он лишился одной ноги, а на его панцире виднелись блестящие шрамы от неизвестных столкновений. Но даже с такого близкого расстояния он по-прежнему выглядел устрашающе. Ниргот стоял перед ним, подняв руку, и его пальцы, казалось, подавали знаки, управляя спуском. Все трое молча наблюдали за ним, оставаясь в тени чудовища, но не поддаваясь страху. Лин подумала о том, что он говорил: это существо — пережиток далекого прошлого. Когда-то оно было слугой мага, а теперь, лишившись хозяина, следовало за Нирготом, надеясь, что тот даст ему наставления.

Он говорил с ним на языке, непонятном никому из них, то и дело отдавая приказы, иногда задавая вопросы. У существа не было собственного голоса, но по поведению волшебника казалось, будто он каким-то образом получает удовлетворительные ответы. Наконец существо неуверенно поднялось в воздух, резко вильнуло в сторону и скрежетнуло по дереву, ободрав верхние слои коры так, что сок брызнул водяной пылью, а затем вернулось ввысь, поднимаясь до тех пор, пока снова не превратилось лишь в силуэт.

«Он будет ждать неподалеку», — сказал Ниргот. «В нем осталось не так много жизни. Его силы иссякли за те века, что он спал. И я боюсь того, что может случиться, если эта зараза способна поразить и его. Лучше пока держать его на расстоянии».

«Но у вас есть план», — закончила за него Лин. Его лицо дрогнуло, и на нем появилась едва заметная улыбка.

«Несколько идей».

«Он сразится за нас с демоном?»

«Давай сначала посмотрим на самого демона».

По расчетам Аллвера, они должны были увидеть Фарбуранд еще до конца дня, даже несмотря на замедлившийся шаг. Лес вокруг все сильнее поражала демоническая порча, а это означало, что им приходилось делать крюки, чтобы обойти самые густые заросли. Лин ожидала, что по мере продвижения они просто будут сталкиваться со все большим и большим разложением, но порча появлялась пятнами, разбросанными по всему лесу. Целые рощи деревьев обросли плотным слоем чешуи, похожей на листья; они зловеще поблескивали множеством наблюдающих глазков и ощетинивались лениво колышущимися щупальцами. Часто в эту паутину попадали животные, и между ними, ветвями и стволами уже не было четкой границы. Их тела пульсировали и подергивались, впрочем, как и сами деревья. Некоторые очаги заражения находились в постоянном движении: сами стволы деревьев переплетались друг с другом, словно медленные, беспокойные пальцы, а корни вздымались, медленно таща за собой через чащу целые огромные скопления и оставляя позади взрыхленный след опустошения.

Внутри одного такого переплетенного узла деревьев находился человек. Они подошли к нему, привлеченные криками. Она — так предположила Лин — частично находилась между двумя стволами, словно спряталась там до того, как порча овладела ею. Теперь лишь очертания указывали на то, что в этой группе деревьев когда-то укрылось человеческое тело. Сами растения то расходились дальше друг от друга, то сжимались обратно с пугающим ритмом, до боли напоминающим дыхание, и с каждой судорогой человеческий силуэт растягивался до хруста костей. Крик вырывался в момент этого растяжения, исторгаясь из окаймленной чешуей дыры на лишенном иных черт лице.

«Это просто шум», — заверил их Ниргот Старший. «Просто воздух силой выталкивается из легких». Лин не была уверена, говорит ли он так потому, что альтернатива слишком ужасна, чтобы о ней думать.

«Вы не можете использовать свою силу, чтобы спасти ее?» — попыталась узнать она. «Как спасли Эшу».

«Ты видела, что пришлось сделать, чтобы вырезать эту тварь из тела твоей подруги». Ниргот смотрел на кричащее существо с той пугающей бесстрастностью, которой она горько завидовала в такие моменты. «Ты видела тех, кто напал на нас в Бирчари. Можешь представить, что останется, когда ты вырежешь всю эту зараженную плоть?» Он нахмурился и наклонился так близко к деревьям, что Лин испугалась за него. «Я слышу голос демона», — произнес он. «Я слышу его в момент его появления, словно эхо в пещере, но не сам его первоначальный голос. Он доносится из неведомого мне направления…»

«Точно так же, как вы разговаривали со своим фамильяром», — заметила она.

Ниргот покачал головой. «Нет. Тому… есть весьма простое объяснение, если только знать секрет. Но этому у меня объяснения нет. Все должно быть так, как ты говоришь, неким схожим искажением мироустройства, но… я не могу этого объяснить». И это, как она видела, угнетало его куда сильнее, чем ее саму. Насколько же ужаснее считать себя мудрецом и оставаться в таком же неведении, как тот, кто изначально знает, что он глупец?

Единственным благословением было то, что им почти не попадались свободно движущиеся части армии демона. Те люди и звери, что еще могли ходить, держались, как она догадывалась, на самом краю зоны влияния демона — там, где они могли бродить и разносить скверну дальше. Здесь же все уцелевшее слилось в единую уродливую массу. Они находились в тылу врага.

К самому Фарбуранду они спускаться не стали. Аванпост, крайний предел влияния лесных королевств, был полностью окутан порчей демона, а внутри покосившегося частокола раскачивалось и блеяло какое-то огромное, единое существо. Его раздутая округлая туша виднелась над стеной, занимая почти все пространство. Они поспешно прошли мимо, и на этот раз волшебник не изъявил желания изучить феномен поближе.

Вскоре после этого Аллвер заявил, что уже близко логово демона, и с наступлением вечера они разбили лагерь.

«Если мы разведем костер, он узнает?» — спросила Лин, но у Ниргота не нашлось ответа. Весь день он был молчалив, глубоко уйдя в себя. Сейчас он смог лишь выдавить: «Не знаю. Я ничего не могу сказать об этом. Я не знаю, почему я не знаю». И затем, едва она стала отходить с твердым намерением пережить холодную ночь как получится, он перехватил ее запястье.

Она замерла. Вот и настал момент? Он требует от меня какой-то платы, иначе оставит нас здесь? Но он не смотрел на нее; его пальцы, казалось, действовали по собственной воле.