— Вот и отлично. — мы с Госпожой Судзуной-но Кими по прозвищу Маленький Колокольчик и с ее фрейлиной Огавой Асако — просидели еще некоторое время, а потом гости засобирались, ведь Госпоже Судзуне надо было еще поездку организовать на завтра. Договорились выехать пораньше с утра, чтобы не сильно маяться по жаре, кондиционеров в паланкины тут еще не додумались ставить, а путешествовать верхом знатные дамы никак не могут себе позволить, пусть даже они умеют на лошади держаться.

Едва лишь за гостьями закрылись двери, я выдохнула, планируя дальнейший день. Надо было позаниматься с этой Бай Лин фехтованием, заодно попытаться вовлечь и химэ, ей на пользу будет. Потом обед, после обеда химэ будет рисовать птичек и играть с трехцветной Тамой, а я отправлюсь искать Ханами по окрестностям, а еще надо бы мне озаботиться временной заменой моему мечу, пока «Благословение Рэнки» у кузнеца в Нижнем Городе находится, где ему выправляют баланс, добавляя яблоко противовеса на конец рукояти и делают корзинчатую гарду. У нас в павильоне так и остался висеть на стене меч наместника Татибаны, это обычная катана, то, что носят «по гражданке», не длинный тати, а чуть короче и чуть попрямее, но все равно однолезвийный и изогнутый, баланс сильно смещен вперед по сравнению с цзянем. Таким мечом фехтовать в традициях итальянской школы трудновато, тут скорее сабельный бой нужен. Я вполне неплохо чувствовала себя и с коротким айкути за поясом, но в виду предстоящей поездки попросила Бай Лин сходить за мечом Татибаны. Она озадачилась, принесла и некоторое время смотрела как я осматриваю клинок, вынув его из ножен и проверяю на баланс, недовольно морщась. Потом задала вопрос — зачем? Узнав, что «Благословение Рэнки» находится на ремонте, а меч нужен, она предложила мне другой. После гибели ее соратниц в той бойне — осталось немало оружия. В том числе и штук восемь неплохих прямых мечей. Она принесла сразу три и я попробовала как они лежат в руке. Больше всего мне понравился один из них, с узким лезвием и сходящимся к острию клинку, если бы не отсутствие гарды — очень похожий на рапиру. «Единорог» — так его назвала Бай Лин. Тем временем Соно-химэ заинтересовалась другим клинком и даже вынула его из ножен и пару раз взмахнула в воздухе, едва не опрокинув столик к чашкам. В другое время я бы забрала у нее оружие, но тут только мысленно порадовалась что интерес проявляет, авось не порежется.

— Хороший меч. — сказала я, вкладывая «Единорог» в ножны. — Уверена, что я могу им пока воспользоваться?

— Да, — кивает Бай Лин. — Это меч Да Хэй, она была бы рада тому что им владеет Мастер Меча.

— Сколько раз тебе говорить, что я не Мастер Меча.

— Как скажете, Сан-сенсей.

— И… — я положила меч рядом и взглянула на Бай Лин. — Все-таки, откуда вы? Кто вы такие? Целых два десятка боевых танцовщиц… вы никогда не работали на полях, вас не тренировали для настоящих сражений, вы умеете владеть оружием, но это скорее дуэльное искусство, один на один, а не воинское. Я бы поверила в легенду о бродячем цирке, но вас слишком много… никакому цирку не нужны два десятка воительниц. Одна-две, может быть, но два десятка… вы бы не прокормились подаяниями.

— Думаю, что теперь уже нет разницы. — пожимает плечами девушка. — Это не моя тайна и сейчас нет смысла хранить ее дальше. Мы — наложницы Сына Неба, Императора Цзянцзина.

— Наложницы? — хмурюсь я. — Но зачем вам умение владеть оружием?

— Император обожал трактаты Сунь Цзы об искусстве войны и хотел, чтобы у него было не просто гарем, а войско. — пожимает плечами Бай Лин. — десять тысяч девушек с оружием. Особенно он любил вспоминать эпизод, где Сунь Цзы обучал наложниц правителя Княжества У воинскому делу. Он приводил это как пример того, что и девушек можно научить быть воинами…

— Пять наставлений и три приказа… — я начинаю понимать и от этого понимания мурашки бегут по коже, зрачки расширяются сами по себе, а пальцы сжимаются в кулаки.

— О, и вы знаете эту притчу, Сан-сенсей? Неудивительно. — горечь звучит в голосе Бай Лин. — Да, Сун-Цзы казнил любимых наложниц князя царства У, господина Хэлюя. Отрубил им головы, несмотря на мольбы князя. Эта притча о железной дисциплине, насаживаемой страхом перед наказаниями. Вот только Император Цзянцзин был намного более велик чем какой-то князь Хэлюй и все у него было… более великим. Вместо отряда в сотню наложниц у него был гарем из десяти тысяч. Вместо обычной казни — работа палачей напоказ, так чтобы остальные наложницы знали, чем грозит неповиновение. Обычный способ — «медленная нарезка»… это могло продолжаться неделями. Нам с сестрами удалось бежать во время беспорядков во дворце, однако большинство были пойманы и только те, кто остались вместе — смогли добраться до портового города, где нас наняли. — говорит она. — Во дворце нас обучали фехтованию и искусству сражения, однако я уже поняла, что это искусство отличается от того, что реально необходимо на поле боя.

— Обучали вас хорошо. — медленно говорю я, переваривая информацию Бай Лин. — Но индивидуальному бою, а не сражению в составе подразделения. Кроме того — без доспехов. Думаю, что… — подбираюсь от неожиданной мысли, что только что пришла мне в голову. — Скажи-ка, вас заставляли сражаться друг против друга?

— Да. Как и ожидалось от Сан-сенсей. — склоняет голову Бай Лин. — Потому у меня нет подруг среди моих сестер. Была… когда-то. Я ее убила.

— Все понятно. — вздыхаю я. — Люди никогда не меняются, Бай Лин.

— Если бы это могло служить утешением, сенсей…

— Никто и не собирается тебя утешать. Ты выжила, значит это сделало тебя сильнее. Выше голову, в конце концов ты называешь себя моей ученицей. Пойдем, я покажу тебе как останавливать удар противника контрударом.

— Это будет честью для меня, сенсей.

— И ты тоже, моя химэ!

— … я?

— Да. Сейчас мы переоденемся и… Господин Сякухати! — я вижу как по крытой галерее к нам шагает этот несносный Сякухати, и он тоже прошел через Сору как нож сквозь масло, та даже доложить не успела, не павильон а проходной двор… идет довольный и под мышкой какой-то подозрительно продолговатый предмет в ткань завернутый несет.

— Принцесса Павильона Весенней Луны! — приветствует он нас с своей обычной издевательской улыбкой на тонких губах. — И Первая Похабница Хэйан-кё, Госпожа Такэда!

— Господин Сякухати. Чем обязаны высокому визиту? — говорю я с кислой миной на лице, но это его нимало не смущает. Рядом радуется Соно-химэ, еще бы, Господин Сякухати в третий (!) раз к ней в павильон пришел, это ж радость какая!

— О, не обращайте на меня внимания… — улыбается он. — Я пришел лишь понаблюдать как арест пройдет.

— Какой арест⁈

— Как это какой? Вон слышите — топот? — он наклоняет голову набок. — У меня исключительно тонкий слух, Госпожа Такэда, я всегда слышу, когда кого-то арестовывать идут… говорят вы устроили заговор против Императора?

Глава 10

Надо сказать, что я этого Господина Зимняя Флейта раскусила вот прямо с первого раза, еще когда голышом перед барчуками в беседке стояла, покрываясь пупырышками от прохладного ветерка. Господин Сякухати — типичный герой женских любовных романчиков в дешевом переплете из разряда тех, что раньше в киосках продавались, ему только волосы распустить и рубашку расстегнуть чтобы торс обнажить и готово. Но самое главное свойство этого наглого типа гражданской наружности, которое и делает его похожим на всех героев этих книжек — его характер. Самодовольный, всегда себе на уме, постоянно выбивающий из равновесия своими шуточками на грани… и полно, шуточки ли это? Привязанность формируется в зависимости от силы переживаний, а уж положительные они или отрицательные — без разницы. Стокгольмский синдром тому пример. Слышала я что как-то раз Господин Сякухати, ухаживая за девушкой — похитил ее и держал взаперти сорок дней… и конечно потом между ними вспыхнула любовь. Вспыхнет, если тебя в застенках держат и единственный с кем ты общаешься — этот наглый тип, если и еда, и вода и возможность когда-нибудь оттуда выйти — все через него. Механизм выживания, мать его. Милые тут методы ухаживания, вот что я скажу. Что дальше с бедной девушкой стало? Говорят что с той поры и пошла вражда между ним и принцем Рэндзи, увел он девушку у Хозяина Павильона Осенней Грусти, увел, влюбил, женился, развелся, бросил. Обычное тут дело.