— В самом деле, Господин Сякухати. — подает голос Кикути Такаясу. — Вы вмешиваетесь в поединок чести и…

— … насколько я помню, два года назад вы сами, Господин Кикути, подавали прощение на официальное усыновление Кикути-но Норитаки после гибели вашего брата? — приподнимает бровь Сякухати. — Дабы род не прервался…

— Да, но при чем тут это…

— Какая радость! — расплывается в улыбке этот наглец. — Выше прошение только что удовлетворили! Вот! — он размахивает свитком с Императорским указом. — Поздравляю!

— … это хорошо. Я… я рад. — моргает Кикути Такаясу. — Выражаю искреннюю благодарность Императору за его милость. Однако у нас тут поединок и…

— Нет никакого поединка. — взмахивает рукой Сякухати. — С момента усыновления юный мастер Норитака становится вашим сыном, прекратив быть вашим же племянником. А следовательно, перестает быть старшим в семье. А значит ему пока нельзя сражаться в поединках чести, ибо юный мастер Норитака теряет права старшего и становится ребёнком. В связи с чем я арестовываю Госпожу Такэда, — за нападение на ребенка семьи Кикути… ай-яй-яй, уважаемая Такэда-доно, вы могли бы подождать пока юный мастер Норитака вырастет. Так охота подтвердить свое звание Детоубийцы?

— … — я не знаю, что сказать. Очень сильно охота подойти и хорошенько пнуть этого Сякухати, а с другой стороны, я чувствую облечение что не придется убивать мальчишку с серьёзными глазами. И что там насчет ареста?

Глава 21

Солнце уже встало высоко, тени у деревьев и дворцовых стен укоротились, вокруг нашей процессии у восточных ворот понемногу стала собираться толпа зевак, останавливались повозки торговцев, торопящиеся в замок чтобы пополнить кухонные запасы, курьеры, носильщики с паланкинами и праздные гости столицы, с мечами и без.

Этот наглец, Господин Сякухати по-прежнему сидел на оглобле большого паланкина Сидзуки Годзэн и улыбался самой искренней и теплой улыбкой и в эту его улыбку мог поверить только слепой, да легче руку в банку со скорпионами сунуть чем поверить этой улыбке. Только что одной бумагой и этой самой улыбкой он разрядил ситуацию, избавив меня от необходимости оставлять за собой кровавый след отсюда и до озера Бива. Оставив Кикути ни с чем…

— … я благодарю Императора за оказанную нашему роду милость. — наконец сдвигается с места Кикути Такаясу. — Однако раз уж теперь я отвечаю за честь и достоинство своего сына, юного мастера Норитака, то вызов, брошенный Госпоже Такэда и его последствия ложатся на мои плечи… а значит… — он выпрямляется и кладет ладонь на рукоять меча. — Значит я и должен продолжить этот поединок. На тех же условиях.

Наконец, думаю я, наконец кукловод выйдет на сцену. Несмотря на свой изощренный ум, Господин Такаясу Кикути такой же, как и все местные, в конце концов он и сам готов выйти в круг с мечом. Увидев, что его план не сработал он прибегает к крайнему средству, бросает на весы собственную жизнь. Он же видел, как я владею мечом, должен понимать величину рисков, даже если он сам считает себя мастером… особенно если считает. Впрочем, он хочет отомстить за свою дочь Принцу Рэндзи… надо полагать что страх смерти или даже позора его не остановят.

Окидываю Господина Такаясу оценивающим взглядом. Спину держит прямо, плечи расправлены, взгляд спокойный, сосредоточенный. Держится расслабленно, что мне очень не нравится, так расслабленно перед поединком могут вести себя только те, кто уже бывал в таких ситуациях. А еще те, кто в совершенстве владеет своим телом. Левая рука лежит на ножнах у самой цубы, правая легла на рукоять… не сжимает ее со всей силы, а именно лежит — спокойно и расслабленно. Я видела достаточно чтобы знать, что такая вот расслабленность может в миг выстрелить ударом наотмашь прямо из ножен с шагом вперед. В будущем такое искусство назовут йайдо или баттодзюцу. Умение выхватить меч и нанести удар по врагу — мгновенно. Из любой позиции. Только что меч был в ножнах и вот уже голова по земле покатилась — такими будут последователи этой школы. Что же…

В свою очередь кладу руку на теплую рукоять «Благословения Рэнки», пробегая по ней пальцами. Сколько еще поединков выдержит этот клинок перед тем, как прийти в негодность? На нем уже есть отметины от столкновения с клинком самого первого моего противника сегодня… надо будет выправить точильным камнем… потом. После всего этого.

— О! — округляет глаза Господин Сякухати, спрыгивая с оглобли паланкина и отряхивая свои одеяния. — Конечно! Конечно! Поединок между благородными представителями высоких родов — священен! Конечно же! Как я мог забыть, это право даровано самим Императором Камму!

— Раз вы это признаете… — Господин Кикути Такаясу разворачивается ко мне, и мы наконец встречаемся с ним взглядами. В его глазах я вижу спокойную решимость. Он делает шаг вперед, скидывая шелковые одеяния с плеч. Кто-то из стоящих за его спиной подхватывает их, но он не обращает внимания, оттягивая ворот нижнего кимоно в сторону и обнажая правую руку.

Я также делаю шаг вперед, держа ножны «Благословения Рэнки» в левой руке, положив правую ладонь на рукоять, чувствуя, как солнце начинает припекать и как где-то вдали заливается трелью певчая птица. Соловей? Еще шаг и мы встретимся в круге, один на один, клинок на клинок…

— Ах, чуть не забыл… — раздается насмешливый голос. — Я же арестовал Госпожу Такэда. Уважаемая Такэда-доно, пожалуйста сложите оружие и последуйте за мной.

— Что? — хмурюсь я. Моя правая рука лежит на рукояти меча, передо мной стоит Господин Такаясу, готовый к поединку…

— Указ Императора! — машет свитком в воздухе наглец Сякухати, обнажая свои белоснежные зубы в широкой улыбке. — Я назначен Старшим Следователем Императорской Канцелярии, а потому мне надлежит следить за порядком в Хэйан-кё или как его называют сейчас жители — в Столице. В Киото. Кэйраку. Мияко. Аматэрасу, сколько всего названий у этого города? — он проходит в круг и встает, между нами, между мной и Кикути Такаясу, повернувшись ко мне лицом. — Госпожа Такэда, сдайте оружие.

— У нас поединок! — выпаливает Такаясу. — Вы не можете…

— Еще как могу… — мягко прерывает его Сякухати. — Такэда-доно подозревается в совершении преступления. Я понимаю, что у вас незакрытые счета, Лорд Кикути. Но что важнее — ваши счета или же дела Императора? А? — он наклоняет голову набок и с выражением легкого любопытства смотрит на моего соперника. Кикути Такаясу стоит, сузив глаза и тиская левой рукой лакированные ножны своей катаны, его лицо идет красными пятнами. В конце концов он наклоняет голову, чтобы скрыть выражение лица и… делает полшага назад.

— Я… подожду. — говорит он. Лицо Сякухати освещает еще более широкая улыбка.

— Вот и чудненько! — восклицает он и снова поворачивается ко мне. — Итак, остались только пустые формальности, Такэда-доно. Отдайте мне свой меч. Сложите оружие…

Вот скотина. Он меня и в самом деле арестовать собрался или это всего лишь трюк? Как и говорила мне Ичи этот Сякухати всем союзник, а значит — никому не союзник. Считать его другом опрометчиво. Но что я могу сейчас сделать?

Стиснув зубы, я протягиваю ему меч в ножнах. Он принимает их с легким поклоном, поднимает голову, в глазах плещется неприкрытое веселье.

— А говорили, что Синигами Мибодзин ни перед кем не слагала оружие прежде. Значит я буду первый! — улыбается он. Боги, дайте мне сил не пнуть Старшего Следователя Императорской Канцелярии по лодыжке…

— Разрешите мне дать инструкции «Алым Нобори» по сопровождению паломников в храм Исияму-дэра. — говорю я, выпрямляясь. В конце концов у меня есть долг, Ичи просила меня обеспечить безопасность процессии.

— О, в этом нет необходимости. — отмахивается Сякухати. — Следуйте своей дорогой, уважаемая Такэда-доно. Вместе с «Алыми Нобори» и… — его острый взгляд пробежал по паланкинам. — Прочими спутниками…

— Но… так я арестована или нет? — не понимаю я.