— Мы же знакомы. В прошлый раз мы приходили все вместе — помните? — спрашивает она, обмахиваясь веером. Я помнила. Тогда три сплетницы Императорского Дворца зашли в гости, чтобы провести разведку боем, а еще сама Госпожа Маленький Колокольчик принесла письмо от наместника Татибаны, до которого только-только дошло что вот так уйти с утра от дамы и даже стихи не направить — верх грубости и невежества. Кстати — и мне в тот раз тоже письмецо со стихами досталось, я как-никак тоже во всем этом безобразии участвовала, лежала голой на наместнике Татибана, так что, учитывая, что Госпожа Судзуна-но Кими является кузиной самого Татибаны, мы тут теперь все одна большая семья, да. Моя химэ, наместник Татибана, я, Судзуна-но Кими… и кто там еще? Наверное, мой муж, Господин Такэда, его первая жена и пять наложниц. Так что в целом никаких антипатий к Госпоже Кими у меня не было, нормальная она вроде. Да, сплетница, а кто не сплетник при дворе-то? Тут если не обмениваться сплетнями, то сразу чужой, тут это как система опознания работает, отделяет зерна от плевел так сказать.

— Конечно. — говорю я, склоняясь в поклоне. — Доброе утро, Госпожа Судзуна-но Кими. Скоро будет готов завтрак, уж не побрезгуйте откушать.

— Какая ты вежливая, Аяко-тян. — качает головой она. — А говорят, что Первая Похабница Хэйан-кё. Вот, кстати, это моя фрейлина, Огава-но Асако, ее отец придворный поэт Огава Такэмори.

— Тот самый Такэмори! — всплескивает руками химэ и поворачивается к девушке в персиковых одеяниях. — Теперь я вижу, почему на вас эти цвета! Вы дочь такого известного человека!

— Э-это ничего такого, Госпожа Цубонэ-но Соно… — опускает голову девушка. — Я всего лишь недостойная дочь великого отца. Извините…

— Не надо так говорить, Асако-тян! Твой отец написал ту самую поэму про луну, «Четыре Сезона и Одно Разбитое Сердце». — округляет глаза Соно-химэ. В беседке появляется Сора с подносом, она споро расставляет чашки и наливает всем чаю, так же быстро — исчезает, а вместо нее появляется Идзуми, что принесла блюдца со сладостями.

— Отец был настоящим творцом. — кивает девушка в персиковых одеяниях. — А я пока ничем особенным не прославилась. Вот вы, Госпожа Соно и ваша фрейлина, Госпожа Такэда — вы уже известны во всей столице и за ее пределами. Я так рада что могу приветствовать вас лично, Принцесса Павильона Весенней Луны, Госпожа Соно-но Цубонэ и вас, Госпожа Такэда Аяко, Смертоносная Вдова.

— Первая Похабница Хэйан-кё. — напоминает Судзуна, лукаво улыбнувшись и тут же спрятав свою улыбку за раскрытым веером. — Что там еще? Ах, да, Скряга Павильона Весенней Луны…

— Как вы хорошо осведомлены, Госпожа Судзуна… — прищуриваюсь я.

— О, прошу, можно просто по имени. Будем Кими и Аяко. — наклоняет голову девушка по прозвищу Маленький Колокольчик. «Скряга из Павильона Весенней Луны» — это не просто прозвище. Это прозвище, о котором никто не знает, кроме Госпожи Сидзуки и Бай Лин. Бай Лин сразу вычеркиваем, она тут чужачка, у нее своих связей нет, она не игрок. А вот Госпожа Сидзука — игрок. И если ко мне приходят люди с этим прозвищем на устах, это значит только одно — это ее люди. Значит Госпожа Маленький Колокольчик играет на стороне Сидзуки, что в принципе можно объяснить… она кузина Татибаны, а Татибана — на стороне Минамото. В данный момент времени Минамото назначены козлами отпущения и пока войны с северными провинциями нет только потому что Тайра и Императрица в столице порядок наводят и с силами собираются. Война будет, обязательно будет. Или все же мы сможем ее предотвратить? Но как? Убить Рэнку? Технически это выполнимо, тут главное узнать, где именно она спит, охрана тут из рук вон, пробраться по крышам и потолочным балкам, появиться у изголовья кровати и вдавить лезвие айкути ей в шею, зажав рот. И что дальше? Причина войны не в Рэнке, а в конкуренции за ресурсы между двумя могущественными родами — Минамото и Тайра. Это противоречие никуда не денется. Чтобы Тайра не хотели вырезать Минамото, а Минамото не хотели проделать того же с Тайра… это нужно кого-то все же вырезать. Или Тайра или Минамото. Война. Война никогда не меняется, что тут поделать.

— Мне очень приятно обращаться просто по имени, Кими-сан. — наклоняю я голову. Значит Госпожа Маленький Колокольчик — на нашей стороне. Хотя, стоп, а какая она — наша сторона? На стороне Сидзуки? Ее задача просто выжить. На стороне Рэнки? Императора? Тайра? Вот у меня муженек скорее за Тайра, а этот наместник Татибана, что так хочет на моей химэ жениться — на стороне Минамото. И как тут быть? Ксооо….

— Завтрак готов! — встрепенулась моя химэ. — Несут! О! У нас сегодня персики в меду! И дикий кабан, запеченный с орехами! Я сама не пробовала пока, но Сан-сан говорит, что вкусно. Кими-тян, оставайся, попробуешь!

— С удовольствием. — отвечает Госпожа Маленький Колокольчик. — Как тут отказаться. Правда мяса я не ем, у меня на следующей неделе паломничество по храмам, но персики в меду отведаю.

— Вот что пришло мне в голову. — говорит дочь придворного поэта и декламирует. —

'Персик в меде золотистом —

Лета краткое забвенье,

Мимолетен день,

И уходит с летом сладость,

Память дышит болью той'

Глава 8

Неторопливый завтрак в компании одной из самых заядлых сплетниц дворцового комплекса и ее фрейлины, разговор полунамеками, скорее даже тенью намеков — о том, что лето будет жарким и если отдыхать, то у прохладной воды, например в Беседке Цветов Лотоса, что прямо на пруду. О том, что неудобно стало по городу ходить, повсюду красные доспехи Тайра, они норовят остановить и выспросить кто, да куда, будто не видно, что знатная дама в паланкине, даже внутрь заглядывают, наверняка чтобы на красоток попялиться, грубые, пахнут морем и хохочут в голос, дворцовая стража никогда себе такого не позволяла. О том, что поместье Лорда Токихиро взяли штурмом, но его самого так и не нашли, а командир личной стражи Лорда То, некий Макото из рода Номи, внук того самого Номи-но Кацусиро, сын Норитады — встал у дверей покоев и держал оборону, победив троих из атакующих, но потом вышел Господин Тайра-но Мицусада, командир Алых Нобори, тот самый что выглядит как гора и носит на плече огромную дубину-канабо, вышел и одним ударом голову тому расплескал, да так, что теперь Макото-сана нипочем не опознать, головы считай и не осталось, какой ужас. Об этом событии фрейлина Кими-сан, дочка придворного поэта Асако-тян — стихи сложила. Про то, что лето на дворе, цикады трещат, персики зреют на ветках, а клинок отцовского меча в руках сломался под ударом канабо Алого Великана Тайра. Очень красиво, да.

Посидели, помолчали, а тут и еду Сора принесла. Мясо кабана удалось, это в первый раз за все это время я наконец нормального мяса попробовала. Кажется, я без меда и риса могу обойтись, без супа-мисо, но уж мясо… хорошо быть богатым. Из-за влияния буддизма, пришедшего с континента местные мясо не сильно уважают, некоторые и вовсе только рис едят… от чего и болеют. А уж те, кто только белым рисом и сладостями питаются — те и вовсе помирают от неведомой болезни что в будущем назовут «бери-бери». Недостаток витамина «В». С этой точки зрения — плохо быть богатым. Кстати, а как здоровье у наследника? Плохо? Ну вот и иллюстрация, бедняга наверняка один белый рис ест и сладости, дети мясо с рыбой не сильно жалуют если сладости есть…

Мясом я прямо объелась. Кстати, химэ блюдо тоже понравилось, Масахиро приготовил его так, что мясо было мягким, прямо-таки таяло во рту и никакого привкуса дичины не было, как именно он его отбил, учитывая, что это не домашняя хрюшка была, а самый настоящий кабан — ума не приложу. Даже домашний хряк если его не кастрировать — вонять будет, а уж у дикого и матерого и вовсе… вымачивай не вымачивай, а все равно воняет. Но наш новый повар творит чудеса и мясо даже на мясо толком похожим не было, вот она, сила континентальной кухни. То-то он с раннего утра на кухне, а то и с вечера, у него мясо то ли мариновалось, то ли томилось все это время. Уважаю мастеров своего дела, ничего не могу с собой поделать.