Бай Лин споро снимает у меня с плеч все три верхних халата, и я остаюсь в темных штанах-хакама внизу, а наверху — в белой рубашке. Бечевкой споро подвязываю рукава, исполняя привычное тут тасукигакэ — крест-накрест на спине и завязать бантиком на левом плече. Конечно, оттянуть ворот и освободить правую руку немного привычнее, но зачем воинов славного рода Тайра босой грудью пугать?

— Но как же… — бубнит Алый Великан. — Вы же без доспехов будете, Аяко-доно… разрешите хоть мне оружие сменить…

— Вы будете сражаться тем самым оружием что вы применяете в бою. — отвечаю я, принимая из рук Бай Лин свой меч. Алый Великан Мицусада сражается дубиной-канабо и владеет ей с исключительной скоростью… для такой дубины. Для всех окружающих сейчас мой поступок выглядит самоубийством, я — без доспехов, а он — в полном доспехе и со своим боевым оружием. И это не говоря о разнице в размерах и весе. Черт, да он просто меня рукой схватит и у меня косточки в его ладони затрещат. Со стороны все так и выглядит, но только со стороны. Повышая ставки я на самом деле повышаю свои шансы…

Я вынимаю меч из ножен и некоторое время любуюсь полированной поверхностью клинка «Благословения Рэнки», изучая свое отражение в нем. Поднимаю руку и указываю на возвышающуюся Алую Башню.

— Ан гард! — говорю я и чувствую, как кончики губ у меня сами собой расползаются в стороны. Я улыбаюсь? Права была Ичи, нельзя мне людям в глаза смотреть…

— Что же… раз вы настаиваете! — великан Мицусада кланяется мне, берет свою дубину-канабо в руки. Огромная, размером с меня и весом, наверное, тоже, из твердого, мореного дерева, окованная железными полосами вдоль и стянутая железными же обручами поперек, на полосах — круглые шляпки медных заклепок. Это оружие для очень сильного человека, кошмар для любого местного мечника. Его не отразить, оно падает с небес с такой силой, что ломает, гнет и выбивает из рук мечи-тати, проминает доспехи, превращая плоть и кости внутри в крошево. Я слышу, как по рядам воинов вокруг идет гул… вот оно! Наконец я полностью владею их вниманием, потому что сейчас они ожидают окровавленной кляксы на земле внутреннего двора…

— В таком случае… я атакую, Аяко-доно! — говорит Алый Великан, вздевая свою дубину и я понимаю, что не ошиблась в нем. Несмотря на свое красноречие, несмотря на родство с Киемори и принадлежность к высокому роду он прежде всего воин, а потому выказывает уважение воина надлежащим образом — шагнув вперед и обрушив свою дубину сверху-вниз!

Канабо свистит в воздухе, а я — убираю руку и приставляю левую ногу к правой, пропуская удар мимо. Дубина обрушивается на утоптанную землю, вздымая пыль! В голове мелькает шальная мысль что я могу сейчас наступить на кончик канабо, пока оно внизу, в земле, пока Алый Великан борется с силой инерции, наступить, прижать и нанести удар… но это слишком рискованно и слишком напоказ. Так что я скольжу вдоль его правой руки, уходя за спину танцующим движением, движение, которое потом тут назовут «таи-сабаки», перемещение всего тела в пространстве. Вот оно, мое преимущество, Мицусада — в тяжелых доспехах, я же легка на ногу. Его оружие — огромная дубина-канабо и несмотря на все его потуги бить в полную, он все равно подсознательно придерживает свой удар, я ему нравлюсь. Что же… теперь я у него за спиной с обнаженным мечом и если бы это не было бы поединком на глазах у сотен зрителей, я бы уже взяла «Благословение Рэнки» в полмеча и воткнула ему под назатыльник шлема… или в подмышку.

— Ррра! — Алый Великан делает то единственное что он и должен сделать в этом случае — он разворачивается с ударом в горизонтальной плоскости, желая смести меня как назойливую мошку! Вот только… именно этого я и ждала с самого начала. Сейчас я в идеальной позиции — рядом с ним, сбоку-сзади, а он — всей своей массой раскручивается как сжатая пружина, нанося удар…

Подшаг, левая ладонь контролирует его предплечье, правая с мечом — ложится рядом, я не противопоставляю себя его силе, я — помогаю ему развернуться быстрей, я тяну его туда же, куда он так хочет…

— Кайтен! — и огромная Алая Башня с грохотом летит наземь, летит, упрямо не выпуская из рук свое оружие и из-за этого — падает неудобно, подминая под себя руки, канабо, падая лицом вниз! Вокруг что-то кричат воины рода Тайра, а я делаю шаг и протягиваю «Благословение Рэнки», указывая на щель между назатыльником и кирасой. Туше.

Алая Башня грузно ворочается на земле, оборачивается, с головы Мицусады сваливается шлем, он садится и некоторое время смотрит сквозь меня пустым взглядом. Он слишком тяжелый чтобы такое падение прошло без последствий, ему нужно время чтобы прийти в себя. Я же тем временем делаю шаг назад и протягиваю руку в сторону. Как и думала, Бай Лин тотчас вкладывает мне в руку ножны, умная паршивка. Мне нужно заканчивать все на высокой ноте, все прошло как надо, Алый Великан недооценил меня, если поединок продолжится все усложнится, он больше не допустит такой ошибки.

Так что я вкладываю меч в ножны и медленно кланяюсь. Вокруг все затихают. Алый Великан поднимает свою голову, в его взгляде появляется осмысленность. Он встает на ноги, пошатнувшись, выравнивается и кланяется мне в ответ, но на этот раз заметно глубже чем в прошлый.

— Спасибо за урок, Аяко-сенсей. — говорит он и по рядам прокатывается шепоток. Мои губы снова трогает улыбка, этот великан умеет подбирать слова. И с дубиной мастер и словом оратор… не была бы я замужем…

— Как и ожидалось от Сан-сенсей! — горячий шепот в спину. Бай Лин, паршивка…

Глава 15

Неделя пролетела незаметно, словно один день мелькнула перед глазами, каждый день был похож на предыдущий, будто дав нам наконец выдохнуть. Никто не врывался к нам в павильон с оружием наперевес, никто не пытался арестовать меня в очередной раз, даже этот скользкий тип, Императорский следователь по особо важным, Господин Зимняя Флейта — и тот не показывался. И несмотря на то, что каждый вечер я ходила в купальни — за все эти дни я так и не встретила Сидзуку Годзэн, ни ее подругу, Госпожу Судзуну по кличке Маленький Колокольчик. Никаких событий не происходило, и я немного расслабилась, привыкнув к нашей ежедневной рутине, когда каждое утро ко мне в дверь входила Бай Лин, которой видимо надоело смотреть как Сора мнется снаружи, боясь меня будить после того раза. Бай Лин же — совсем меня не боялась, будила своим топотом, и ведь я совершенно точно знаю, что она умеет ходить бесшумно и вообще вежеству обучена, а тут — стук, грохот, звяканье, шебуршание какое-то… как тут спать?

Так что я поневоле открывала глаза, ворчала на эту паршивку, что будит меня ни свет ни заря, обтиралась влажными полотенцами с горьковатым ароматом полыни, пила чашку горячей воды, здешние шарлатаны считают, что очень полезно для циркуляции ки по меридианам горячую воду пить. Потом, уже проснувшись и облачившись в домашний халат я шла будить Соно-химэ, теплую ото сна, умильно протирающую глаза кулачками. Утренние процедуры по протиранию ее влажными полотенцами, уходу за волосами и конечно же — чашечку горячей воды. Потом — завтрак, все вместе, моя химэ, я и эта Бай Лин, которая как-то незаметно стала значимой и необходимой, вот умеет она без масла везде пролезть…

На завтрак обычно был мисо-суп, жареная рыбка, маринованные овощи, тофу и что-нибудь еще — в зависимости от того, что наш Масахиро придумает, а уж в смекалке и изобретательности ему не отказать. Пусть он и местный, а не какой-нибудь титулованный повар с континента, но на мой личный взгляд лучше и не найти. Ичи сказала, что проверит его, пусть проверяет, мне достаточно было ему в глаза посмотреть, парень честный и мастер своего дела. Такой не станет травить за деньги, а если что случится — по лицу будет видно… но Ичи параноик, ей все проверить нужно.

После химэ сперва кормила рыбкой трехцветную Таму, которая обычно шлялась где-то всю ночь и заявлялась в павильон точно к завтраку, зная что ее обязательно накормят. И только после этого химэ садилась писать письма и совершенствовать искусство каллиграфии… как она говорила. На самом деле она рисовала птичек и цветочки на рисовой бумаге, а сытая кошка дремала с ней рядом. Мы же с Бай Лин отправлялись в казармы Алых Нобори, где я проводила время, исполняя роль наставника фехтования. Надо сказать, что воины рода Тайра, эти Алые Нобори — оказались весьма приятными ребятами, по крайней мере мне с ними было намного легче общаться чем с придворными поэтами, чиновниками и знатными лордами. У этих парней все было просто, если ты силен, если ты смел и понимаешь их грубоватые шуточки — ты свой в доску. С их точки зрения я отвечала всем этим требованиям, мой поединок с их командиром поставил точку в споре «кто такая эта девчонка с мечом» и меня уважительно именовали «Синигами-сенсей», что на мой взгляд явное преувеличение, но местные обожают создавать легенды, раздувая из мухи слона, их хлебом не корми, а дай прикоснуться к чему-то великому и конечно же — преувеличить эту самую великость.