— Кулибин? Ты опять говоришь загадками, Сан-сан. Иногда я тебя не понимаю. — говорит химэ.

— Только иногда? — наклоняет голову Сора, и я отмечаю, что она стала выглядеть живей, перестала меня бояться, начала в разговор включаться и даже позволять себе вольности… что хорошо. Молодец, девочка, чувствует границы дозволенного и никогда их не переходит, но одновременно дает химэ чувство социальной близости, легкой беседы между подружками… которыми они конечно не являются.

— А может сегодня прическу сделаем? Как у Госпожи Сяо Лань? — спрашивает принцесса.

— Такую прическу делать — полдня потратить. — трезво оцениваю я наши с Сорой способности. — Да и лак для волос нужен, или чем тут их так закрепить можно? Потом тебе туда муравьи набегут…

— В последнее время обычная тарегами-субэракаси из моды выходит. — ворчит себе под нос Сора, расчесывая волосы. — Расповадились сложные прически делать и воском да помадой их укреплять, а ведь настоящая девичья красота — именно когда распущенные волосы по плечам, затылку, спине и ниже… и за знатной леди по подолу ее платья волочится по полу, с заплетенными бумажными лентами… все нынче не так. Вот раньше…

— Угу. — поддерживаю ее я, расчесывая волосы со своей стороны. Сложные прически, даже обычный пучок на макушке — тут прерогатива мужчин, континентальная мода опять-таки. Вон у Господина Сякухати как раз континентальный пучок на голове и стакан-гуань, в который волосы собраны, и заколка воткнута. Чтоб ему пусто со своей заколкой было…

— … раньше когда Императорская Гвардия и дворцовая стража во Внутреннем Дворе стояли — порядок везде был. — продолжает ворчать Сора, деловито орудуя расческой. — Никакого шума или скандалов, все тихо-мирно. А сейчас — вон с утра ор прямо у нас за стенами устроили, разъехаться не могут, извините, Сан-сама.

— Все течет все меняется. — пожимаю я плечами. — Если бы Тайра вовремя не подоспели, то порубили бы нас всех на кусочки. Так что при всей своей симпатии к порядку, Императорская Гвардия мою симпатию изрядно утратила с момента как они хотели нас своими стрелами нашпиговать. И, кстати, лучников я теперь тоже недолюбливаю…

— Извините, Сан-сама. — тут ж склоняет голову Сора. — Эта недостойная сказала лишнее в вашем присутствии…

— Да не, все нормально. — говорю я, продолжая проводить гребнем по черным волосам принцессы. — Я это к тому, что если все поменялось, то и ожидать от Алых Нобори что они сразу врубятся в дворцовые порядке — бессмысленно. Они ж провинциалы все, тем более — Тайра. Значит моряки по большей части или как это — морская пехота. Ты если, где куртуазного морского пехотинца увидишь, так и знай, что это самозванец, эти ребята в этикете как свинья в апельсинах разбираются. Тут либо уметь на абордаж идти с тесаком в зубах или вежество и политес изучать, все вместе в голову не влезает, там у них места мало.

— Грубые эти Алые. — кивает Сора. — И хохочут тебе вслед, едва ли пальцем не тычут. И смотрят так… ну… так.

— Как иначе? — пожимаю я плечами. — Это же морская пехота, Сора. Голодные парни с кораблей, а ты у нас довольно привлекательна, как на тебя не смотреть? Если кто приглянулся из этих бравых ребят — ты только скажи, я с Господином Мицусадой поговорю. Если надо — сама доставлю, дождусь, когда они спать лягут, придушу и притащу в павильон, на, пользуйся…

— Вы чего, Сан-сама⁉ — всплескивает руками Сора. — Не надо! Пожалуйста не надо! Куда мы потом тело девать будем⁈

— Правильные вопросы начинаешь задавать, Сора-тян. — прищуриваюсь я. — Кстати о телах — а где Ханами? Ты ее видела? Она в свою комнату переехала?

— Можно на кусочки порезать и вынести. У нас же теперь повар есть. — говорит принцесса.

— Божечки, какая ты умилительная!

— Сан-сан! Ай! Прекрати немедленно! Я… повелеваю!

— Да, да, конечно. Не буду больше.

— Ай! Сан-сан!

— В последний раз! Честно.

Глава 7

Самым модным тут считается нанять повара с континента, тех самых мастеров что умеют так приготовить что потом не поймешь, что ешь, а лучше всего, конечно же привезти морем повара из самого Чаньаня или Лояна. Однако на такое мероприятие денег нужно столько, что мама дорогая. Конечно же у нас с химэ теперь деньги есть, но транжирить их только из-за бренда «у нас такой замечательный повар» мы не можем. Это вон Госпожа Кагуя может себе позволить, у нее постоянный доход от морской торговли рода Тайра, а у нас приход раньше всего в сто пятьдесят коку был. По меркам двора — сущие гроши. Собственно говоря, Принцесса Павильона Весенней Луны, Соно-но Цубонэ, вдова брата Императора — откровенно прозябала во дворцовом комплексе, как в материальном, так и в социальном смысле. Денег на ее содержание выделяли самый минимум, неприлично мало, так что позволить себе даже самостоятельно готовить она не могла бы — денег на продукты не хватило бы. Покупать время от времени сладости, с горечью смотреть на наряды, украшения и безделушки что выставляют на продажу торговцы, донашивать остатки былой роскоши, одеяния и украшения что остались после свадьбы и кончины ее мужа — такова ее судьба. Даже чтобы выйти в город — нужно было согласовывать свои передвижения с управляющим, ведь своего паланкина у нее не было, а чтобы выделили из дворцовых — изволь заявку подать. Нет, отказать никто не откажет, формально Соно-химэ все же «химэ», принцесса, но и бежать, роняя тапки исполнять — тоже никто не кинется. Задвинут в конец очереди… и подадут паланкин с опозданием на неделю, а то и месяц.

Моя химэ во дворце была чем-то вроде того же чемодана без ручки, никому особо не нужная, однако и выгнать ее тоже было нельзя, все-таки часть семьи. По сути, она ничем не отличалась от той бедняги что Императрица голодом уморила — про нее так же все забыли. Сидит, живет на свои сто пятьдесят коку, время от времени давая пищу для сплетен всего двора про то, что кто-то в очередной раз ночевал у нее в павильоне и с утра «подметал утреннюю росу рукавами», хи-хи, какая бесстыдница, а еще вдова брата Императора, ай-яй-яй…

Отказывать моя химэ не умела, твердо встать и послать пристающего лесом — это не ее. Она даже свое «повелеваю» так тихо говорит, что едва-едва слышно, а ведь она это мне говорит, знает, что я ее люблю и осуждать не буду. Дворец для нее был золотой клеткой, откуда она даже в город выбраться не могла… и тем более — а что бы она в Хэйан-кё делала бы? Чтобы что-то купить — деньги нужны, а работать ей бы никто не позволил, это тут немыслимо чтобы знатная дама работать начала. И хотя она грамотой владела и не только хираганой но и континентальным письмом, могла бы и писцом устроиться куда угодно, да вот только не принято это. Всяк свечок знай свой шесток, так-то.

Слава Аматэрасу что все эти проблемы ушли в небытие с момента как Императрица Рэнка пожаловала Соно поместьем и пятью тысячью коку годового содержания. И… все бы ничего, но эти вот пять тысяч коку на самом деле предназначены чтобы это самое поместье содержать. Я сперва встрепенулась, как же — поместьем пожаловали, надо бы съездить, взглянуть что за поместье, порядок там навести, вот уверена, что есть там что поправить и до ума довести. Но Соно-химэ мне объяснила, что никто тут так не делает и что вон, та же Госпожа Кими-но Мае тремя поместьями владеет и ни в одном из них ни разу не была, да чего там — из столицы ни разу в жизни дальше, чем на дневной переход не выезжала. Потому что весь блеск и шик и цивилизация — это в Хэйан-кё, столице мира и процветания, а как шаг за городскую черту ступишь, так сразу дикость, грязь и варвары на обочине собак на костре жарят, чтобы потом со своими сестрами блуду предаться. Поэтому, кстати, наместников из провинций тут не очень жалуют, скорее терпят как необходимое зло, кто-то же должен в столицу все, что выжал из населения своей провинции привозить. В общем местные придворные искренне считают, что если и есть на свете приличные места для проживания, то это столица и дворец, а все остальное — ужасный внешний мир, где живут чудовища. А жить в столице, кстати — денежек требует. Того не понимают, что источник всех их богатств — снаружи, в провинциях, в налогах, в рисе, который растет на полях и в руках наместников, которые это все держат.